КАК ТЕЛО И ПСИХИКА ПОВТОРЯЕТ СОСТОЯНИЕ БЛИЗОСТИ К СМЕРТИ
Мужчина 34 лет обратился с жалобами на тревожность и ожирение.
При исследовании выяснилось, что в годовалом возрасте он пережил отёк Квинке, состояние близкое к удушью и смерти. Была скорая, была реанимация. Конечно, клиент это не помнил, а знает по рассказам тетки. Мать же в той ситуации (как впрочем и всегда далее, будучи по своей природе крайне тревожной женщиной), не смогла стать «канатом спокойствия» для малыша. Её паника и ужас тогда только усилили страх ребёнка. Тётка, которая была рядом, рассказывала ему: «Я не знала кого спасать».
Сегодня, спустя 33 года, его тело повторяет тот самый сценарий: в моменты стресса и ощущения беспомощности оно каждый раз при смерти. Панические состояния, НПП ( нарушение пищевого поведения), затрудненное дыхание, чувство беспомощности и никчемности) .
Это телесная память, которая управляет человеком изнутри.
Тело как архив непрожитой травмы
Переживания, которые эмоционально важны и значимы для человека, врастают в память его тела и фиксируются в нём. Тело наращивает «мышечный панцирь», обретая зоны и узлы хронических напряжений и зажимов, как способ защиты от непереносимых, тяжёлых переживаний.
В случае с отёком Квинке в годовалом возрасте тело пережило экзистенциальную угрозу: невозможность дышать, распухание, ощущение надвигающейся смерти. Мозг младенца не мог осознать это как «болезнь». Для малыша такая обработка информации не возможна. Переживание ужаса зафиксировалось не в словах, а в клеточной памяти.
Обобщение: варианты ранних детских реанимационных состояний
Отёк Квинке лишь один из возможных сценариев. К ранним детским реанимационным состояниям относятся:
• Удушье (инородное тело в дыхательных путях, утопление, асфиксия)
• Судорожные состояния (фебрильные судороги, эпилептический статус)
• Анафилактический шок (аллергическая реакция на лекарства, пищу)
• Острая сердечная недостаточность (врождённые пороки, миокардит)
• Тяжёлая интоксикация (отравления, сепсис)
• Травматические повреждения (падения с высоты, ДТП в младенчестве)
• Гипоксия при родах (асфиксия новорождённых, гипоксически-ишемическая энцефалопатия)
Все эти состояния объединяет одно: экзистенциальная угроза жизни, пережитая в период, когда психика ещё не способна осмыслить происходящее, но тело уже способно запомнить.
Нейробиологические механизмы формирования травмы у годовалых детей
Структуры мозга, задействованные в формировании травмы
1. Миндалевидное тело (амигдала)
Функция: Центр страха и угрозы, эволюционно древняя структура, которая реагирует на опасность мгновенно, минуя корковые центры.
Что происходит при травме: При вышеперечисленных состояниях у ребенка амигдала активируется на максимальную мощность — ребёнок переживает угрозу жизни. У годовалого ребёнка амигдала уже полностью функциональна, но не имеет коркового контроля.
Последствия: Формируется гиперактивная амигдала, которая в будущем будет реагировать на любые стрессоры как на угрозу жизни. Это приводит к:
Паническим атакам при малейших признаках удушья
Гипервигильности (постоянной настороженности)
Скачкам тревоги при любом физическом дискомфорте
2. Гиппокамп
Функция: Формирование эксплицитной (осознанной) памяти, контекстуализация событий.
Что происходит при травме: У годовалого ребёнка гиппокамп ещё не полностью сформирован. Он не может создать осознанную память о событии, но формирует имплицитную (телесную) память.
Последствия: Человек не помнит травму сознательно, но тело помнит. Это создаёт диссоциацию между сознанием («я не помню ничего страшного») и телом («я чувствую ужас при определённых ощущениях»).
3. Префронтальная кора
Функция: Регуляция эмоций, принятие решений, осознанное мышление.
Что происходит при травме: У годовалого ребёнка префронтальная кора практически не функционирует. Он не может рационализировать происходящее, не может понять, что «это пройдёт».
Последствия: Формируется паттерн, при котором в стрессовых ситуациях человек «отключает» префронтальную кору и переходит в режим выживания. Это проявляется как:
Импульсивность в стрессе
Неспособность мыслить логически при тревоге
«Замерзание» или паника вместо рационального реагирования
4. Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось (ГГН-ось)
Функция: Система стресса, выделяющая кортизол и адреналин.
Что происходит при младенческой травме: ГГН-ось активируется на предельном уровне. Уровень кортизола зашкаливает, что для младенческого мозга является токсичным.
Последствия: Формируется гиперактивная ГГН-ось, которая:
Постоянно находится в состоянии «боевой готовности»
Выделяет кортизол при малейших стрессорах
Приводит к истощению надпочечников в зрелом возрасте
Вызывает хроническую усталость, тревогу, нарушения сна
5. Вегетативная нервная система
Функция: Автоматическая регуляция тела (сердце, дыхание, пищеварение).
Что происходит при травме: При удушье активируется симпатическая нервная система («бей или беги»). Но ребёнок не может ни бить, ни бежать — он «замерзает» в состоянии ужаса.
Последствия: Формируется дисбаланс вегетативной нервной системы:
Преобладание симпатической активации
Нарушения сердечного ритма при стрессе
Проблемы с дыханием (гипервентиляция, задержка дыхания)
Расстройства пищеварения (синдром раздражённого кишечника, гастроэзофагеальный рефлюкс)
Роль привязанности в формировании травмы
Мать как «канат спокойствия»
Согласно теории привязанности Джона Боулби, мать в критических ситуациях должна быть «канатом спокойствия» — источником безопасности и регуляции для ребёнка. Когда ребёнок переживает угрозу, он ищет глазами мать. Её реакция определяет, насколько травматичным будет событие.
Что произошло в случае с моим клиентом (отёк Квинке)
В тот момент отца не было. Мать, будучи по своей природе крайне тревожной женщиной, не смогла стать «канатом спокойствия». Её паника и ужас передались ребёнку через:
Невербальные сигналы: дрожащий голос, напряжённое тело, широко раскрытые глаза
Тон голоса: высокий, пронзительный, сигнализирующий об опасности
Движения: резкие, хаотичные, неуверенные
Для годовалого ребёнка мать не просто человек. Это внешняя нервная система, которая должна регулировать его состояние. Когда эта система сама в панике, ребёнок остаётся один на один с ужасом.
Нейробиологические последствия материнской тревоги
Материнская тревога усиливает травматический эффект через:
Зеркальные нейроны: Ребёнок буквально «впитывает» материнское состояние через зеркальные нейроны, которые активируются при наблюдении за эмоциями другого.
Окситоциновая система: При нормальной привязанности окситоцин снижает стресс ребёнка. Но когда мать в панике, окситоциновая система не активируется — ребёнок остаётся в состоянии угрозы.
Эпигенетические изменения: Хронический стресс матери во время беременности и после родов вызывает метилирование генов, связанных с регуляцией стресса (например, гена рецептора глюкокортикоидов NR3C1), что делает ребёнка более уязвимым к травме.
Фатальное мышление как защита от повторения травмы
«Всё предопределено» убеждение выжившего
Фатальное мышление это убеждение в неизбежности и предопределённости всех событий в жизни. Оно формируется не из философских размышлений, а из телесного опыта: «Однажды со мной случилось нечто ужасное, и я ничего не мог с этим сделать. Значит, всё предопределено, и я бессилен».
Для человека, пережившего реанимационные состояния в младенчестве, мир с самого начала был местом, где смерть может наступить в любой момент, без предупреждения. И это переживание формирует глубинную установку: «Я не контролирую свою жизнь. Всё решено заранее. Я просто жду следующей катастрофы».
Самореализация или реализация образа?
Многие люди посвящают себя тому, чтобы реализовывать концепцию того, какими они должны быть, вместо того, чтобы реализовать себя. Различие между самореализацией и реализацией своего образа очень важна. Многие живут только ради своего образа.
Ф. Перлз
Человек с описываемой травмой часто живёт не своей жизнью, а жизнью «выжившего». И вместо того чтобы жить, он повторяет травму через ощущение, что его тело снова предаёт его.
Агрессия, которая не может выйти наружу
Когда мы говорим о зарождающемся психическом импульсе, неком движении изнутри наружу, то часто он будет связан с энергией агрессии, как силой преобразования пространства в целях реализации возникшей внутри потребности.
Но в случае с парализующим страхом (следствием травмы) здоровая агрессия направлена не наружу, а внутрь. Человек не может не выразить, ни осознать свою злость. Вместо нее он чувствует стыд, за свою слабость.
Стыд как остановленный импульс к выживанию
Одно из определений стыда — «остановленный импульс». То есть внутри меня импульс уже зародился, но наполнить собой всё тело и выйти честным, аутентичным движением наружу он не может, так как тормозится противонаправленной, сжимающей силой переживания стыда.
Это глубинный стыд за свою уязвимость, которую нельзя показать
И теперь, во взрослой жизни, клиент защищается от уязвимости через раздувание тела, через создание «мышечного панциря» вокруг него.
Утерянный огонь злости и депрессия как результат
Злость, которую нельзя выразить
Утерянный огонь злости — прямой путь к болезни. Злость у человека возникает в двух случаях:
если его истинные потребности не удовлетворены;
когда нарушают его границы: эмоциональные, физические, территориальные, финансовые.
Для того, чтобы вернуться к собственному Я ( не путать с эгоизмом), необходимо научиться распознавать потребности, развивать способность реализовывать желания с учётом сформированных личных ценностей.
Работа с травмой требует не просто «осознания» или «проработки». Она требует возвращения в тело, в то самое состояние годовалого ребёнка, который не мог дышать. Это работа не с головой, а с телом.
Когда КЛИЕНТ позволяет себе почувствовать злость, которая была вытеснена, происходит что-то важное. Тело начинает говорить. И через это говорение приходит исцеление.
Возвращение утраченной агрессии
Человеку с травмой нужно вернуть утраченную агрессию не как разрушение, а как силу жизни. Ему нужно научиться говорить «нет», устанавливать границы, выражать свои потребности. Потому что только через эту агрессию он сможет выйти из состояния беспомощности, в котором застрял в годовалом возрасте.
Заключение: канатоходец между жизнью и смертью
Человек это канатоходец. Справа и слева одинаково опасные пропасти. Между чувством собственной значимости и скрытого величия с одной стороны и чувством полного ничтожества с другой, балансируя, медленно идёт человек. Небо над головой и пропасть под ногами нужно чувствовать, но ни туда, ни туда всматриваться нельзя. Рухнешь. Любой порыв ветра опасен. Любая муха, севшая на нос, грозит смертью. Идти можно только вперёд.
Протоиерей Андрей Ткачёв
Человек с травмой — это канатоходец, который уже падал. Он знает, как это быть на грани смерти. И теперь он идёт по канату с постоянным ощущением, что в любой момент может упасть снова.
Но терапия это не про то, чтобы убрать канат или пропасть. Терапия это про то, чтобы научиться идти по этому канату, чувствуя ноги под собой, держа равновесие, позволяя себе быть уязвимым, но не разрушаясь от этого.
И когда это происходит. Когда человек впервые позволяет себе почувствовать злость, страх, беспомощность без того, чтобы «умереть», он делает шаг к жизни. Не к выживанию, а к настоящей жизни.
Психосоматика щитовидной железы и лишнего веса
Как ты дышишь по ночам? Психосоматика лишнего веса.
Перезапись паттерна «стимул–реакция» в контексте компульсивного переедания (обжорства). Техники
С уважением и верой в человеческие возможности,
Виктория Вячеславовна Танайлова
Системный психолог, психосоматолог, эксперт по исцелению через осознание и трансформацию
Телефон / мах / Telegram/Face Tame:
+7 (989) 245-16-21
+7 (993) 315-16-21