На берегу Тихого океана, примерно в ста километрах к северу от Сан-Франциско, до сих пор стоит деревянная православная часовня. Бревенчатые стены, небольшой купол, русский крест над входом. Вокруг — калифорнийский государственный парк, туристы с фотоаппаратами, запах океана и сосен.
Форт-Росс. Бывшая колония Росс. Самая южная точка, которой когда-либо достигла Российская империя на американском континенте.
Её основали 15 марта 1812 года. Продали в 1841-м. Через семь лет после продажи на землях, которые только что ушли из русских рук, началась Калифорнийская золотая лихорадка.
Это не ирония судьбы. Это — хронология.
Почему Аляска нуждалась в Калифорнии
Чтобы понять, зачем Российско-Американская компания основала колонию на территории, номинально принадлежавшей испанской короне, нужно сначала понять главную проблему русской Аляски.
Русская Америка к началу XIX века существовала примерно двадцать лет. Её центром был Ново-Архангельск — нынешний Ситка на Аляске. Главный бизнес — морские котики и каланы: их мех ценился баснословно, и пушной промысел приносил компании огромные прибыли. Но промысловики, мехоторговцы и чиновники, населявшие русские аляскинские форпосты, есть не могли.
В буквальном смысле — есть было нечего.
Аляска не пригодна для сельского хозяйства. Завозить продовольствие морем из России через полмира — занятие дорогостоящее, долгое и ненадёжное: корабли шли год, а то и дольше, и нередко приходили с испорченным грузом или не приходили вовсе. Гавайские острова — другой возможный источник снабжения — также были под чужим контролем.
Правитель Русской Америки Александр Баранов и руководство Российско-Американской компании в Петербурге несколько лет искали решение. Оно нашлось там, где теплее: в Калифорнии. Климат подходящий, земля плодородная, испанские миссии снабжают зерном — значит, и русские смогут.
Иван Кусков, опытный промысловик и администратор, дважды ездил разведывать побережье — в 1808 и 1809 годах. В марте 1812 года он вернулся с девяностопятью русскими и около восьмидесяти алеутами, которые перебрались морем на байдарках. Место выбрали на холме над океаном — с хорошим обзором, защищённое с трёх сторон оврагами. 15 марта 1812 года был заложен форт.
Его назвали Росс — сокращение от слова «Россия».
Испанцы, которые нервничали, но молчали
Здесь возникает неизбежный вопрос: а что испанцы? Калифорния номинально входила в состав Новой Испании, испанские миссии стояли относительно недалеко — самая близкая, Сан-Рафаэль, в нескольких десятках километров к югу. Испанские власти не могли не заметить появления русского форта на своей территории.
Они заметили. И стали слать письма.
Губернатор Калифорнии направил Кускову официальный протест: эта земля принадлежит Испании, русским здесь быть не положено, просим удалиться. Кусков ответил любезно и туманно: Российско-Американская компания, мол, намерена вести переговоры через официальные каналы. Испанцы написали ещё раз. Кусков опять ответил туманно.
Так продолжалось несколько лет.
Реального силового давления испанцы не оказывали — и не могли. Небольшой гарнизон в Монтерее, столице Калифорнии, был достаточен для присмотра за местным населением, но совершенно непригоден для серьёзного военного столкновения с европейской державой. Мексика в 1821 году получила независимость, и Калифорния перешла под мексиканский контроль — но ситуация практически не изменилась: мексиканские власти так же слали протесты, русские так же отвечали уклончиво.
Де-юре — испанская, потом мексиканская земля. Де-факто — русская крепость. Это положение продолжалось почти три десятилетия.
Многонациональный форт на краю империи
Жизнь в колонии Росс была непохожа ни на что в тогдашнем мире.
Постоянный состав форта никогда не был большим — в разные годы от ста до трёхсот человек. Но его этнический состав представлял собой сложную мозаику. Русские служащие компании — чиновники, мастеровые, промысловики. Алеуты, приплывшие с Аляски: непревзойдённые охотники на морского зверя, без которых вся промысловая часть предприятия теряла смысл. И коренные жители Калифорнии — индейцы кашайя-помо, чьи земли непосредственно прилегали к форту.
Отношения с кашайя-помо сложились по-разному, чем с большинством историй контакта европейцев и коренных американцев. Насилия и прямого порабощения, характерных для испанских миссий, здесь не было — у Российско-Американской компании просто не было ни задачи, ни ресурсов для масштабного подчинения населения. Часть кашайя работала на форт добровольно — за плату товарами. Часть торговала. Часть держалась в стороне.
Кашайя в своей устной традиции сохранили воспоминания о русских — любопытные, нейтральные, иногда тёплые. Русское название одного из местных поселений они переосмыслили по-своему: «меметила» — «люди, которые говорят на шуршащем языке». Это их восприятие русской речи.
Быт форта был суровым, но не лишённым своеобразного уюта. Деревянная церковь, выстроенная в 1820-х годах, стала первым православным храмом на территории нынешних США к западу от Аляски. Комендантский дом — небольшое здание с застеклёнными окнами и камином — был по меркам тогдашней Калифорнии строением почти роскошным. Испанские миссионеры, приезжавшие в гости (а они приезжали, несмотря на официальный протест), отмечали, что русские живут заметно зажиточнее.
Главная проблема, о которой не подумали заранее
Колония Росс так и не решила задачу, ради которой была основана.
Зерно не росло.
Точнее — росло, но плохо. Побережье Северной Калифорнии, прекрасное во многих отношениях, страдает специфической климатической особенностью: летний туман. С июня по август тихоокеанский туман укрывает берег почти ежедневно, солнца почти нет, температура для зерновых недостаточна. Испанские миссии выращивали пшеницу внутри страны, в долинах — там климат совершенно другой. Русские выбрали красивое место у океана и получили хронически недостаточный урожай.
Пробовали огороды — огурцы, капуста, репа, картофель. Это работало лучше. Разводили скот — коров, овец, лошадей. Это тоже давало какой-то результат. Но главной задачи — стабильного снабжения Аляски зерном — колония не выполняла никогда.
Промысел калана работал отлично — первые годы. Потом поголовье начало сокращаться. К 1820-м годам морских котиков и каланов вдоль берегов заметно поубавилось: промысел вёлся интенсивно, никаких ограничений не существовало. Этот источник дохода тоже иссякал.
Верфь. Вот что давало форту реальную прибыль в зрелый период его существования. Русские мастера строили суда — качественно, по тогдашним тихоокеанским меркам. Шхуны и бриги, построенные в Россе, ходили по всему Тихому океану. Это было неплохо, но совсем не то, что планировалось изначально.
К концу 1830-х годов баланс был неутешительным. Компания тратила на содержание колонии больше, чем получала от неё. Аляска по-прежнему зависела от привозного продовольствия. Смысл существования форта оказался под вопросом.
Продажа, которая кормила легенды
В 1841 году Российско-Американская компания приняла решение продать колонию Росс. Покупателем стал швейцарский эмигрант Джон Август Суттер — владелец огромного поместья в Центральной Калифорнии, человек предприимчивый, вечно увлечённый новыми проектами и хронически испытывавший проблемы с деньгами.
Цена составила 30 000 долларов — скот, оборудование, постройки. За сами земли отдельной платы не было: компания и так не имела на них юридического права, которое можно было бы продать.
Суттер заплатил. Точнее — пообещал заплатить. Реально он перечислил лишь часть суммы, потом ещё часть, потом возникли финансовые затруднения. Российско-Американская компания в итоге получила куда меньше оговорённых тридцати тысяч — а потом события вокруг Суттера развернулись таким образом, что долг стало просто некому взыскивать.
В январе 1848 года на лесопилке Суттера в Коломе, примерно в ста пятидесяти километрах от бывшего форта Росс, рабочий Джеймс Маршалл нашёл в воде блестящий камень.
Это было золото.
Калифорнийская золотая лихорадка изменила облик всего американского Запада за несколько лет. Само поместье Суттера она, по иронии, разорила — тысячи старателей вытоптали его поля и разобрали хозяйство. Но земли, которые Суттер приобрёл у русских, оказались в самом сердце золотоносного района.
Знала ли Россия, что продаёт
Вопрос о том, могли ли русские знать о золоте в Калифорнии в 1841 году, историки изредка поднимают — и немедленно отвечают: нет, не знали. Золото было обнаружено случайно семью годами позже. Геологических исследований той территории никто не проводил. Никаких признаков того, что компания уходила из-за какой-то дополнительной осведомлённости, нет.
Просто — не угадали.
Но занятно другое. К 1841 году число русских в Калифорнии было смехотворно мало — несколько сотен человек. К 1850 году, за два года после начала золотой лихорадки, в Калифорнии жило уже сто тысяч человек. К 1855 году — триста тысяч. Никакая крохотная торговая колония не удержала бы позиции в таком потоке — она просто растворилась бы, как и испанские миссии.
Возможно, форт Росс всё равно ушёл бы из русских рук — золотая лихорадка или нет. Но, возможно, и нет: будь у России крепкое присутствие в Калифорнии к 1848 году, переговорные позиции были бы совсем другими. История не имеет сослагательного наклонения — но в этой точке оно особенно явственно ощущается.
Что осталось на берегу Тихого океана
Форт-Росс сегодня — государственный исторический парк Калифорнии. Несколько зданий реконструированы; часовня, сгоревшая в 1970 году, отстроена заново с использованием оригинальных материалов. Комендантский дом сохранился в наиболее аутентичном виде. Пушки на деревянных лафетах смотрят в сторону океана.
Каждый год здесь проводится фестиваль «Живая история» — добровольцы в костюмах 1820-х годов разыгрывают сцены из жизни колонии. Приезжают туристы из Калифорнии, из России, из алеутских общин Аляски. Потомки кашайя-помо иногда тоже приходят — у них свой взгляд на это место и своя память о нём.
Форт Росс оказался единственным местом за пределами Аляски, где Россия на несколько десятилетий утвердилась на американской земле. Не завоевание, не колонизация в полном смысле — скорее торговая станция с амбициями, которые так и не совпали с возможностями. Зерна не хватало, денег тоже, и в конце концов компания предпочла уйти.
Православная часовня стоит до сих пор.
Судьба колонии Росс — один из тех эпизодов, о которых удобнее всего не думать слишком подробно. Продали перед золотой лихорадкой, не получили оговорённых денег, и сам покупатель разорился. Набор обстоятельств настолько неудачный, что кажется почти намеренным.
Но вот что интересно: если бы зерно в прибрежной Калифорнии всё-таки росло нормально — если бы климат оказался чуть мягче, — стала бы колония Росс настоящим плацдармом для расширения русского присутствия на западном побережье Америки? Или туман был просто предлогом, а настоящая причина ухода — где-то в совсем другом месте?