В греческом языке есть разговорное выражение — καταλανισμός, «каталанщина». Употребляется оно по сей день и означает примерно следующее: хаос, бессмысленное разрушение, дикость без цели и смысла. Никакого другого народа, никакой другой армии, никакого другого завоевателя в живом греческом языке подобного следа не осталось. Ни турки, ни венецианцы, ни франки не удостоились собственного нарицательного слова.
Только каталонцы.
Это само по себе — исторический документ. Точнее, приговор. И он требует объяснения.
Рожер де Флор: человек, умевший ставить условия
В 1303 году Средиземноморье переживало одну из своих периодических катастроф — очередное перераспределение наёмного рынка после большой войны. Два года назад, по условиям Кальтабеллотского мира, завершилась изматывающая война между Арагоном и Анжуйским домом за Сицилию. Тысячи профессиональных воинов — рыцари, пехотинцы-альмогавары, арбалетчики — оказались без работодателей.
Альмогавары — отдельная история, без понимания которой всё дальнейшее не сложится. Это лёгкая пехота, сформировавшаяся в ходе Реконкисты на иберийском полуострове: люди без постоянного жилья, привычные к набегам, засадам, стремительным переходам по горам. Вооружены дротиками и короткими мечами, почти без доспехов — и именно за счёт скорости бьют тяжёлую кавалерию там, где та её не ожидает. По описаниям современников, перед боем они точили своё оружие о камни и выкрикивали боевой клич: «Desperta ferro!» — «Пробудись, железо». Для регулярных армий того времени — абсолютный кошмар в пересечённой местности.
Рожер де Флор, возглавивший это войско, был человеком незаурядной биографии даже по меркам эпохи. Немец по происхождению (настоящее имя — Рутгер фон Блюм), он начинал как тамплиер, дослужился до командира галеры, был изгнан из ордена за злоупотребления, успел поработать пиратом и кондотьером — и к 1303 году располагал и флотом, и армией, и репутацией человека, который умеет воевать. Когда умеющий воевать человек встречает готового платить заказчика — история начинается.
Заказчик нашёлся в Константинополе.
Зачем Byzantium нанял головорезов с Запада
Андроник II Палеолог к 1303 году был в положении, которое дипломаты называют «крайне стеснённым». Его империя, некогда охватывавшая весь цивилизованный мир от Дуная до Евфрата, к тому моменту сжалась до нескольких разрозненных клочков: сам Константинополь с ближайшими окрестностями, несколько портовых городов в Греции и умирающие анклавы в Малой Азии — Вифиния, Смирна, Филадельфия. Последние были фактически осаждены со всех сторон молодыми османскими и другими тюркскими бейликами.
Регулярная армия у Андроника тоже была — только в очень специфическом смысле. Она существовала в бумагах и реестрах. Живая же боевая сила после нескольких поколений экономии на военных расходах и неудачных кампаний растаяла до предела. При Бафее в 1302 году небольшой османский отряд разбил имперское войско с такой лёгкостью, что это стало знаком для всех: самостоятельно Константинополь с угрозой не справится.
Выход нашли проверенный: нанять. Именно так и появились переговоры с Рожером де Флором. И тот выставил условия, от которых у обычного работодателя сводило зубы: жалованье вперёд, высокий титул великого дуки, а затем и кесаря — один из высших в имперской иерархии, второй после самого императора, — и в качестве окончательного скрепления сделки руку племянницы Андроника, дочери болгарского царя Ивана Асеня III.
Андроник согласился на всё.
Это была не слабость — это был прагматизм тонущего. Когда вода подступает к горлу, не торгуются о цене спасательного круга.
Первые победы, которые оказались ловушкой
Осенью 1303 года 39 галер с войском в полторы тысячи рыцарей и четыре тысячи альмогаваров вошли в Мраморное море. Начало было впечатляющим. В Артаке у Кизика каталонцы высадились и моментально очистили округу от тюркских отрядов. Рожер прорвался к осаждённой Филадельфии — городу, который держался в турецком кольце уже много лет, — и снял осаду. В Анее он разбил соединённое войско бейликов Сарухан и Айдын численностью, по источникам, около восемнадцати тысяч человек.
Это были реальные победы, и они впечатляли. В Константинополе ликовали.
Но дальше всё пошло не так, как ожидалось.
Проблема была структурной. Каталонская компания одерживала победы, занимала города — и уходила. За ней не шли поселенцы, не оставалось гарнизонов, не выстраивалась администрация. Наёмники не строили государств — они перемещались туда, где есть добыча. После их ухода тюркские отряды возвращались в опустевшие и частично разграбленные населённые пункты. Местное греческое население, уставшее от постоя и поборов самих «защитников», нередко встречало турок без особого сопротивления.
Рамон Мунтанер — хронист компании, один из её участников — оставил свидетельство, горькое в своей наивности: две тысячи греческих беженцев из разорённой Азии шли вслед за альмогаварами добровольно, потому что именно каталонцы делились с ними едой. Сами греки — в городе с полными амбарами — своих беглецов кормить отказывались.
Это не апология завоевателей. Это документ о том, в каком состоянии находилась империя изнутри.
Как рождается месть: убийство в Адрианополе
К 1305 году в отношениях между Компанией и Константинополем накопилось взаимное раздражение, давно перешедшее критический уровень.
Со стороны каталонцев — невыплаченное жалованье. Империя последовательно снижала долю золота в монетах, которыми рассчитывалась с наёмниками: к тому времени она упала до двадцати процентов. Для людей, чья единственная профессия — война, а единственный доход — жалованье, это было оскорблением почти физическим.
Со стороны Константинополя — тревога. Рожер де Флор вёл себя не как наёмный командир, а как почти независимый правитель: обустроил собственную казну в Магнисии, посетил Нимфей — город, обладавший символическим значением как бывшая столица Никейской империи. Это выглядело как примерка короны.
30 апреля 1305 года Рожер де Флор был приглашён на пир в Адрианополь — к Михаилу IX, сыну и соправителю Андроника. В разгар застолья он был убит вместе с тремястами сопровождавших его всадников. Одновременно имперские войска — аланские наёмники на службе Константинополя — атаковали расположение Компании, уничтожив ещё около тысячи человек.
Компания выжила. С трудом — но выжила.
И тут начался тот самый период, который греки назвали «каталанщиной».
Два года, которых не забыли до сих пор
Оставшиеся силы Компании — около двухсот всадников и тысячи трёхсот пехотинцев — были невелики по меркам эпохи. Но новый командующий Бернат де Рокафорт оказался человеком иного склада, чем Рожер: без его дипломатического честолюбия и государственных амбиций, зато с железной волей и полным пониманием того, что наёмное войско без патрона живёт единственным способом — грабежом.
В июле 1305 года при Апросе Компания разбила императорскую армию, посланную её уничтожить. Это открыло Фракию.
Два года — 1305–1307 — каталонцы двигались по Фракии и Македонии, планомерно опустошая всё на своём пути. Источники единодушны в масштабах ущерба: монастыри Афона подверглись разграблению, население Халкидики, по оценкам историков, сократилось на четверть, а то и на треть. Фома Магистр, ритор и грамматик, переживший это время в Фессалониках, оставил свидетельства о том, что происходило в округе. Его тексты — не хроника событий, а скорее вопль в пустоту, адресованный всем, кто мог бы помочь и не помог.
Компания искала новый плацдарм. Галлиполи, где она базировалась, постепенно был разорён до основания — кормить несколько тысяч профессиональных воинов с небольшого полуострова попросту нечем. В 1308 году каталонцы предприняли попытку взять Фессалоники — и не смогли: город выстоял за своими стенами.
Тогда они двинулись на юг.
Греция как рынок труда: зачем герцог нанял разбойников
В 1310 году Готье V де Бриенн, герцог Афинский, сделал то, что впоследствии сам назвал бы наихудшим решением своей жизни — если бы у него было время на сожаления.
Готье принадлежал к французскому рыцарскому роду, осевшему в Греции ещё после Четвёртого крестового похода. Афинское герцогство было одним из осколков латинской Романии — государств, возникших на развалинах Византии после 1204 года. Готье был сеньором образованным: знал греческий, покровительствовал учёным, правил с достаточной умеренностью. Но у него было территориальное противостояние с соседними греческими и франкскими правителями Фессалии, и воевать было нечем.
Каталонская компания, стоявшая лагерем в Фессалии, казалась решением.
Договор был заключён. Шесть месяцев — таков был оговорённый срок службы. За это время каталонцы захватили для герцога тридцать населённых пунктов. Работали чисто, профессионально, без лишних вопросов. Готье был доволен.
Потом он отказался платить.
Мотив герцога восстановить сложно. Может быть, решил, что армия, и без того пришедшая в упадок, не решится на открытое столкновение с регулярными рыцарями. Может быть, переоценил собственные силы. Может быть, просто не хватило денег — небольшое герцогство не было богатым. Так или иначе, решение оказалось роковым.
15 марта 1311 года: болото как стратегия
Битва при реке Кефисс в Беотии — один из самых необычных эпизодов средневековой военной истории, почти не известных широкой аудитории. И прежде всего потому, что победитель в ней сделал ставку на местность, а не на силу.
Готье де Бриенн располагал внушительным войском: около семисот рыцарей в тяжёлых доспехах, плюс несколько тысяч пехоты. По стандартам того времени и того театра военных действий — значительная сила. Тяжёлая кавалерия была козырем любой средневековой армии: закованный в железо всадник на боевом коне, врывающийся в строй противника, — это машина подавления, против которой пехота без специальной подготовки и правильной позиции почти беззащитна.
Каталонский командующий Рокафорт это знал. Именно поэтому он выбрал место сражения заранее.
Долина реки Кефисс в марте — не та тихая пастораль, которую рисует воображение при слове «Беотия». Весенний разлив превращал прибрежные луга в полосу топкой почвы, замаскированной под обычный травяной покров. Каталонцы, по свидетельствам хронистов, намеренно ирригировали этот участок накануне — усиливая и без того болотистый характер грунта. Когда рыцарская конница Готье двинулась в атаку по тому, что казалось ровным полем, лошади начали вязнуть. Темп атаки упал, строй рассыпался.
Альмогавары вошли в дело именно тогда.
Лёгкая пехота, натренированная на горных засадах и преследовании рассеянного противника, действовала в своей стихии: атаковали всадников снизу, целя в незащищённое брюхо лошадей и в сочленения доспехов. Тяжёлые рыцари, лишённые манёвра, практически не могли отвечать. Разгром оказался полным.
Готье V де Бриенн погиб в бою. Из семисот его рыцарей, по хроникам, спаслись единицы — то ли двое, то ли четверо, источники расходятся. Беотийская знать была уничтожена почти поголовно.
Акрополь под арагонским флагом
В течение нескольких недель после Кефисса Компания заняла Фивы и Афины. Сопротивляться было некому.
Ситуация была юридически щекотливой. Каталонцы победили — но кому принадлежат завоёванные земли? Сами по себе несколько тысяч наёмников не составляли государства. Им нужен был сеньор, который придал бы их власти легитимность и одновременно принял бы их под формальный сюзеренитет.
Решение нашли изящное. Герцогом Афинским был провозглашён Роже Деслор — один из командиров Компании, каталонский рыцарь. Но вассалитет герцогство приняло у Фредерика II Сицилийского, арагонского монарха, — тем самым встроившись в систему арагонской средиземноморской империи, активно расширявшейся в этот период.
Акрополь — холм, где стоит Парфенон, где в V веке до нашей эры Перикл произносил свои речи о демократии и достоинстве гражданина, — стал резиденцией каталонского наместника. На флагштоке появились красно-золотые полосы Арагонской короны. Официальным языком герцогства стал каталонский.
Это продолжалось семьдесят пять лет. Столько же, сколько просуществовал Советский Союз, для сравнения масштаба.
Что осталось от этих семидесяти пяти лет
Каталонское герцогство Афинское — государство, о котором большинство людей, получивших стандартное образование, попросту не знают. Оно не вписывается в привычную схему: Древняя Греция — Византия — турецкое завоевание. Между Византией и турками поместилась почти столетняя латинская вставка, причём самая экзотическая её часть — испанская.
Каталонцы не были жестокими правителями в стандартном смысле. Они не уничтожали население, не сносили храмы. Экономика герцогства работала, торговля с Арагоном и Сицилией велась. Часть каталонских рыцарей осела на земле, переженилась на местных, выучила греческий. Афинский Акрополь в этот период ни разу серьёзно не пострадал — что само по себе редкость для Средневековья.
Но в историческую память вошло не это. Вошли два года между убийством Рожера де Флора и занятием Афин. Вошло слово каталанщина.
В 1388 году герцогство перешло к Наваррской компании — очередным наёмникам, пришедшим на смену предыдущим. В 1456 году турки взяли Афины, и греческий город на двести лет сменил одного иноземного владельца на другого.
Компания исчезла из истории. Слово осталось.
Парадокс, который не разрешить красиво
История Каталонской компании неудобна с нескольких сторон сразу.
Они пришли как спасители — и превратились в опустошителей. Они победили тех, кто их нанял, и захватили земли тех, кому проигрывали их враги. Они построили государство на руинах того, что грабили. И это государство просуществовало дольше, чем многие «законные» средневековые державы.
Рамон Мунтанер, хронист, прошедший с Компанией весь путь от Сицилии до Афин, написал об этом без особых извинений и без особой гордости. Просто — как было. Его хроника — один из живых первоисточников о том, как выглядит война изнутри, когда она становится единственным доступным способом существования.
Современные каталонские историки относятся к этой истории по-разному: одни видят в ней эпос о народной воле, другие — свидетельство о том, что бывает, когда профессиональное насилие теряет контроль над собой.
Греки, судя по живому языку, уже вынесли свой вердикт. Но стоит ли принимать его как окончательный — решать вам.
А как вы думаете: если бы Готье V де Бриенн всё-таки заплатил каталонцам в срок — что было бы с Афинами дальше?