— Анька! Открывай давай!
Входная дверь содрогнулась от очередного удара. В замочной скважине скрежетал металл. Кто-то пытался провернуть ключ силой. Металлический скрежет эхом разносился по всему лестничному пролету.
Анна сидела на диване. Рядом лежал телефон. Она спокойно перелистывала новостную ленту.
— Мам, ну не лезет он, — донесся из подъезда раздраженный голос золовки Марины. — Может, сломался? Мусор туда засунули хулиганы? — Да как сломался? Я на прошлой неделе нормально открывала! — возмутилась свекровь. — Анька! Я знаю, что ты дома! Обувь твоя стоит на коврике! И свет в коридоре горит!
Телефон на столе завибрировал. Высветилось имя Кости. Анна неспеша провела пальцем по экрану, принимая вызов.
— Аня, ты что творишь? — муж перешел на повышенные тона сразу. Без всяких приветствий. — Мне мама звонит в истерике. Стоят с Мариной под дверью. Ключ не подходит. У тебя замок заклинило? Ты мастера вызвала? — Нет, Костя, — ровным голосом ответила Анна. — Замок работает отлично. Просто он новый. — В смысле новый? — В прямом. Вчера мастер поставил. — Зачем?! У нас нормальный замок был!
— Затем, что гостиница закрыта. Приемные часы окончены.
В трубке громко сопел муж. Он явно пытался переварить услышанное.
Эта история началась не сегодня и не вчера. Просторную двушку Анна купила за три года до брака. Сама копила первый взнос, работая на полторы ставки. Сама брала ипотеку. Сама выплачивала, жестко экономя на одежде и отпусках. Костя пришел жить на полностью готовую территорию. Свекровь, Зинаида Петровна, этот факт прекрасно знала. Но упорно игнорировала.
Для нее квартира сына автоматически становилась квартирой матери сына.
Год назад состоялся первый прорыв границ. Анна собирала чемоданы. Они с Костей улетали в Турцию.
— Анечка, ты мне ключик-то оставь, — Зинаида Петровна возникла на пороге спальни, с интересом заглядывая в открытый чемодан. — Зачем? — не поняла Анна. — Ну как зачем? Цветочки поливать. Проветривать. Мало ли трубу прорвет в санузле. Я пригляжу за хозяйством. — У нас фикусы, их раз в две недели поливают. Мы на десять дней едем. А трубы новые, Костя сам менял. — Ой, ну не выдумывай проблемы на пустом месте! — отмахнулась свекровь. — Я что, чужая? Дай ключи. Матери спокойнее будет. Костик! Скажи жене!
Костя тогда выглянул из коридора. В руках он держал загранпаспорта. Пожал плечами. — Ань, ну дай. Реально, пусть мама проведывает квартиру. Мало ли что. Тебе жалко, что ли? Кусок металла.
Анна сдалась. Отдала запасную связку. Отпуск закончился, супруги вернулись. А ключ чудесным образом осел в бездонной дерматиновой сумке Зинаиды Петровны.
Сначала визиты были редкими. Потом свекровь начала заходить днем. Пока Анна и Костя были на работе. Анна возвращалась вечером и замечала мелкие, но раздражающие изменения.
— Костя, твоя мать опять приходила? — спрашивала она, стоя на кухне с чужой грязной тарелкой в руках. — Откуда ты взяла? — Мои чашки стояли на верхней полке. Теперь они внизу. А чугунная сковородка вообще засунута в духовку. Зачем она там? — Ну пришла и пришла, — Костя прятал глаза в телефон. — Принесла тебе банку лечо. Радоваться надо. Человек заботится. Овощи со своего огорода. — Мне не нужно лечо.
Мне нужно, чтобы в моих вещах не рылись без спроса. Это мой дом.
— Опять ты заводишься на пустом месте. Это моя мама!
Дальше — больше. К делу активно подключилась золовка. Марина жила в области. В город она ездила регулярно. То по врачам, то за покупками на рынок, то ногти сделать у знакомого мастера.
Зинаида Петровна звонила Косте вечером и ставила перед фактом. — Сынок, мы завтра у вас переночуем. Мариночке с утра в поликлинику кровь сдавать. Не потащится же она по пробкам из области в такую рань.
Анна пыталась возражать, перехватывая трубку. — Зинаида Петровна, у нас завтра гости вечером. Мои коллеги придут. У меня день рождения вообще-то. — Ой, да мы в комнате посидим! Не помешаем! — бодро рапортовала свекровь. — Накормишь нас заодно тортиком.
Гудки.
Анна возвращалась домой и находила в своей квартире филиал вокзала. Чужие куртки горой валялись в коридоре на пуфике. На кухонном столе стояли грязные кружки с засохшей заваркой. Ванная была занята часами, а на стиральной машине сохли чужие вещи.
Марина приезжала не одна. Двое ее детей-дошкольников, Данька и Артем, носились по комнатам, сбивая углы и разбрасывая детали конструктора.
Месяц назад случился апогей. Анна открыла дверь своим ключом после тяжелой смены. В нос ударил резкий запах жареной рыбы и грязных памперсов. В коридоре стоял детский самокат. Прямо на светлом коврике валялись грязные сапоги Марины со следами глины.
— О, хозяйка пришла! — крикнула Марина из кухни.
Анна прошла вперед. Золовка сидела за столом в Аннином домашнем халате. Она пила сок из любимой кружки Анны.
— А мы тут поживем немного, — заявила Марина, откусывая яблоко. — У нас в садике трубы меняют. Воняет сваркой на весь этаж. Дышать невозможно. — Сколько немного? — Анна оперлась о дверной косяк. — Ну, недельку. Может, две. Вы же на работе целыми днями. Вам не жалко. Тем более Костик разрешил. Сказал, вы нам зал уступите на это время.
Эта неделя выпила из Анны все жизненные соки.
Продукты исчезали из холодильника со скоростью звука. Анна покупала дорогой сыр и буженину на завтрак. К вечеру оставались пустые пластиковые упаковки в мусорном ведре. Купила кусок слабосоленой семги — дети Марины расковыряли рыбу вилками, размазали по тарелкам и бросили. Посуду за собой не мыл никто. Марина ссылалась на усталость от детей.
На третий день Артем и Даня изрисовали светлые виниловые обои в коридоре синим фломастером.
Анна дождалась глубокой ночи. Вызвала мужа на кухню. Говорила тихим, но предельно жестким шепотом. — Костя. Завтра они уезжают. Собирают вещи и уезжают. — Аня, ты чего начинаешь? — муж недовольно потер заспанное лицо. — Куда они поедут?
— Домой. В область.
— У них там воняет сваркой! Это же родня. Сестра родная. Племянники. Ну потерпи недельку. Что тебе, места жалко?
— Я прихожу с работы в бесплатный хостел!
Мой халат носят без спроса. Мою еду едят.
Обои в коридоре испорчены. Я утром в туалет попасть не могу по сорок минут!
— Ну съели сыр, я тебе новый куплю завтра! Дался тебе этот кусок рыбы!
— начал заводиться Костя, повышая голос.
— А обои... ну дети же. Губкой отмоем. Не начинай, а? Мама обидится, если мы их выгоним. Они же по-родственному приехали.
Утром Марина даже не извинилась за разрисованные обои. Просто пожала плечами. Заявила, что фломастеры нужно прятать лучше, раз в доме бывают дети.
Через неделю табор съехал. Анна два дня отмывала квартиру. Выбросила безнадежно испорченный коврик из прихожей. Вычистила ванную хлоркой.
Вчера утром Костя пил кофе перед выходом. Застегивал воротник рубашки. Между делом, даже не глядя на жену, бросил: — Слушай. Там мама с Мариной сегодня приедут опять. Им на выходные надо в городе побыть. Марине по магазинам пройтись перед зимой. Ключ у мамы есть. Они сами зайдут после обеда.
Он сказал это обыденно. Как сообщают о погоде. Взял кожаный портфель с тумбочки. — Ладно, я побежал. Буду поздно, у нас совещание.
Даже не спросил. Снова поставил перед фактом. За счет ее нервов. За счет ее квартиры.
Анна посмотрела на бледное синее пятно от фломастера в коридоре. Посмотрела на чистую раковину на кухне. Анна слышала, как мерно гудит мотор холодильника.
Она достала телефон. Открыла сайт профильных услуг. Нашла мастера по вскрытию и замене замков с высоким рейтингом. За срочность вызова и сложный механизм работа влетела в кругленькую сумму.
Мастер приехал через час. Пожилой мужчина с тяжелым чемоданчиком. — От кого прячемся, хозяйка? — спросил он, снимая старую личинку.
— От слишком наглых родственников.
— Дело житейское, — хмыкнул мастер.
— Ставлю броненакладку и цилиндр с защитой от копирования. Ключ в подворотне не сделаешь. Только по карточке владельца на заводе. Спать будете спокойно.
Еще час он возился с дверью. Отдал Анне запечатанный пакет с ключами. Взял деньги и ушел.
И вот теперь родня штурмовала неприступную крепость.
— Аня, ты в своем уме? — голос Кости в трубке сорвался на визг. — Пусти мать! Она с сумками стоит на площадке! У нее давление! — Езжайте в гостиницу. Адрес ближайшей скинуть сообщением? Тут минут десять на такси. — Какая гостиница?! Это и моя квартира тоже! Я муж! Я тут живу! — Живешь ты. В качестве моего мужа. А квартира моя. Оформлена на меня до брака. Ты не вложил в нее ни копейки. И бесплатного постоялого двора здесь больше не будет. — Я сейчас приеду и сам открою! — рявкнул Костя. Звонок оборвался.
Анна спокойно положила телефон на стол. В дверь снова забарабанили. На этот раз уже кулаками, а не ладонью.
— Анька! Костя сказал, ты заперлась изнутри! — голос Зинаиды Петровны вибрировал от возмущения на весь этаж. — Открой немедленно дверь! Ты родную мать мужа на лестнице бросишь? Совести у тебя нет ни капли! Мы перлись с тяжеленными баулами с самой электрички!
Анна встала. Поправила домашнюю футболку. Медленно подошла к двери. Повернула тугую защелку нового замка. Приоткрыла дверь, оставив ее на короткой стальной цепочке.
В узкую щель было видно красное, потное лицо свекрови. Зинаида Петровна тяжело дышала. Рядом стояла крайне недовольная Марина. Она нервно скроллила что-то в телефоне. У их ног громоздились три огромные клетчатые сумки.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна. Привет, Марина. — Ты чего устроила концерт?! — свекровь попыталась дернуть ручку на себя. Цепочка натянулась с резким звоном. Тяжелая дверь не поддалась ни на миллиметр.
— Немедленно сними цепь! Нам переодеться надо! Я вся вспотела в этой куртке!
— Гости не приезжают без приглашения. Я вас не ждала.
— Какие мы гости?! — возмутилась свекровь, всплеснув руками.
— Мы к сыну приехали! К родному сыну!
— Сын на работе. Можете подождать его на улице. Погода сегодня хорошая, теплая. В парке скамейки есть.
— Ты совсем обнаглела в край? — встряла Марина. Она просунула лицо ближе к щели.
— Мы продукты привезли! Соленья тащили на себе! Тебе же везли, между прочим! Жрать-то любишь наше, деревенское!
— Спасибо за заботу. Банки можете оставить у порога. Вечером занесу, если не разобьются.
Зинаида Петровна поперхнулась воздухом. Нервным жестом поправила съехавший набок шерстяной берет.
— Я Косте позвоню прямо сейчас! Он с тобой разведется завтра же! Жадюга городская! Куска хлеба для родной крови пожалела! В чужой дом не пускает!
— Дом мой. Костя в курсе. Звоните.
Анна спокойно закрыла дверь. Щелкнула надежной задвижкой.
В подъезде еще минут пятнадцать стоял шум. Зинаида Петровна громко выкрикивала проклятия и обещала нажаловаться всем соседям. Марина плаксивым голосом жаловалась на тяжелые сумки и ноющую спину. Требовала немедленно вызвать такси до вокзала. Потом с лязгом закрылась старая дверь лифта. Голоса стихли.
Вечером в дверь позвонили.
Анна посмотрела в глазок. На площадке стоял Костя. Он нервно переминался с ноги на ногу. Анна открыла замок.
Костя вошел. Долго стоял в коридоре. Не снимал куртку. Смотрел на Анну, которая вытирала руки полотенцем.
— Ты почему ключом не открыл? — спокойно спросила она. — А чем мне открывать? Мой ключ не лезет. Ты и старые замки выбросила? — Я ничего не выбрасывала. Просто к этой двери старые ключи больше не подходят. Ни твои, ни мамины.
Костя процедил сквозь зубы: — Мама уехала обратно к себе в область. Марина в истерике. — Я знаю. Сумки с огурцами я забрала с площадки. Стоят в кладовке. — Ты опозорила меня перед родней. Жестко опозорила. Мама плакала в трубку. Как мы теперь общаться будем? — Никак. Я с ними общаться не планирую. Можешь ездить к маме в гости хоть каждые выходные. Никто тебя не держит. Адрес ты знаешь.
Костя потоптался на месте. С силой скинул ботинки. Молча прошел в спальню. Скандалить и собирать вещи он не любил еще больше, чем перечить властной матери. Ему было проще проглотить обиду, чем менять привычный комфорт.
Прошел месяц. В квартире Анны было тихо. Холодильник оставался полным до конца недели. Никто не пил сок из ее любимой желтой кружки. Обои в коридоре оставались чистыми. Свекровь больше не появлялась на пороге. Костя пару раз ездил к ней один. Возвращался хмурый, недовольный, но тему родственников больше не поднимал.
Анна пила минеральную воду на кухне. Смотрела на новую связку ключей. Она лежала на столе. На блестящем металлическом кольце было ровно два ключа. Один для нее. Другой для мужа.
И абсолютно никаких запасных.