— Пока не купишь внуку новый айфон, ты его больше не увидишь!
Я сидела на полу в коридоре и методично сортировала старые квитанции за ЖКУ, раскладывая их по годам в картонные папки.
От пожелтевшей бумаги густо пахло типографской краской, сухой пылью и почему-то нафталином.
Алина стояла прямо надо мной в своих белых массивных кроссовках, оставляя грязные мокрые следы на моем свежевымытом линолеуме.
Она нагло улыбалась и не отрывалась от экрана своего телефона, громко клацая по нему длинными акриловыми ногтями.
— В смысле не увижу?
Я отложила стопку квитанций за вывоз мусора, аккуратно разгладила загнутый уголок на квитанции за свет и выпрямила затекшую спину.
— В прямом, Ирина Николаевна, — Алина презрительно скривила накрашенные губы, продолжая скроллить ленту новостей.
— Темочке в школе стыдно ходить со старым андроидом, над ним дети смеются на переменах.
Она переступила с ноги на ногу, еще сильнее размазывая уличную грязь по полу.
— Вы родная бабушка, вы должны радовать единственного внука. У него день рождения через неделю, пора уже раскошелиться.
— Подожди, ты хочешь сказать, что требуешь от меня телефон за сто двадцать тысяч рублей в обмен на встречи с внуком?
— Именно! — Алина победно вздернула подбородок и посмотрела на меня свысока.
— Мы же семья. Кто ребенку купит нормальный дорогой гаджет, если не богатая свекровь?
Она шумно выдула огромный розовый пузырь из жвачки, который лопнул с противным, влажным звуком.
— У Максима зарплата маленькая, я вообще дома сижу, ребенком занимаюсь. А вы на хорошей должности, деньги лопатой гребете.
— Моя должность начальника смены на заводе дается мне десятичасовым рабочим днем и больными суставами.
Я собрала квитанции за прошлый год в ровную стопку и положила в прозрачный файл.
— Я получаю восемьдесят тысяч рублей. Новый телефон для первоклассника стоит полторы мои зарплаты.
— Ой, не прибедняйтесь тут передо мной! — Алина закатила глаза и снова застучала ногтями по экрану.
— У вас огромные накопления есть на счетах. Вы же только для себя живете, ни в чем себе не отказываете.
Она окинула брезгливым, оценивающим взглядом мой старый домашний халат и растоптанные тапочки.
— А мой ребенок страдает каждый день. Если айфона не будет, на день рождения можете вообще не приходить.
Она сунула телефон в карман своей модной куртки.
— И на выходные я Темочку вам больше не привезу. Забудете, как он выглядит.
— Ты шантажируешь меня моим собственным внуком?
— Я защищаю законные интересы своего ребенка! — Алина перешла на пронзительный визг.
— Вы обязаны нам помогать материально! Моим подругам свекрови квартиры покупают, а вы на телефон жметесь!
Она ткнула пальцем с длинным красным ногтем в мою сторону.
— Кто вам в старости стакан воды подаст? Кто вам скорую вызовет?
Она злорадно усмехнулась.
— Отвернемся от вас, будете одна куковать в своей пустой квартире! Никто даже не позвонит узнать, живы вы или нет!
Я медленно поднялась с пола, отряхнула колени и посмотрела на нее в упор.
— Давай считать, Алина.
Я подошла к тумбочке у зеркала и достала свой смартфон.
— Твой муж, мой сын Максим, зарабатывает шестьдесят тысяч рублей в месяц.
Я открыла банковское приложение и ввела пароль.
— Три года назад вы вдвоем умоляли меня взять на свое имя автокредит на новый Хендай Солярис.
Алина перестала жевать жвачку и подозрительно прищурилась, сложив руки на груди.
— Потому что вам все банки отказывали из-за ваших просрочек по кредитным картам и плохой истории.
Я нашла в истории операций нужный платежный шаблон.
— Ежемесячный платеж за эту машину составляет двадцать восемь тысяч рублей.
— И что? — она нервно дернула плечом, от нее густо потянуло дешевым сладким парфюмом.
— Машина жизненно необходима семье! Ребенка в школу возить, в поликлинику ездить! Вы же не хотите, чтобы внук в автобусах заразу цеплял?
— Вы клялись и обещали платить этот кредит сами со своих зарплат.
Я посмотрела прямо в ее наглые, бегающие глаза.
— За три года вы не дали мне ни одной копейки. Я плачу двадцать восемь тысяч каждый месяц из своей собственной зарплаты.
— У нас временные финансовые трудности! — Алина попыталась перейти в агрессивное наступление.
— Вы же мать, вы должны входить в наше положение! Мы молодые, нам жить надо!
— Я не закончила.
Я пролистала экран приложения ниже, показывая ей цифры.
— Страховку КАСКО за семьдесят тысяч рублей каждый год тоже оплачиваю я со своей премии.
Я сделала шаг к ней, заставив ее отступить к двери.
— Вы ездите на машине, которая юридически принадлежит мне. Вы заправляете ее на мои деньги, потому что Максим регулярно просит у меня переводы на бензин.
— Мы же одна семья! — снова затянула свою любимую заезженную песню невестка.
— Вы куском железа нас попрекаете?! Вам для родного сына жалко машины?!
— Я попрекаю вас беспросветной наглостью и шантажом.
Я нажала на кнопку в банковском приложении.
— Сегодня пятое число. День автоматического списания платежа по кредиту за ваш Солярис.
— Ну и платите дальше, жалко вам что ли? — она снова нагло уткнулась в свой телефон.
— Я только что отменила автоплатеж и перевела абсолютно все деньги с зарплатного счета на недоступный накопительный вклад.
Алина оторвала взгляд от экрана, ее накрашенный рот приоткрылся от удивления.
— В смысле отменили? — ее голос дал петуха и сорвался.
— В прямом. На кредитном счете сейчас ровно ноль рублей. Если до вечера вы не внесете туда двадцать восемь тысяч, пойдет просрочка.
Я спокойно положила телефон на тумбочку рядом с ключами.
— А поскольку машина находится в залоге у банка, через три месяца регулярной просрочки ее просто изымут судебные приставы.
— Вы не посмеете! — Алина побледнела так сильно, что стал виден четкий контур румян на ее щеках.
— Это же ваша личная кредитная история испортится навсегда! Вы сами себе яму роете назло нам!
— Моя кредитная история мне больше не нужна. У меня есть собственная квартира и стабильная работа.
Я скрестила руки на груди.
— Ипотеку брать я не планирую. А кредиты мне и даром не сдались.
Я с удовольствием наблюдала за ее паникой.
— А вот вам придется ездить на маршрутке в час пик. С новым дорогим айфоном в кармане, если вы, конечно, найдете на него деньги.
— Вы больная на всю голову! — Алина начала задыхаться от ярости, истерично размахивая своим телефоном.
— Вы лишаете родного внука базового комфорта! Как он будет в школу добираться зимой по морозу?! Вы бессердечная эгоистка!
— В школу он будет ходить пешком. Две остановки это очень полезно для растущего детского организма.
Я непреклонно указала рукой на входную дверь.
— А теперь слушай меня очень внимательно. Если завтра утром на мой счет не поступят двадцать восемь тысяч рублей, я подаю машину в угон.
— В какой еще угон?! — она истерично завизжала на всю мою прихожую, брызгая слюной.
— В обычный уголовный угон. Машина оформлена на мое имя. Генеральную доверенность я аннулирую завтра утром у нотариуса.
Я чеканила каждое слово, наслаждаясь ее ужасом.
— Вы катаетесь на чужом автомобиле без документов. Я заявляю об угоне, вас тормозит первый же патруль ДПС на перекрестке.
Я улыбнулась.
— Максима кладут лицом в асфальт, а машину забирают на штрафстоянку. И вы идете домой пешком.
— Максим вам этого никогда в жизни не простит! — Алина топала ногами по моему линолеуму.
— Вы разрушаете нашу крепкую семью своей патологической жадностью! Вы больше никогда не увидите Темочку!
— Я увижу Темочку ровно тогда, когда захочу. И куплю ему ту игрушку, которую посчитаю нужной.
Я сделала еще один шаг к ней.
— А если вы будете препятствовать моему законному общению с внуком, я пойду в органы опеки с выписками о ваших доходах.
Я подошла к двери и открыла ее настежь.
Из подъезда потянуло холодом и запахом свежей краски.
— Пошла вон из моей квартиры. И ищи деньги на свой кредит. Время уже пошло.
Алина выскочила на лестничную клетку, громко стуча белыми кроссовками и сыпля грязными проклятиями.
Она орала на весь этаж, что я сгнию в одиночестве и что они прямо сегодня сменят замки в своей квартире.
Я молча захлопнула дверь и с наслаждением повернула замок на два оборота.
В коридоре снова стало тихо и спокойно.
Я вернулась к своим квитанциям за ЖКУ, села на пол и продолжила аккуратно раскладывать их по годам.
Мой телефон на тумбочке разрывался от звонков взбешенного сына, но я просто перевела его в беззвучный режим.
Платить за чужую наглость и поддаваться на дешевый шантаж я больше не собиралась.