— Вы обязаны разменять свою трешку и отдать нам половину на ипотеку!
Я сидела на корточках в ванной и выкручивала тугую пробку забившегося фильтра старой стиральной машины.
На белый кафель хлынула вонючая серая вода вперемешку с кошачьей шерстью, накипью и мыльными ошметками.
Запах застоявшейся сырости ударил в нос.
Кристина стояла в дверях, небрежно прислонившись к дверному косяку.
Она методично пилила длинный нарощенный ноготь стеклянной пилочкой и сдувала белую пыль прямо на мой чистый коврик.
От нее несло приторным ароматом дешевых духов с запахом пачули.
— В смысле разменять?
Я бросила грязную тряпку в лужу и вытерла мокрые руки о домашние штаны.
— В прямом, Вера Ивановна, — Кристина нагло улыбнулась, не отрываясь от своего маникюра.
— Мы молодая семья, нам нужно расширяться и вить свое собственное гнездо.
Она сдула очередную порцию пыли с ногтя и посмотрела на меня сверху вниз.
— Ваш сын достоин нормальной жизни, а не скитаться по съемным клоповникам на окраине города.
— Вы женаты ровно два месяца.
— И что? Мы же семья! — она возмущенно взмахнула пилочкой.
— Вы мать, вы должны помогать детям вставать на ноги. Зачем вам одной хоромы в семьдесят квадратов?
— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна продать квартиру, которую мы с покойным мужем зарабатывали двадцать лет на севере?
— Именно! — Кристина спрятала пилочку в карман своего модного розового кардигана.
— Вы переедете в уютную однушку где-нибудь в спальном районе. На вашу пенсию в восемнадцать тысяч там коммуналку платить будет гораздо легче.
— А разницу отдать вам?
— Конечно! Нам на первоначальный взнос нужно минимум семь миллионов рублей.
Она по-хозяйски оглядела мою просторную ванную комнату.
— Мы присмотрели отличную евротрешку в новом жилом комплексе бизнес-класса. С подземным паркингом и охраной.
Она начала загибать пальцы с безупречным маникюром.
— Ваша трешка стоит около пятнадцати миллионов. Половина нам, половина вам. Справедливый раздел имущества.
— Мой муж вкалывал на буровой установке, теряя здоровье, чтобы купить эти стены. А вы хотите забрать половину просто по факту штампа в паспорте.
— Ой, не начинайте эти ваши старческие нотации, — она брезгливо поморщилась.
— Мой муж получает шестьдесят тысяч на заводе. Моя зарплата мастера по ноготочкам вообще нестабильна. То густо, то пусто.
Она поправила волосы.
— Нам банк ипотеку без огромного первого взноса просто не одобрит под такие смешные доходы.
— А сами заработать не пробовали?
— Вы обнаглели, Вера Ивановна!
— Это мы обнаглели? — она уперла руки в бока, ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами, а голос сорвался на истеричные нотки.
— Вы вообще совесть потеряли! Сидите тут на своих квадратных метрах, как собака на сене, пока родные дети по углам жмутся.
Она презрительно пнула носком дорогого сапога мой тазик с грязным бельем.
— Кто вам в старости стакан воды подаст? Кто вам лекарства купит в аптеке?
Кристина перешла на пронзительный визг.
— Мы отвернемся, и будете тут гнить со своим котом! Внуков вы никогда не увидите, я вам обещаю!
— Я сама себе куплю лекарства.
Я встала с колен и подошла к раковине, чтобы смыть грязную воду с рук.
— На что? Вы нам обязаны помогать, это ваш прямой материнский долг! Иначе мы вычеркнем вас из нашей жизни!
— Давай считать, Кристина.
Я вытерла руки сухим полотенцем и посмотрела прямо в ее бегающие от злости глаза.
— Эта квартира куплена на мои деньги. Мой сын не вложил сюда ни копейки, ни одного гвоздя не забил.
Я сделала шаг к ней, заставив ее отшатнуться в коридор.
— Три года назад я оплатила его первую свадьбу, которая обошлась мне в полмиллиона рублей.
Кристина открыла рот, но я не дала ей перебить меня.
— Ту самую пышную свадьбу, после которой его первая жена сбежала через год.
Я прошла мимо нее в гостиную и открыла дверцу старинного дубового секретера.
— Потом я закрыла его автокредит на старый Форд Фокус. Это еще восемьсот тысяч рублей из моих личных сбережений.
— Это ваш сын, вы обязаны его поддерживать! — снова завизжала невестка.
— Я обязана была вырастить его до восемнадцати лет. А сейчас ему тридцать.
Я достала из верхнего ящика плотную синюю папку с гербовым тиснением.
— В прошлом году я погасила его микрозаймы на двести тысяч рублей, когда к нему пришли коллекторы и начали угрожать. Я отдавала свои последние деньги.
Я крепко сжала папку в руках.
— Вы сели мне на шею и свесили ноги. Вы решили, что моя жизнь и мой труд — это ваш бесплатный финансовый ресурс.
— Мы просто попросили помощи! Мы же семья!
— Семья не требует продать единственное жилье матери ради новостройки бизнес-класса.
Я открыла синюю папку и вытащила нотариально заверенный документ.
— Что это? — Кристина настороженно посмотрела на плотную бумагу с синими печатями.
— Это дарственная, Кристина.
Я развернула документ и ткнула пальцем в выделенную жирным шрифтом строчку.
— Эта квартира, все семьдесят квадратных метров, уже официально подарена. С правом моего пожизненного проживания.
— Кому?! — она выхватила бумагу из моих рук, ее глаза судорожно забегали по строчкам.
— Городскому благотворительному фонду защиты животных Верный друг. Они уже получили все документы на право собственности.
Я с огромным удовольствием наблюдала, как краска медленно сходит с лица моей наглой невестки.
Она побледнела так сильно, что стал виден четкий контур ее тонального крема на шее.
— Вы переписали московскую трешку на приют для собак?! — ее голос сорвался на жалкий, хриплый писк.
— Именно. На собак и кошек.
Я забрала документ из ее дрожащих рук и аккуратно убрала обратно в папку.
— Они гораздо благодарнее людей. Они не требуют разменять жилье и не шантажируют меня пресловутым стаканом воды.
— Вы больная! — Кристина начала задыхаться от бессильной ярости.
Она топала ногами по моему дорогому паркету, размахивая своей модной сумочкой.
— Вы лишили родного сына законного наследства ради помойных шавок! Да вас лечить надо в закрытой клинике!
— Мой сын здоровый мужик с руками и ногами. Пусть идет работать на вторую работу и берет ипотеку сам. Как это делали мы с его отцом.
— Я подам в суд! Я оспорю эту бумажку! Вы из ума выжили!
Она брызгала слюной, не в силах сдержать свою истерику.
— Попробуй. Я прошла две независимые психиатрические экспертизы перед сделкой у нотариуса. Документ железобетонный. Ни один суд его не отменит.
Я подошла к входной двери и открыла ее настежь.
Из подъезда потянуло холодом, сквозняком и едким запахом хлорки от свежевымытых полов.
— А теперь пошла вон из моей квартиры.
— Мой муж вам этого никогда не простит! — Кристина пятилась к выходу.
— Вы разрушаете нашу молодую семью своей жадностью! Вы сдохнете тут в одиночестве!
— Счастливого пути. Ипотеку можете взять под залог своих ноготочков. Уверена, банки высоко оценят ваш безупречный маникюр.
Она выскочила на лестничную клетку, громко стуча каблуками и сыпля проклятиями.
Я с наслаждением захлопнула дверь и повернула замок на два оборота.
В квартире снова стало тихо и абсолютно спокойно.
Мой старый кот Мурзик подошел к моим ногам, потерся о домашние штаны и благодарно заурчал, требуя свою порцию корма.
Я погладила его по пушистой голове и пошла в ванную домывать фильтр от стиральной машины.
Моя пенсия, моя свобода и моя жизнь принадлежали только мне.