— Спишь до обеда, пока мой сын давится вчерашним супом?! Вставай немедленно, лентяйка!
Я резко открыла глаза, ослепленная ярким светом.
На электронных часах у кровати светились красные цифры: 06:15. Утро субботы.
В моей спальне вспыхнула центральная люстра.
Посреди комнаты, уперев руки в бока, стояла моя свекровь, Тамара Васильевна.
Она даже не соизволила снять уличную обувь.
Ее грязные осенние сапоги оставляли жирные, мокрые следы на моем идеальном светлом ковролине.
Мой муж Игорь испуганно пискнул и трусливо натянул одеяло до самого носа.
— Тамара Васильевна, вы как здесь оказались? — хрипло спросила я, приподнимаясь на локтях.
— Своим ключом открыла! — гордо и нагло заявила свекровь. — Игорь мне дубликат сделал. На всякий пожарный случай!
Она брезгливо провела указательным пальцем по полированной прикроватной тумбочке.
Затем громко, с мерзким присвистом шмыгнула носом, разглядывая свою руку.
Это была ее любимая, выводящая из себя привычка — искать пыль и громко сопеть.
— Пылища кругом! Дышать нечем! — скривилась она. — Мой сын в настоящем свинарнике живет!
— Забери у своей матери ключи от нашей квартиры немедленно! — я резко повернулась к мужу. — Это мой дом!
Игорь трусливо высунул голову из-под одеяла.
— Анечка, ну не начинай скандал. Мама просто проведать зашла. Сюрприз нам хотела сделать.
— Сюрприз в шесть утра?! В моей спальне?! — я скинула одеяло.
Свекровь угрожающе надвинулась на кровать.
От нее резко и тяжело пахло въедливым, дешевым корвалолом и уличной сыростью.
— В какой еще «твоей» квартире?! — завизжала она на ультразвуке. — Вы в законном браке! Теперь тут всё общее!
Она снова громко, с чувством превосходства шмыгнула носом.
— Ты должна уважать мать своего мужа! Мы же семья! А ты спишь, когда кормилец голодный!
Я не стала кричать или биться в истерике. Истерика — это удел слабых и бесправных.
Я молча накинула шелковый халат, сунула ноги в тапочки и подошла к комоду.
— Семья, говорите? Общее? — мой голос зазвучал холодно, как ледяной металл.
Я достала из верхнего ящика плотную синюю папку с документами.
— Эта квартира, Тамара Васильевна, куплена за три года до знакомства с вашим сыном.
Я открыла банковское приложение на телефоне и сунула яркий экран ей прямо под нос.
— Ипотеку за нее плачу исключительно я. Пятьдесят четыре тысячи рублей каждый месяц. Плюс коммуналка семь тысяч.
Свекровь нервно заморгала, но попыталась пойти в наглое наступление.
— Игорек тоже вкладывается! Он продукты в дом покупает! — выпятила грудь Тамара Васильевна.
— Продукты? — я усмехнулась так, что муж вздрогнул на кровати.
— Ваш сын зарабатывает сорок тысяч рублей. Из них пятнадцать уходит на кредит за его подержанный «Форд Фокус».
Я подошла к шкафу и с силой распахнула дверцы.
— А остальное он тратит на свои игрушки и пиво с друзьями.
— Да я даже гипоаллергенный порошок за 900 рублей, которым стираю его рубашки, покупаю на свои деньги!
— Ты меркантильная стерва! — взвизгнула свекровь, театрально хватаясь за область сердца. — Ты мужика попрекаешь копейками! Да он от тебя сбежит!
— Пусть бежит, — абсолютно спокойно ответила я. — Прямо сейчас.
Я достала с антресолей большую черную спортивную сумку.
И с размаху бросила ее прямо к грязным сапогам свекрови.
— Игорь, у тебя ровно пятнадцать минут, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Собирай свои вещи.
Муж подскочил на кровати, как ужаленный током.
— Аня, ты с ума сошла?! Куда я пойду в шесть утра в субботу?! — заскулил он, хлопая глазами.
— К маме. Туда, где нет пыли и варят свежий суп на рассвете.
— Ты не имеешь права! — заорала Тамара Васильевна. Ее лицо покрылось некрасивыми красными пятнами. — Мы в суд подадим! Он здесь ремонт делал! Он обои клеил в гостиной!
— Обои клеила профессиональная бригада рабочих, — я достала из папки квитанцию с печатями.
— Вот официальный договор. Оплачен с моей зарплатной карты. Двести десять тысяч рублей.
Я посмотрела прямо в бегающие, злые глаза свекрови.
— Если через пятнадцать минут вы не покинете мою собственность, я вызываю наряд полиции.
— За что?! — охнула она, отступая на шаг.
— За незаконное проникновение в жилище. Ключи вы у меня украли, я вам их не давала.
— А за грязные следы на ковролине я выставлю вам счет за химчистку.
Спесь со свекрови слетела в одно мгновение.
Она поняла, что перед ней не забитая, удобная невестка, а взрослая, безжалостная женщина с документами в руках.
— Игорек, сыночек, собирайся! — запричитала она, резко меняя тактику. — Не будем мы терпеть эту хамку! Пусть одна гниет в своих бетонах! Кому она нужна будет!
Игорь суетливо забегал по спальне.
Он натягивал джинсы, ронял носки, испуганно косился на мою ледяную физиономию.
Он понял, что бесплатная, теплая кормушка захлопнулась навсегда из-за длинного носа его матери.
— Ань, ну может, поговорим нормально? — жалобно пискнул он у порога, держа в руках полупустую сумку. — Я ключи заберу у нее прямо сейчас. Честно слово!
— Время вышло, Игорь, — я подошла к входной двери и распахнула ее настежь. — Выметайся.
Свекровь пулей вылетела на лестничную площадку, продолжая сыпать проклятиями и шипеть.
Игорь поплелся за ней, уныло волоча сумку по полу.
— Ключи оставь на тумбочке, — скомандовала я.
Он дрожащими руками положил связку на стеклянную поверхность.
— Заявление на развод подам в понедельник через Госуслуги, — добавила я им вдогонку.
Я с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь.
Повернула замок на два оборота. Щелчок механизма прозвучал, как лучшая симфония в мире.
В квартире стояла потрясающая, звенящая тишина.
Пахло корвалолом, уличной грязью и абсолютной свободой.
Я пошла на кухню, сварила себе крепкий кофе и набрала номер круглосуточного мастера по замене замков. Через час здесь будет стоять новая броненакладка, а эти двое останутся лишь неприятным воспоминанием.