— Лютый он! Осторожнее, святой отец. Может быть так исповедуете, через решетку? - произнес охранник, глядя на заключенного с некоторой долей восхищения.
— На всё воля божья, открывай. - священник перекрестился и шагнул в камеру.
— Как угодно, зовите, если что, я рядом.
На груде истлевшей соломы, брошенной на камни, по-хозяйски возлежал самый зверский убийца за всю историю королевства. В народе его называли Носорог. За невероятные размеры и неукротимый, свирепый нрав. И в общем-то даже любили, ну те, кто не встречался с ним близко. До священника доходили слухи о его размерах, но то, что он увидел в тесной камере поразило воображение. Огромный, как тролль. Весь испещренный шрамами. Преступник внимательно смотрел на посетителя ритмично постукивая жестяной кружкой по полу. Цепи, которыми были скованны его лапищи, звякали в унисон. Пауза под странную музыку затягивалась и священник, прокашлявшись, приготовился к требе.
— Чего надо, святоша? – то ли сказал, то ли прорычал убийца.
— Исповедовать тебя прислали, снять камень с души. - смиренно ответствовал тот.
— К черту, пошёл прочь! - рявкнул он и начал подниматься.
Отец Маффин непроизвольно отпрянул, а после и вовсе закашлялся от донесшего смрада и с сожалением подумал: “Неисповедимы пути твои, господи, такую мощь и силу заточить в тело убийцы. У него могло быть прекрасное и удивительное будущее. С такими данными он мог стать кем угодно, но ты, господи, обрек его на животное существование”. Впрочем, как и все остальные молитвы и эта не удостоилась ответа. Гигант на цепях продолжал бесноваться, осыпая угрозами немедленной расправы. Кольца в стене предательски зашатались и отец Маффин, не выдержав, позвал охранника. Тот мгновенно подскочил к решетке и трясущимися руками начал открывать дверь. Но, не успел. Носорог освободился от оков и набросился на служителя церкви. Вдавил его голову в решетку. Последняя мысль, промелькнувшая в сознании монаха была о том, какая все таки мощь заключена в творениях господа. Череп священника не вынес давления и лопнул, забрызгав стены и заодно охранника своим содержимым.
— Я сказал, мне святоши не нужны! Последнее желание моё какое было? Я тебя спрашиваю! - и убийца потряс решетку, та выдержала натиск с честью, тюремщики знали с кем имеют дело.
— Жжжженщина. - пролепетал перепуганный охранник.
— Это что, была она?!
— Да ни одна баба, даже самая продажная, не хочет с тобой ложиться, урод. - на ступеньках в свете факелов показался силуэт, он-то и произнес эту дерзкую речь.
— Ха! - щербато и довольно ухмыльнулся Носорог. - Пока моё желание не исполнят, ты не можешь меня казнить!
— Я подожду. Недолго осталось, и я увижу твою отрубленную голову в корзине. - тут он слукавил, задание преступника было заковыристо и трудновыполнимо.
— Жди, царский ублюдок.
Клич по всем борделям бросили пару недель назад, посулив баснословную оплату. Мешок золотом, целое состояние. Но желающих по-прежнему не было. Условие сложное: по доброй воле. Высший суд непоколебим и священное последнее желание смертника не отменял. Даже ради исключительного случая. Вот и сидел Носорог в камере, убивая всех, до кого мог дотянуться, ожидая какую-нибудь дурочку, жадной до денег и согласившейся разделить с ним ложе. Но похоже хитрец точно знал, что просить, потому как время неслось вперед, а народный гнев шел на убыль. Так, глядишь и не на казнь его отправят, а в каменоломни. А те ему что слону дробина. Да и сбежит. Абсолютно точно. Начальник городской стражи шел по улице именно с этими грустными мыслями, пока ему на плечо не легла тонкая женская ручка в ажурной перчатке. А нежный голос проворковал прямо в ухо.
— Скучал по мне, дорогуша?
— Ах, ты, чертовка! Подкралась как незаметно. Говори.
— Фу. - она обиженно надула губки. - ты грубый, сразу и рассказывай.
— Не тяни, Катрин! Не до шуток мне сейчас.
— Хорошо-хорошо. - защебетала та. - я нашла тебе девушку, но это будет стоить четыре мешка с золотом.
— Однако! Губа не дура.
— Как хочешь, Мидас, ищи дальше женщину для своего уродца.
— Стой! Я согласен! Доплачу из своих.
— Сам?! - она облизнула красный рот. — Вот и славненько, приходи вечерком ко мне, все и обсудим, а я скидочку сделаю.
— Знаю я твои сахарные обещания. Потом на улице без штанов просыпаешься. Экипаж пришлю с деньгами. Золото тебе — бабу мне.
— Фи, грубиян! - ресницы кокотки затрепетали.
— Не шали, не время!
— Что ж, по рукам. - резко перешла она на деловой тон и от фривольности не осталось и следа.
К вычурным кованным воротам подъехала наглухо зашторенная карета из которой выскользнул человек, держа в каждой руке звякающие мешки. Исчез в недрах публичного дома. Через несколько минут вновь возник на пороге, но уже не один. Фигура девушки, которую не смог скрыть даже плотный плащ глянула на своего сопровождающего. Тот вздрогнул всем телом и быстро отвел взор от явно близоруких карих глаз и нежного лица, обрамленного кудряшками. Замешкался было с дверью, но, глубоко вздохнув, посадил все-таки даму в салон. Поправил упряжь, постучал по колесам, обошел зачем-то экипаж кругом. Казалось, он тянул время.
