Эрнст Блох видел в надежде принцип бытия. Гюнтер Андерс видел человека, который устарел при жизни. Мы, между этими двумя диагнозами, пытающиеся гореть в эпоху, когда пепла больше, чем огня.
Весь мир находится в пути, маршрут которого еще нигде не определен
Эрнст Блох
Мы живём в странном промежутке. С одной стороны, Эрнст Блох, написавший трёхтомный труд "Принцип надежды", где утверждал: надежда - это не просто эмоция, а фундаментальная структура реальности. Бытие само по себе открыто в будущее, оно всегда "ещё не" состоялось полностью. Человек - это существо, которое живёт в режиме ожидания, предвосхищения, мечты.
Необразованный человек имеет ограниченный кругозор, и чем больше его мышление ограничивается посредственными занятиями, тем меньше он способен восстать
Гюнтер Андерс
С другой стороны, Гюнтер Андерс, ученик Гуссерля и Хайдеггера, мыслитель, который посмотрел на торжество технологий и сказал: человек устарел. Мы создали машины, которые совершеннее нас во всём, и теперь вынуждены испытывать "прометеев стыд" - стыд за то, что мы всего лишь люди, а не устройства . Между этими двумя полюсами - "ещё нет" Блоха и "уже нет" Андерса, живем мы. Поколение, которое должно надеяться, но чувствует, что надежда рассыпается в пепел при первом прикосновении.
Блох и онтология надежды
Эрнст Блох писал свой главный труд в эмиграции, в США, между 1938 и 1947 годами. Мир горел. Будущее было под вопросом. И в этом аду он создал философию, где надежда - это не утешение, а принцип реальности. Что значит "принцип надежды"? Блох исходил из простого наблюдения: человек никогда не довольствуется тем, что есть. Мы всегда в движении, всегда в поиске, всегда в предвосхищении. Дети мечтают, сказки рассказывают о лучшей жизни, утопии проектируют идеальные общества, религии обещают спасение. Это не иллюзии. Это онтологический фундамент.
Надежда видит невидимое, чувствует неосязаемое и достигает невозможного
Хелен Келлер
Мыслитель вводит понятие "Not-Yet-Conscious" ("ещё не осознанное") - то, что существует в нас как потенциал, как предчувствие, ещё не ставшее явью . Реальность для Блоха открыта. Она не завершена. Будущее не пустота, а пространство возможностей, которое мы своим усилием превращаем в действительность.
Истинный генезис находится не в начале, а в конце
Начало - это просто факт. Конец - это цель, смысл, осуществление. И надежда - это энергия, которая движет нас от факта к смыслу.
Критики упрекали Блоха в чрезмерном оптимизме. Можно ли так верить в будущее после Освенцима? Можно ли надеяться, когда вокруг пепел? Блох отвечал: надежда - это не оптимизм. Оптимизм - это уверенность, что всё будет хорошо. Надежда - это мужество действовать, даже когда никаких гарантий нет. Это активное, осознанное, требующее усилий состояние .
Андерс и диагноз устарелости
Гюнтер Андерс смотрел на тот же мир и видел другое. В 1956 году он опубликовал первый том главного труда своей жизни - "Устарелость человека". Диагноз был поставлен жёсткий и беспощадный: человек больше не соответствует миру, который сам создал. Андерс вводит понятие "прометеев стыд". В греческом мифе Прометей принес людям огонь и технологии и расплата была ужасной. Современный человек, по Андерсу, испытывает стыд не перед богами, а перед собственными творениями.
Мы стыдимся того, что мы не машины. Машины быстрее, точнее, надежнее, не устают, не ошибаются, не умирают. А мы медленные, неточные, уязвимые, смертные. И этот разрыв только растёт. Человек, пишет Андерс, начинает строить себя по лекалам машины. Мы хотим быть эффективными, оптимизированными, безотказными. Мы внедряем в себя чипы, улучшаем себя таблетками, редактируем гены. Но чем больше мы становимся похожи на машины, тем больше теряем себя.
Искусственность есть природа человека, а его сущность - непостоянство
Человек всегда был "искусственным" существом, достраивающим себя культурой и техникой. Но сейчас произошёл перелом: техника перестала быть инструментом и стала мерилом. Мы оцениваем себя не по тому, какие мы люди, а по тому, насколько мы соответствуем стандартам машин. Итог - это дегуманизация. Человек, пытаясь преодолеть свою "устарелость", интегрируется в технологический мир и растворяется в нём.
Диалог через бездну
Блох и Андерс современники. Оба ученики великих (Гуссерль, Хайдеггер). Оба евреи, бежавшие от нацизма. Оба писали о главном: о месте человека в мире, который перестал быть человеческим. Но их ответы зеркальны. Блох смотрит в будущее и видит открытость. Надежда - это не иллюзия, а способ бытия. Даже в аду можно мечтать о рае, и эта мечта уже меняет реальность. Андерс смотрит в будущее и видит поглощение. Человек исчезает, растворяясь в технологиях, которые должны были служить ему. Прометеев стыд сменяется прометеевой гибелью.
Кто прав? Оба. В этом и состоит трагедия.
Мы - поколение, которое должно надеяться (иначе зачем жить?), но не может не видеть, что надежда часто рассыпается в пепел. Мы хотим верить в открытое будущее Блоха, но каждое утро просыпаемся в мире Андерса, где наши смартфоны умнее нас, алгоритмы знают нас лучше, чем мы сами, и мы вынуждены подстраиваться под машины, а не они под нас.
Гореть, даже если остается пепел
Так что же остается? Пепел. Но пепел - это не просто ничто. Пепел - это то, что остается после горения. А значит, был огонь.
- Блох учит нас: даже в пепле есть структура. Даже разрушенное хранит память о форме. Надежда - это не вера в то, что завтра будет лучше. Надежда - это способность видеть в сегодняшнем пепле контуры того, что могло бы быть.
- Андерс учит нас: не обманывайся. Технологии не сделают тебя свободнее. Они сделают тебя эффективнее, но эффективность и свобода - не одно и то же. Единственное спасение, по Андерсу, - признание исключительности человека, его уникального содержания "со всеми изъянами и внутренними противоречиями" .
Спасение в том, чтобы перестать стыдиться своей несовершенности. В том, чтобы принять:
Да, я медленнее компьютера. Да, я ошибаюсь. Да, я смертен. Но именно это и делает меня человеком.
Блох умер в 1977 году. Андерс в 1992. Они не дожили до эпохи, когда смартфоны стали продолжением руки, а алгоритмы главными советчиками. Но они описали ее с пугающей точностью. Мы живём между "ещё нет" Блоха и "уже нет" Андерса. Между надеждой на открытое будущее и констатацией собственной устарелости. Это трудное место. Но, может быть, именно здесь и рождается подлинное человеческое. Не в победе над машинами, ее не будет. Не в отказе от технологий, он невозможен. А в умении гореть, зная, что останется пепел. Потому что пепел - это не конец. Пепел - это свидетельство. Свидетельство того, что здесь был огонь. Что кто-то надеялся, любил, ошибался, вставал и шёл дальше.
И если мы сохраним это - способность гореть вопреки всему, может быть, из пепла однажды прорастет что-то, чего не предусмотрели ни Блох, ни Андерс, ни алгоритмы.
Что-то, что всегда было и всегда будет.
Называется - человек.