ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ
Утро двадцать девятого дня началось не с будильника, а с настойчивой трели телефона. Белка открыла глаза и поняла, что ещё даже не рассвело. Рядом завозилась Стрелка, сонно моргая.
— Алло? — хрипло ответила Белка.
— Младший лейтенант Манежная? — раздался голос дежурного. — Срочно явиться в отдел. К десяти утра. Разбор вчерашнего дежурства в школе.
Белка почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она.
— Жалобы от родителей поступили. Много жалоб. Разбираться будет начальство. Жду вас.
Связь прервалась. Белка медленно положила телефон и посмотрела на Стрелку.
— Кажется, вчерашние досмотры не прошли незамеченными.
Стрелка побледнела.
— Это из-за меня? Из-за того, что я руки за голову ставила?
— Скорее всего. Собирайся.
Они быстро привели себя в порядок. Завтракать не стали — кусок в горло не лез. Молча оделись, молча вышли, молча поймали такси. Всю дорогу до отдела обе молчали, каждая думала о своём.
В отделе было шумно. В коридоре толпились люди — какие-то мужчины и женщины с папками, скандируя что-то про «произвол полиции» и «школу-тюрьму». Белка и Стрелка прошмыгнули через служебный вход, стараясь не привлекать внимания.
В кабинете начальника их уже ждали. За столом сидел полковник — тот самый, с седыми усами и усталым лицом, который курировал их с первого дня. Рядом стояли майор Ветрова из ПДН и капитан Соколов из дежурки. Все трое выглядели серьёзными.
— Проходите, присаживайтесь, — сказал полковник, указывая на стулья.
Белка и Стрелка сели, стараясь не смотреть никому в глаза.
— Вы знаете, зачем вас вызвали? — спросил полковник.
— Догадываемся, — тихо ответила Белка.
— Тогда слушайте. — Полковник развернул ноутбук и включил запись. На экране появилась Стрелка, командующая школьнику: «Руки за голову! Лицом к стене!».
— Это видео гуляет по родительским чатам с утра, — продолжил полковник. — Комментарии, как вы понимаете, разные. Одни пишут, что полиция перегибает палку, превращает школу в тюрьму. Другие, наоборот, поддерживают: «Правильно, детей надо досматривать как следует, а то телефоны проносят, шпоры».
Он сделал паузу, давая им осмыслить.
— Мы уже получили с десяток официальных жалоб от родителей. Требуют разобраться и наказать виновных.
Белка почувствовала, как сердце уходит в пятки. Стрелка сидела бледная, сжав лапы в кулаки.
— Товарищ полковник, — начала Белка. — Это я виновата. Я не объяснила Стрелке вовремя, как надо правильно досматривать. Она просто выполняла протокол, которому её учили на тренировках. А я должна была поправить сразу.
— Не надо меня выгораживать, — перебила Стрелка. — Это я виновата. Я сама решила, что так правильно. Белка меня останавливала, а я не слушала.
Полковник поднял руку, останавливая их.
— Тише, тише. Никто вас наказывать не собирается.
Они удивлённо переглянулись.
— Как это? — не поняла Белка. — А жалобы?
— А жалобы мы разберём, — сказал майор Ветрова. — Тем более, что мнения разделились. Многие родители, кстати, поддерживают такой подход. Говорят, что на экзамене нужна дисциплина, и если дети будут знать, что их могут досмотреть серьёзно, то меньше будут пытаться пронести телефоны.
— Но мы же не должны... — начала Стрелка.
— Не должны, — подтвердил капитан Соколов. — Но и не запрещено. Инструкция по досмотру на ППЭ довольно расплывчатая. Там сказано: «провести досмотр с использованием ручного металлодетектора». Как именно — не уточняется. Так что формально вы ничего не нарушили.
— А руки за голову? — спросила Белка.
— Это уже перебор, — усмехнулся полковник. — Но опять же, не запрещено. Просто не принято. И главное — никто из вас, старших, не предупредил, что не нужно так делать. Это наша вина.
Он встал, прошёлся по кабинету.
— Ситуация такая. Мы получили жалобы. Мы обязаны на них отреагировать. Поэтому сегодня будет проведена служебная проверка. Вы дадите объяснения. Вас выслушают. И, скорее всего, вынесут устное замечание — впредь быть аккуратнее и учитывать специфику учреждения.
— Это всё? — не поверила Стрелка.
— Всё, — кивнул полковник. — Но есть один нюанс.
Он подошёл к окну, посмотрел на улицу, где всё ещё толпились родители.
— Эти люди там, — показал он. — Они разделились на два лагеря. Одни требуют вашего наказания. Другие, наоборот, считают вас героями. И те, и другие активно обсуждают это в соцсетях. Ваши имена снова в топе новостей.
Белка и Стрелка переглянулись.
— И что нам делать? — спросила Белка.
— Ничего, — ответил полковник. — Сидеть и ждать, пока страсти улягутся. А пока... — он усмехнулся. — Пока у вас, считай, выходной. Идите, погуляйте, отдохните. Завтра, надеюсь, всё успокоится.
Они вышли из кабинета ошарашенные. В коридоре их перехватил капитан Соколов.
— Не переживайте, девчата, — сказал он. — Бывает. Главное, что никто не пострадал и ничего серьёзного не нарушили. А эти... — он кивнул на окно. — Эти перебесятся.
***
Домой они вернулись в полдень. Настроение было странное — вроде и не наказали, а вроде и осадочек остался. Белка включила чайник, Стрелка рухнула на диван.
— Ну и денёк, — простонала она.
— Ага, — согласилась Белка. — С утра чуть инфаркт не схватили.
— А в итоге — выходной.
— Выходной. И что будем делать?
— Не знаю. Может, в парк сходим?
— Давай. Только сначала поедим.
Они пообедали вчерашними пирожками, запили чаем. Настроение потихоньку выравнивалось. Потом оделись и вышли.
В парке было солнечно, но прохладно. Люди гуляли, дети играли, где-то играла музыка. Белка и Стрелка шли по аллее, разглядывая всё вокруг.
— Смотри, — показала Стрелка. — Там качели. Давай покачаемся?
— Давай.
Они сели на качели. Белка раскачивалась, глядя в небо. Стрелка рядом делала то же самое.
— Знаешь, — сказала вдруг Стрелка. — Я, наверное, впервые за долгое время чувствую себя почти нормально.
— В смысле?
— Ну, мы здесь, в парке, качаемся на качелях. Как обычные собаки. Не космонавты, не полицейские. Просто собаки.
Белка улыбнулась.
— Понимаю. Только мы не совсем обычные.
— Это да. Но хотя бы на час — обычные.
Они качались молча. Где-то далеко, в Турции, капитан и Пушинка уже, наверное, обедали. Где-то в Ленинске Гришин играл с щенками. А здесь, в Казани, две собаки-космонавты, две собаки-полицейские отдыхали от службы. И ждали. Ждали открытия границ. Ждали встречи. Ждали счастья.