— Ты деревенщина! Что, решила себя на шею сыну моему повесить? Выгодно устроиться?
Света замерла.
— Ирина Тимофеевна, я не совсем понимаю... — начала было Света, стараясь сохранить голос ровным.
— Все ты понимаешь! — свекровь, а вернее, женщина, которая должна была ею стать, даже не присела. — Посмотри на себя.
Как он с тобой жить будет? Ты об этом подумала?
Ладно сейчас, пока он молодой и глупый, в «спасателя» играет. А через пять лет? Через десять?
На кой ляд моему сыну неходячий инвалид?!
— Мы любим друг друга, — тихо произнесла Света.
— Любовь — это для здоровых, девочка. А для таких, как ты, это способ выживания.
Каких детей ты ему родишь? Ты хоть представляешь, какая это обуза для мужчины — жена в инвалидном кресле?
Ты же балласт. Просто тяжелый, неповоротливый балласт, который потянет его на дно.
Сашенька мой — перспективный врач, у него вся жизнь впереди, приемы, конференции, поездки.
И ты? Будешь дома сидеть и ждать, когда он тебе утку принесет?
Света почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— Я сама себя обслуживаю и обеспечиваю, Ирина Тимофеевна. Я работаю, я вожу машину...
— Ой, не смеши меня! — свекровь пренебрежительно махнула рукой с безупречным маникюром. — Сегодня есть работа, завтра нет.
А позвоночник твой обратно не срастется!
Я тебе прямо скажу: оставь моего сына в покое. Не порть ему жизнь.
Если в тебе есть хоть капля совести, ты сама уйдешь.
В этот момент в прихожей звякнули ключи.
— Мам, Светик, вы где? — раздался веселый голос Саши.
Ирина Тимофеевна мгновенно преобразилась. Лицо разгладилось, на губах появилась мягкая, чуть усталая улыбка.
— Мы здесь, Сашенька! Пьем чай, беседуем потихоньку. Проходи, дорогой.
Саша зашел в комнату, подошел к Свете, наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Светик, ты чего такая бледная? — он нахмурился, переводя взгляд с невесты на мать. — Мам, вы о чем тут говорили?
— О будущем, сынок, — Ирина Тимофеевна прошла к столу и изящно взяла кофейник. — Светочка рассказывала о своих планах.
Очень... амбициозная девушка.
Светик, тебе еще подлить кофе?
— Нет, спасибо. Саш, мне нужно ехать. Забыла, что у меня созвон с заказчиком через сорок минут.
— Так быстро? — Саша выглядел расстроенным. — Я думал, мы поужинаем вместе. Мама такие голубцы приготовила.
— В другой раз, Сашенька, — Света уже разворачивала коляску. — Простите. Проводишь меня до машины?
— Конечно.
Когда они вышли в подъезд, а потом на улицу, Света жадно глотнула прохладный вечерний воздух.
Саша катил ее по пандусу, осторожно придерживая.
— Свет, что случилось? Мама что-то сказала? Она бывает резковата, я знаю, она старой закалки, переживает...
— Резковата? — Света остановилась у своей машины. — Саш, она назвала меня деревенщиной и неходячим балластом. Она спросила, каких детей я тебе рожу...
Саша замер.
— Она правда так сказала?
Света кивнула. Саша присел перед ней на корточки, взял ее руки в свои.
— Светик, послушай. Она просто боится за меня. Она одна меня растила, понимаешь?
Для нее мой комфорт — это пунктик.
Она увидит, как мы живем, увидит, что ты справляешься лучше многих «здоровых», и отойдет.
Дай ей время.
— У меня нет времени на то, чтобы доказывать, какой я человек, Саш…
— Я поговорю с ней. Обещаю. Завтра же. Давай просто не будем рубить с плеча?
Ты же знаешь, как я тебя люблю. Мне плевать на коляску, мне плевать на чье-то мнение, и…
Света решила разговор не продолжать.
***
Следующую неделю они толком не виделись, общались в основном по телефону.
Саша клялся, что «серьезно поговорил» с матерью, и та якобы все осознала.
Света в это не особо-то верила.
Во вторник вечером свекобра позвонила сама.
— Светочка, здравствуй, — ласково заговорила она. — Ты не обижайся на меня, я ведь и правда просто разволновалась.
В воскресенье у нас семейный обед, придут мои сестры, будет Сашин коллега с женой. Приезжай обязательно.
Сделаем вид, что того разговора не было?
Света сжала телефон. Интуиция вопила: «Не вздумай!», - но она хотела, чтобы у них была нормальная семья…
— Хорошо, Ирина Тимофеевна. Я буду.
В воскресенье Света выбирала платье особенно тщательно. Темно-синее, ниже колен, с аккуратным воротничком. ъ
Она сделала укладку, нанесла легкий макияж. В зеркале отражалась красивая, уверенная в себе женщина.
Саша за ней заехал.
Квартира Ирины Тимофеевны была полна людей.
— А вот и наши молодые! — провозгласила хозяйка, выходя в прихожую.
Света сразу заметила молодую девушку в коротком платье, которая стояла рядом с Сашиным коллегой.
— Познакомьтесь, это Света, невеста Александра, — Ирина Тимофеевна сделала ударение на слове «невеста», и в этом послышалась какая-то скрытая насмешка.
— А это Оленька, дочка моей подруги, она как раз заканчивает ординатуру в той же клинике, где наш Сашенька работает.
Оля ослепительно улыбнулась.
— Очень приятно. Александр столько о вас рассказывал.
Обед начался чинно.
Света чувствовала на себе любопытные взгляды сестер Ирины Тимофеевны.
Они переглядывались, шептались, и каждый раз, когда Света тянулась за салфеткой или прибором, в комнате на секунду повисала неловкая тишина.
— Светочка, а как же вы по дому-то управляетесь? — громко спросила одна из теток, тетя Люся, отправляя в рот кусок пирога. — Пыль там протереть или полы помыть…
Света почувствовала, как Саша под столом сжал ее руку.
— У меня есть робот-пылесос, а для генеральной уборки я вызываю клининг. В остальном я справляюсь сама. Я очень люблю готовить.
— Надо же! — Ирина Тимофеевна всплеснула руками. — Какая героическая женщина.
Сашенька, ты слышишь? Тебе очень повезло. Хотя, конечно, мужчине после тяжелой смены хочется прийти в дом, где все... ну, вы понимаете... порхает.
Оленька, вот ты как считаешь, женщина должна быть опорой мужу?
— Безусловно, — Оля стрельнула глазами в сторону Саши. — Врачу особенно важен тыл.
Мы вот с папой — он тоже хирург — всегда говорим: дома должно быть легко. Никаких проблем, никаких сложностей.
— Вот-вот! — подхватила Ирина Тимофеевна. — Золотые слова. Легкость! Это то, чего нам всем не хватает.
Саш, а помнишь, как вы с Олей в детстве на даче за бабочками бегали?
Саша заметно напрягся.
— Мам, это было двадцать лет назад. Зачем сейчас об этом?
— Просто вспомнилось, дорогой. Светочка, вы не кушаете? Вам, наверное, диета нужна особая?
Чтобы... ну, понимаете, лишнего веса не было, а то суставам и так тяжело.
— С моим весом все в порядке, — отрезала Света.
Атмосфера накалялась.
Ирина Тимофеевна мастерски вплетала шпильки в каждый тост, в каждое предложение.
Она то восхищалась «мужеством» Светы, то тут же переключалась на успехи Оли, подчеркивая ее мобильность, ее перспективность и ее «правильное» происхождение.
— А я вот слышала, — вдруг подала голос вторая тетка. — Что в таких случаях, как у вас, Светочка, наследственность может злую шутку с потомством сыграть...
Вы обследовались?
— Тетя Тамара! — Саша резко поставил бокал на стол. — Это уже чересчур.
— А что такого? — Ирина Тимофеевна невинно округлила глаза. — Мы же семья, мы переживаем.
Саше нужны здоровые дети, крепкая семья. Это же естественное желание любой матери.
— Мама, хватит, — Саша начал злиться.
— Нет, Сашенька, не хватит, — Света отъехала от стола, глядя прямо в глаза будущей свекрови. — Ирина Тимофеевна, вы зря стараетесь.
Весь этот спектакль с Оленькой, эти вопросы про наследственность... Вам не кажется, что это унизительно прежде всего для вас?
Оля тут же уткнулась в тарелку, тетки замерли.
— Ты как со мной разговариваешь? — Ирина Тимофеевна выпрямилась. — В моем доме!
— Я разговариваю с вами как взрослый человек со взрослым человеком. Вы боитесь, что я испорчу жизнь вашему сыну.
Но вы не заметили, что он уже давно не мальчик, за которого нужно решать. Он выбрал меня.
И если вы не можете это принять, то вы теряете не меня. Вы теряете его.
— Да кто ты такая! — взвилась хозяйка. — Инвалидка из глуши! Ты вцепилась в него как клещ!
Думаешь, он тебя любит? Да ему просто жалко тебя! Понимаешь? Жалко!
Он порядочный, он не может бросить калеку, но в душе он мечтает о нормальной женщине!
Саша встал.
— Мама, замолчи.
— Не замолчу! Я мать! Я желаю тебе добра!
Посмотри на нее — она же прикована к этому креслу навсегда! Ты хочешь быть санитаром всю жизнь?
— Я хочу быть ее мужем, — Саша подошел к Свете и положил руки ей на плечи. — И я им буду.
И в этот дом мы больше не придем.
— Сашенька... — Ирина Тимофеевна вдруг осеклась, увидев выражение лица сына. — Я же... я же любя...
Саша покатил коляску со Светой к выходу. С матерью разговаривать было не о чем.
Что еще ему нужно сделать, чтобы мать поняла: ему другая женщина не нужна!
Он любит Свету, и ему совершенно наплевать на ее инвалидность.
Да, так бывает…
***
Переезд в Санкт-Петербург стал для них спасением.
Света нашла новую работу в крупном издательстве, ее иллюстрации начали пользоваться огромным спросом.
Саша быстро пошел в гору в новой клинике — в узких кругах много кто считал его профессионалом.
Они тихо расписались, сняли квартиру и зажили семьей.
Первое время Ирина Тимофеевна обрывала телефоны.
Она то плакала, то угрожала «сердечным приступом», то снова переходила на оскорбления, оставляя Свете га.дкие сообщения в мессенджерах.
«Чтоб тебе пусто было! Помяни мое слово: каждая моя слезинка тебе отольется!
Отобрала у меня сына, на горе материнском счастье построить вздумала!
А не получится!
Все сделаю, чтобы он тебя бросил.
Ненавижу!»
Саша прекрасно понимал, что испытывает супруга.
— Не читай, — говорил Саша, забирая у нее телефон. — Просто заблокируй ее и все.
— Она твоя мать, Саш. Это не правильно, ты понимаешь?
Я не пойму вообще, почему она так ко мне относится.
Я что плохого ей сделала?
Ты из-за меня не общаешься с ней, и меня совесть гложет…
— Не из-за тебя, Свет. А из-за ее нежелания видеть во мне личность. Понимаешь?
Она сражается не с тобой, она сражается со мной. Ей просто не хочется признавать, что я давно вырос…
Через полгода звонки прекратились — мать смирилась и от сына отказалась.