Предыдущая глава:
Воздух в пещере к утру стал совсем прозрачным и колючим. Огонь в очаге превратился в горсть седой золы, под которой еще теплились редкие алые искры. Ингрид проснулась до того, как запел ветер в расщелинах. Она лежала, не открывая глаз, и слушала тишину. В груди было странное, почти забытое чувство — не страх, не тяжесть, а легкое, едва уловимое ожидание, будто Горы сегодня решили сменить гнев на милость и приготовили для нее что-то, что нельзя потрогать руками, но можно забрать с собой в путь.
Она села, кутаясь в потертую шкуру. Нога ныла от холода, но внутри было спокойно.
Старый шаман сидел у противоположной стены. Он не спал — его глаза, подернутые дымкой прожитых лет, были прикованы к выходу из пещеры. Он видел, как Ингрид потянулась, как она осторожно растерла свое колено. В этом ее простом движении было столько смирения и тихой силы, что старик невольно кивнул сам себе. Решение, которое он принял еще ночью, теперь казалось ему единственно верным.
— Вставай, дочка, — проскрипел он, поднимаясь на затекших ногах. — Ульф, просыпайся. Солнце еще не лизнуло пики, но оно уже близко. Я хочу показать вам то, что видел мой учитель - шаман, и его учитель до него. Это то, что держит эти скалы вместе. Я называю это чудо «Колыбель мира», а место, куда мы пойдем — «Ловец Ветров».
Ульф вскочил мгновенно, привычно потянувшись к топору. Он быстро оглядел пещеру, убедился, что все спокойно, и подошел к Ингрид. Он видел, что она как то сегодня радостней обычного, но также и понимал, что каждый шаг вверх по камням дастся ей непросто.
Они вышли из пещеры. Воздух снаружи был таким ледяным, что дыхание тут же превращалось в густой белый пар. Небо на востоке начало едва заметно сереть, окрашиваясь в цвет старого клинка.
На скальных уступах вокруг пещеры сидели волки. Это была та самая новая Серая стая. Они не походили на братьев Саргата — те были шумными, живыми, пахнущими лесом и охотой. Эти же казались высеченными из самого ледника. Неподвижные, с густой, заиндевевшей шерстью, они провожали людей холодными, почти прозрачными глазами. Ни рыка, ни движения — только безмолвное присутствие, от которого по коже пробегал мороз. Они были здесь не для того, чтобы дружить. Они были здесь, чтобы охранять то, что принадлежало Горам.
— Сюда, — шаман указал на узкую тропу, уходящую круто вверх, в обход главного пика.
Подъем был тяжелым. Тропа петляла между острыми камнями, покрытыми тонкой коркой наледи. Ингрид старалась идти сама, закусив губу от боли, которая стреляла в колено если нога подворачивалась на катящихся камнях. Но Ульф всегда был на шаг впереди. Он не говорил подбадривающих слов, не жалел ее — он просто был рядом. Каждый раз, когда склон становился слишком крутым, его большая, горячая рука находила ее локоть. Его пальцы, огрубевшие от работы и ветра, сжимались крепко, но осторожно.
— Наступи сюда, — шептал он, указывая на надежный выступ. — Здесь камень крепкий, не обвалится. Обопрись на меня, Ингрид. Весь вес отдавай, я удержу.
Она чувствовала тепло его ладони даже через плотные шкуры. Это тепло было для нее единственной связью с миром живых среди этого мертвого камня. Ульф подставлял плечо, когда нужно было перешагнуть через глубокую трещину, и Ингрид на мгновение замирала, вдыхая знакомый запах дыма и честного мужского пота, исходивший от его одежды. В эти минуты ей казалось, что пока эта рука держит ее, никакие Горы не смогут ее раздавить.
Шаман шел впереди, удивительно легко для своего возраста перебирая посохом. Он не оборачивался, но слышал их прерывистое дыхание и стук камней под подошвами. Он вел их к самому краю, к тому месту, где земля обрывалась, открывая вид на все величие Ура-Ала.
Наконец тропа вывела их на плоский, продуваемый всеми ветрами выступ. Это и был «Ловец Ветров». Скала здесь уходила вертикально вниз на сотни локтей, а впереди расстилалось бескрайнее море хребтов, еще окутанных предрассветным сумраком.
Ингрид тяжело дышала, прислонившись к холодному боку скалы. Ульф не отпускал ее руки, поддерживая, пока ее дыхание не выровнялось. Мир вокруг казался застывшим в ожидании чего-то огромного. Даже волки, которые незаметно следовали за ними по верхним уступам, замерли, превратившись в серые тени на фоне неба.
Шаман подошел к самому краю. Ветер трепал его редкие седые волосы, но он стоял твердо, как старый кедр. Он дождался, когда первая розовая полоса прорезала горизонт, и медленно поднял руку, указывая вниз, в туманную пропасть, где рождался новый день.
— Сейчас, — прошептал он, и его голос, лишенный всякого пафоса, дрогнул от скрытого волнения. — Смотрите. Только не глазами, а тем, что у вас в груди под ребрами осталось. Смотрите туда, где свет встречается с дыханием камня.
Он замер, и Ингрид с Ульфом, невольно прижавшись друг к другу, устремили взгляды в бездну, где начиналось то самое чудо, которое старик называл «Колыбелью».
Над хребтами Ура-Ала повисла та самая звенящая минута, когда ночь уже ушла, а день еще не набрал силу. Воздух замер. Ингрид стояла на краю «Ловца Ветров», чувствуя, как утренний холод пробирается под шкуры, но не отводила взгляда от темной пропасти. Ульф стоял чуть позади, готовый в любую секунду подхватить ее, если резкий порыв ветра толкнет в плечо. И тут это случилось.
Первый луч солнца — острый и чистый, как скол кремня — прорезал небо и ударил в вершину дальнего ледника. Лед, копивший холод десятилетия, вдруг вспыхнул. Свет не просто осветил его, он отразился от гладкой зеркальной стены и мощным столбом ударил вниз, в самую гущу тумана, скопившегося в низине.
Там, где горячее дыхание земли встречалось с ледяным светом небес, началось движение. Клочья тумана стали сгущаться, закручиваться в тяжелые белые валы. В лучах солнца они обрели плотность и форму. Две огромные скальные гряды, обнимающие долину, в этом свете стали похожи на две мозолистые ладони, сложенные лодочкой. А внутри них, убаюканная светом и паром, медленно проявилась «Колыбель». Она казалась такой мягкой и защищенной, что на мгновение забывалось — вокруг лишь снег, камень и вечная мерзлота.
Ульф невольно затаил дыхание. Он всю жизнь видел в этих горах только угрозу: камнепады, лавины, засады врагов. Для него гора была зверем, которого нужно опасаться. Но сейчас, глядя на эти «ладони», он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Это было красиво, но красота эта пугала своей непостижимостью.
Ингрид смотрела на колыбель долго, не мигая. Ее лицо, освещенное ярким сиянием зари, казалось сейчас совсем юным, почти детским. Она не выглядела удивленной. В ее взгляде было что-то другое — глубокое, узнающее, будто она видела этот образ тысячи раз во сне.
— Знаешь, отец… — тихо заговорила Ингрид. Ее голос был мягким, но в нем была такая уверенность, что шаман невольно затаил дыхание.
— В те первые дни, когда нас выгнали из племени и снег жег мои ноги, я думала, что Горы — такие же, как люди. Что каждый острый камень под моими подошвами — это их попытка прогнать меня, ударить побольнее, чтобы я упала и больше не встала. - Она на мгновение замолчала, глядя, как золотой свет заполняет «колыбель» в тумане.
— Но чем дальше мы шли, тем тише становился мой страх. Я начала слышать их дыхание. Я чувствовала, что Ура-Ал не враг мне, но не могла понять, что именно он хочет сказать. Мое сердце чувствовало правду, но у меня не было слов, чтобы ее назвать.
Ингрид перевела взгляд на шамана. В ее черных глазах отражалось утреннее небо.
— А сейчас я смотрю на эти каменные ладони… и все встало на свои места. Им ведь просто очень одиноко, отец. Столько веков стоять в этой ледяной тишине, держать на плечах небо и видеть, как люди внизу только дрожат от страха, проклинают холод или пытаются «покорить» вершины. Она ведь огромная, эта Гора. Но она совсем одна. Все эти годы она просто ждала, когда по ее тропам пройдет кто-то, кто не будет закрывать лицо от ее ветра. Кто не будет просить добычи или легкого пути, а просто посмотрит и скажет: «Я здесь. Я слышу твой голос. Ты не одна».
Ингрид снова повернулась к долине. Призрачный образ в тумане начал медленно таять, растворяясь в обычном дневном свете, но в воздухе все еще висело ощущение чего-то святого.
— Мы не идем ее покорять, отец. Мы просто идем домой. К матери, которая совсем одна и которая очень долго нас ждала в своем каменном молчании. Ей не нужны наши жертвы. Ей нужно, чтобы ее просто… пожалели. Даже самому древнему камню хочется, чтобы его коснулись с теплом.
Ульф посмотрел на Ингрид, и ему на мгновение стало не по себе. Он вдруг понял, что эта хромая девушка, которую он тащил на себе через сугробы, сильнее его, сильнее шамана и, может быть, сильнее самих Гор. Она не воевала с миром — она его обнимала своей жалостью. И это было страшнее и величественнее любого оружия.
Шаман молчал. Его посох едва заметно дрожал в сухой руке. Он прожил почти сотню лет, он знал все тайные тропы и древние песни, он приносил жертвы и вслушивался в гром. Но за всю свою жизнь он ни разу не додумался просто пожалеть Гору. Для него она была богом, карающим и великим. А эта девчонка увидела в ней одинокую душу.
Старик медленно повернул голову к Ингрид. По его лицу, изрезанному морщинами, как кора старого кедра, покатилась слеза. Она была чистой и тяжелой, она запуталась в его седой бороде, блеснув на солнце последней искрой уходящего чуда. Шаман не вытирал ее. Он смотрел на Ингрид с таким выражением, будто только что увидел само солнце, спустившееся на землю.
— Теперь я знаю… — прохрипел он, и его голос сорвался. — Теперь я вижу, что не ошибся. Многие ждали воительницу с мечом. А пришла та, у кого в руках только сострадание. Иди, дочка. Иди своей тропой. Гора не просто пустила тебя… Она наконец-то дождалась ту, кто ее согреет.
Он закрыл глаза, и голова его тяжело опустилась на грудь. В этот момент он казался не грозным хранителем тайн, а просто очень старым человеком, который наконец-то получил ответ на свой самый главный вопрос.
Ульф осторожно взял Ингрид за руку. Его ладонь была горячей, и он сжал ее пальцы так, будто боялся, что она сейчас растворится в этом утреннем тумане вместе с призрачной колыбелью.
— Пойдем? — тихо спросил он.
Ингрид кивнула, в последний раз взглянув на далекий, заснеженный оазис, который ждал их впереди. Река событий, о которой говорил шаман, теперь не просто несла ее. Теперь она сама стала этой рекой.
Продолжение по ссылке:
Копирование текста ЗАПРЕЩЕНО.
Автор Сергей Самборский.