Караван двигался медленно, словно огромная многоножка, ползущая сквозь бескрайнюю степь. Пыль, которую выбивали копыта лошадей и колёса повозок, не успевала осесть, идущие следом вдыхали её полной грудью. Пыль скрипела на зубах, оседала на потных лицах, делая губы сухими и шершавыми, а глаза — красными и слезящимися от раздражения.
Солнце пекло нещадно, раскаляя воздух до состояния дрожащего марева. Впереди, за волнистыми холмами, миражи рисовали озёра и рощи — обманчивые видения, которые дразнили путников мнимым отдыхом и прохладой. Жаль, но это только видения. Тени от повозок и лошадей были короткими и чёрными, как уголь. День уже клонился к закату. Скоро нужно будет вставать на стоянку, а до ночи — успеть разбить лагерь, развести костры, выставить дозор.
Карло осмотрел караван хозяйским взглядом. Он не был его владельцем, но люди доверяли ему безопасность — и значит, он на правах старшего следил тут за всем. Жизнь помотала его по бескрайним землям Империи: от Восточного моря до зыбей Ильмана и этих степей Дау-Вала, которые, по словам местных жителей, помнят ещё предтеч, тех, что выстроили древние города и дороги...
Он пересчитал: девять телег-фургонов, скрипучих, на туго смазанных осях, гружённых доверху, с серыми от пыли и солнца тентами. Одна из них — с ржавой железной решёткой по бокам — явно предназначалась для особо ценных грузов.
Двадцать семь лошадей, выносливых степных скакунов, способных тянуть телеги или нести всадника день напролёт, однако уже с пеной на губах от жары; гривы слиплись от пота, бока тяжело вздымались.
Тридцать девять человек — два купца, мужчины-погонщики и разнорабочие-охранники, их женщины и дети; все в широких шляпах с обвислыми полями и длинных одеждах из грубой ткани, защищающих от солнца и пыли.
Семь телег забиты товаром: тюки с тканями (алые, лазурные, золотые нити переливались даже под слоем пыли), ящики с пряностями (от их аромата кружилась голова), глиняные амфоры с маслом и вином, туго запечатанные воском, а также табак Фога, дурман, сведший с ума сотни людей... Карло не осуждал купцов за дурман, но как глава семьи и ответственный за охрану, табака того не употреблял.
«Всё на месте», — подумал Карло, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Ах да, забыл ещё этого чёрта — Шута. Тот приблудился по дороге, и отказать ему не было никаких сил. Мелкий, щуплый, с вечно искрящимися смехом глазами, в потрёпанной тоге, похожей на одеяния жрецов, с обтрёпанными рукавами и в сапогах, явно видавших лучшие времена.
— Пусть идёт, — махнул рукой один из купцов, толстый, с золотыми перстнями на толстых пальцах. — Нас повеселит, да и не обременит.
Карло тогда только хмыкнул:
— Веселье — это хорошо. Но в степи смех — как вода: если много — расплескаешь, а если мало — не хватит.
Шут услышал, рассмеялся звонко, беззаботно:
— Зато я, как родник, — чем дальше, тем звонче!
И теперь этот «родник» шагал рядом с последней телегой, болтал с мальчишкой лет десяти, показывая фокусы с монетами — те то исчезали, то появлялись за ухом у ребёнка, и тот хохотал до слёз.
Земли тут непростые, но, как всегда и несмотря ни на что, вокруг кипела жизнь — привычная, суровая, купеческая.
Купцы ехали в отдельной телеге и лишь иногда, чаще по нужде, покидали её. Оба как на подбор, средних лет: в богатых, но практичных одеждах, с тяжёлыми кошелями на поясах, с цепким взглядом, оценивающим каждую деталь. Все их переговоры были о деле, ценах на товары в столице и прикидках будущей прибыли. Они ворчали на жару, делали своё дело и тут же прятались в свою телегу, с высоким верхом, в общем-то ничем не примечательную, но удобно и даже богато обставленную внутри. Карло шёл с ними уже не в первый раз и знал, что в делах они разбираются, зарабатывают немало, но и рабочий люд не обижают.
Охранники — они же и разнорабочие — никто не будет платить тебе просто так, умей приносить пользу. Этих суровых, обветренных, с мозолистыми руками и тяжёлыми мечами на поясах людей, нанял он при выходе из приграничного Кваха, города-крепости. Все двадцать дали клятву наёмника, и за их преданность он не переживал. Вот и сейчас, все при деле. Один, с кривым шрамом через всю щеку, точит клинок, сидя в седле и поглядывая на горизонт. Другие, молодые, но многие уже с сединой в волосах, движутся из конца в конец каравана, бдят. Пятеро движутся впереди, как головной дозор. Самый старый едет в телеге и придирчиво чинит лук, натягивая тетиву — тугую, как струна. Ещё семеро — личные охранники купцов, все правят телегами — им особый почёт и доверие.
Женщины — в длинных, до земли, платьях, с покрытыми платками головами. Их шестеро, жёны наёмников. Одна, молодая, с тёмными глазами, тихо напевает ребёнку, укачивая его на руках. Другая, постарше, с жёстким взглядом, перебирала мешочки с травами. Все в повозке. Караван не может себе позволить двигаться со скоростью женщины.
Детей их пятеро. Кто-то бегал между телегами, кто-то сидел на краю повозки, болтая ногами, кто-то, как тот мальчик, что смеялся над фокусами Шута, жадно впитывал каждое слово взрослых, мечтая о подвигах.
Всё произошло внезапно.
Дорогу, ещё минуту назад пустую и проходящую в низине между оврагами, перегородило огромное дерево — видимо, давно поваленное и сейчас продуманно заваленное поперёк пути. Повозки резко остановились, лошади заржали, люди закричали, хватаясь за оружие.
Разбойники выскакивали один за другим — из-за холмов, из расщелин, из-за редких кустов верблюжьей колючки. Их было много — человек двадцать, может, больше. Одеты в лохмотья, но с острыми клинками, кривыми саблями, дубинками с шипами. Лица — обветренные, злые, в шрамах. Глаза — жадные, горящие.
— К оружию! — крикнул Карло, выхватывая меч. Его голос, грубый и властный, прорвался сквозь общий гомон.
Мужчины из каравана быстро выстроились в линию, прикрывая женщин и детей. Кто-то схватил копья, кто-то — топоры, кто-то натягивал лук. Но численный перевес был явно не на их стороне.
И тут… Шут преобразился.
Тот самый Шут, что минуту назад показывал фокусы и смешил ребёнка, вдруг выпрямился, и в его глазах не осталось ни капли веселья. Они стали холодными, как сталь, и острыми, как клинок.
Из-за пояса он молниеносно вытащил два коротких парных меча — тонкие, изогнутые, с тёмными рукоятями, инкрустированными непонятными символами. Лезвия блеснули в закатном свете — не просто металлом, а чем-то древним, опасным.
— Что за… — начал было один из охранников, но не успел договорить.
Шут рванул вперёд.
Его движения были быстрыми, чёткими, выверенными. Он не просто рубил — он танцевал среди разбойников, кружился, уворачивался, бил точно в уязвимые места. Мечи мелькали в его руках, как молнии, оставляя за собой кровавые полосы.
Один разбойник бросился на него с дубиной — Шут ушёл вбок, ударил ребром ладони в горло, затем коротким уколом ударил в бок. Второй попытался замахнуться саблей — но Шут уже был за его спиной, клинок скользнул по сухожилиям на ноге, и тот рухнул, вопя от боли.
Карло замер, не веря своим глазам.
«Кто он? Откуда? Почему скрывал это?»
Но думать было некогда. Разбойники, несмотря на потери, наседали.
Карло бросился в схватку. Его меч встретил саблю одного из нападавших — звон металла разнёсся над пустынной дорогой. Он парировал удар, сделал выпад, но противник увернулся.
Рядом кричал купец, отбиваясь топором. Женщина с ножом для разделки мяса защищала ребёнка. Мальчишка, тот самый, которому Шут показывал фокусы, сжимал камень в руке, готовый ударить, если кто подойдёт слишком близко.
А Шут… Шут был везде.
Он двигался так, словно знал, куда ударит противник ещё до того, как тот это задумал. Уклонялся от ударов, будто сквозь него проходил ветер. Его мечи не просто ранили — они отсекали, ломали и валили на землю.
Один из разбойников, огромный, с бородой, заплетённой в косицы, бросился на него с боевым топором. Шут не стал принимать удар — он скользнул под замах, ударил одним мечом в колено, вторым — в запястье. Топор упал, разбойник взвыл, но Шут не остановился: короткий тычок в шею, и тот осел на песок.
Внезапно один из нападавших, самый хитрый, метнул нож.
Карло увидел это краем глаза: лезвие блеснуло в закатном солнце, полетело прямо в спину Шута.
— Осторожно! — крикнул он.
Но Шут уже знал.
Не оборачиваясь, он резко отклонился, нож пронёсся мимо, а Шут, не теряя ритма, развернулся, сделал шаг, и его меч вонзился в грудь метнувшего.
Разбойники дрогнули.
Они видели, как их товарищи падали один за другим, как этот странный, маленький человек с весёлым лицом превращался в смертоносную тень. Кто-то из них закричал:
— Колдун! Это колдун!
И они побежали.
Бросали оружие, разворачивались, скрывались среди холмов, оставляя раненых и мёртвых.
Тишина опустилась на дорогу. Только ветер шелестел песком, да тяжело дышали уцелевшие.
Карло подошёл к Шуту. Тот стоял, опустив мечи, его грудь вздымалась, но взгляд был спокойным.
— Кто ты? — спросил Карло прямо.
Шут улыбнулся, но теперь в этой улыбке не было легкомыслия. Было что-то древнее, холодное, знающее.
— Я присматриваю за этой дорогой и должен был вас защитить, — сказал он тихо. — У одного из ваших детей большое будущее...
— Я не мог дать ему погибнуть.
— Но почему скрывал?
— Потому что страх перед силой делает людей слепыми. А доверие слепым быть не позволяет.
Карло помолчал, потом кивнул:
— Спасибо.
Шут вложил мечи в ножны, и в тот же миг его лицо снова стало весёлым, как раньше.
— Ну что, — хлопнул он в ладоши. — Кто хочет фокус с исчезновением крови?
Мальчишка, всё ещё державший камень, засмеялся.
И караван двинулся дальше.
Позже, когда лагерь был разбит, костры горели, а раненым оказали помощь, Карло сел рядом с Шутом.
— Расскажи, — попросил он. — Откуда ты такой?
Шут помешал угли палкой, посмотрел на пламя.
— Есть пути, Карло, которые не видны глазу. Есть силы, что спят до поры. Я… я из тех, кто хранит равновесие. Когда тьма сгущается — мы выходим.
— И часто ты так… «выходишь»?
— Достаточно, чтобы помнить: смех — это щит. А шутки — маскировка. Люди не ждут удара от того, кто смеётся.
Карло задумался.
— Значит, ты не просто Шут.
— Я не только Шут, у моего таланта много граней.
Он поднял голову к звёздам, и в его глазах мелькнуло что-то далёкое.
— Завтра будет новый день, — сказал он. — И новые дороги. А пока — отдыхай, друг.
И он снова улыбнулся, как будто и не было никакого боя, никаких мечей, никакой смерти.
Но Карло знал: за этой улыбкой скрывалась сталь.
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки, комментарии и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы