Буранов, Сухой и Крутой — троица мстителей, безжалостная и точная. Суббота выдалась теплой, почти летней. Город гулял. Люди радовались погоде, не знали, что в темноте готовится очередная охота. Буранов провел день в больнице. Нина открыла глаза. Впервые за неделю посмотрела на мужа. Не узнала. Взгляд пустой. Врач сказал:
— Это нормально, она приходит в себя. Память вернется, нужно время.
Артем сидел рядом, говорил с женой:
— Нина, это я. Артем, твой муж. Ты в больнице. Все будет хорошо.
Она не реагировала, просто смотрела сквозь него, куда-то вдаль. Буранов почувствовал комок в горле, его жена жива. Но она потерянная, где-то внутри себя. И он не знает, вернется ли она когда-нибудь.
Вечером они собрались возле ночного клуба «Огонек». Дымов был внутри. Гулял с друзьями, пил, смеялся, танцевал с девушками. Не подозревал, что снаружи его ждут. Буранов сидел в своих «Жигулях», Сухой в Уазике, Крутой в Волге. Окружили клуб с трех сторон. Ждали. Олег вышел в первом часу ночи, пьяный, шатающийся, один. Друзья остались внутри. Дымов дошел до своей БМВ, полез в карман за ключами. Не нашел, выругался. Начал искать в другом кармане. Не заметил, как сзади подошел Сухой. Удар по голове. Олег рухнул. Виктор подхватил его. Дотащил до Волги. Крутой открыл багажник. Закинули внутрь, захлопнули. Операция заняла секунд двадцать. Охрана клуба ничего не заметила. Люди на улице тоже. Все произошло быстро. Тихо. Профессионально. Волга скрылась из виду. За ней проследовали Жигули Буранова и Уазик Сухого. Машины направились к заброшенному заводскому корпусу. В тот же цех, к тому же стулу.
Дымов пришел в себя уже связанным. Открыв глаза, он осмотрелся, не понимая, где находится. Попытка пошевелиться не увенчалась успехом. Веревки плотно стягивали тело. Он закричал, требуя объяснений и обещая любые деньги за свободу. Буранов медленно вышел из тени и подошел вплотную. Взглянув ему в лицо, Олег в ужасе узнал его. Перед ним стоял полковник Буранов. Дымов начал оправдываться, уверяя, что просто оказался рядом и ничего не совершал. Артем присел перед ним, напоминая о деталях преступления против его дочери.
Олег побледнел, продолжая лгать и утверждая, что стоял в стороне. Крутой, подойдя сзади, жестким ударом пресек ложь. Павел пояснил, что Рыжов уже дал показания на всех участников. Дымов замолчал, осознав бессмысленность отрицания. Он испуганно спросил о своей участи, на что Артем ответил, что его ждет то же, что и Рыжова. Пленник заплакал, ссылаясь на приказы Белова и страх за свою жизнь. Буранов холодно заметил, что страх не оправдывает участия. Ведь всегда был выбор уйти или сообщить в полицию.
Когда Крутой продемонстрировал готовность к действиям, Дымов в панике предложил сдать убежище Белова. Буранов включил запись. Олег сбивчиво рассказал о загородном особняке в лесу, где Игорь проводит свои встречи каждую субботу, удерживая и шантажируя девушек с помощью видеозаписей. Артем фиксировал информацию, уточняя состав банды. Дымов назвал те же семь имен, что и Рыжов. Каштанов, Леднев, Гришин, Морозов и он сам. Буранов выключил диктофон, подтвердив, что сказанного достаточно, и кивнул Сухому. Виктор подошел сзади с ножом... Тело увезли туда же: на дно карьера. Рядом с Рыжовым. Теперь их двое. Скоро будет больше.
Буранов ехал домой молча. Во рту горечь. В душе пустота. Он убил второго человека. Стало легче? Нет. Боль не уменьшилась. Жена все еще в больнице. Дочь все еще молчала. Игорь Белов. Главарь. Сын губернатора. Неприкасаемый мажор. Дома Буранов лег в кровать. Закрыл глаза. Перед глазами лица убитых, Рыжов, Дымов. Он ждал, что придет чувство вины, угрызение совести, но нет. Только холодное спокойствие. Он делает то, что должен. Очищает город от мусора. От тех, кого не может наказать закон. Он стал судьей. Присяжными. Палачом. Все в одном лице. И это правильно, потому что система отказалась защищать его семью. Значит, он будет защищать сам. Любой ценой.
Воскресенье началось с телефонного звонка. Буранов проснулся от резкого трезвона. Схватил трубку. На том конце нервный голос майора Корнева:
— Артем Сергеевич, ты слышал? Еще один пропал. Олег Дымов. Вчера вечером вышел из клуба и исчез. Машину нашли утром. Ключи в замке зажигания. А его нет.
Буранов сел на кровати. Сделал удивленное лицо, хотя майор его не видел:
— Серьезно?
Корнев продолжил:
— Начальство в панике. Два пропавших за три дня. Оба из одной компании, оба друзья Игоря Белова. Губернатор лично звонил генералу. Требует результатов. Говорит, что на его сына охотятся.
Артем спросил спокойно:
— И что генерал?
Майор вздохнул:
— Создали оперативную группу. Ищут связь между пропажами, проверяют криминальные круги, думают, может, долги были. Или конфликт с бандитами.
Буранов усмехнулся про себя:
— Ищите, ищите, не найдете.
Он поблагодарил Корнева, попросил держать в курсе, положил трубку, значит, напугал. Хорошо. Белов чувствует опасность. Сжимается. Прячется за телохранителей. Это усложняет задачу. Но не делает ее невыполнимой. Нужно просто подождать. Рано или поздно он допустит ошибку. Все допускают ошибки. Особенно, когда боятся.
Буранов поехал в больницу. Нина была в сознании, смотрела в окно. Врач сказал, что она начала говорить. Отдельные слова. «Артем», «Вера», «Дом». Память возвращается постепенно, как пазл складывается. Кусочек за кусочком. Артем сел рядом, взял жену за руку. Нина повернула голову, посмотрела на него. В глазах проблеск узнавания. Она прошептала хрипло:
— Ты.
Он кивнул:
— Я. Я здесь. Всегда буду здесь.
Вера все еще молчала, но психиатр заметил сдвиг. Девочка начала реагировать на звуки, вздрагивала, когда хлопала дверь. Поворачивала голову на голоса. Это хороший знак. Значит, она выходит из ступора. Медленно, по миллиметру, но выходит. Буранов гладил дочь по волосам. Шептал ей на ухо:
— Скоро все закончится, Верочка. Скоро ты будешь в безопасности. Навсегда.
Вечером позвонил Сухой. Коротко:
— Встреча. Срочно.
Буранов приехал на карьер. Виктор и Павел уже ждали. Лица серьезные. Крутой начал:
— Белов собрал оставшихся. Трое: Каштанов, Леднев, Гришин. Плюс он сам. Четверо. Они заперлись в особняке губернатора, усилили охрану, шесть телохранителей. Профессионалы, бывшие спецназовцы вооружены до зубов. Территория огорожена, камеры, сигнализация, прорваться туда сложно.
Буранов слушал молча, потом спросил:
— Выходят оттуда?
Сухой кивнул:
— Днем нет, сидят как мыши под веником, но по ночам Белов не выдерживает. Ему скучно. Он привык к веселью. Вчера вечером выезжал в клуб. С тремя телохранителями. Вернулся в три ночи. Пьяный.
— Значит, есть окно.
Артем задумался. Окно есть. Но узкое. Три телохранителя. Это серьезно. Нужен другой подход. Павел предложил:
— Можем взять кого-то из оставшихся троих. Каштанова. Или Леднева. Когда они выйдут из особняка. Рано или поздно выйдут.
Буранов покачал головой:
— Нет. Если возьмем еще одного, Белов окончательно спрячется, уедет из города. В Москву. Или за границу. У губернатора связи, достанет паспорт, вывезет сына. И мы его потеряем.
Сухой нахмурился:
— Тогда что предлагаешь?
Артем достал блокнот. Открыл на нужной странице:
— Рыжов говорил про сейф. В кабинете губернатора. Там документы, компромат, фотографии, записи. Если мы достанем это, у нас будет рычаг.
Крутой присвистнул:
— Ты хочешь вломиться в дом губернатора? Это безумие.
Буранов усмехнулся:
— Не вломиться, проникнуть. Тихо, ночью. Когда охрана расслаблена, взять документы и использовать их.
Они обсуждали план до глубокой ночи, особняк стоял в лесу, территория большая. Но охрана не может контролировать все. Камеры смотрят на подъезды, на ворота. Но забор длинный, можно перелезть со стороны леса. Пройти незаметно, проникнуть в дом через окно, найти кабинет, вскрыть сейф, забрать документы, уйти. Звучит просто, на деле будет сложнее. Но выполнимо. Сухой взялся за разведку. Он умел двигаться бесшумно. Как призрак. Афганская школа. Там научили ходить так, чтобы даже собаки не слышали. Виктор поехал к особняку. Изучил периметр. Нашел слабое место. Участок забора с северной стороны. Там лес гуще. Камеры не достают. Идеальная точка проникновения.
В понедельник вечером они выдвинулись. Втроем: Буранов, Сухой, Крутой, темная одежда, перчатки, маски, инструменты для взлома, фонарики, ножи, пистолеты. Если что-то пойдет не так, придется стрелять, но лучше обойтись без шума. Артем знал, что это самая рискованная операция. Если их поймают, все закончится. Генерал не станет защищать, губернатор добьется расстрела. Но выбора нет. Нужны документы. Они припарковались в километре от особняка. Пошли пешком через лес. Сухой вел. Буранов в середине. Крутой замыкал. Двигались медленно, осторожно.
Избегали сухих веток. Обходили освещенные участки. Через полчаса вышли к забору. Бетонный. Высотой 3 метра. Сверху колючая проволока. Виктор достал кусачки, перерезал проволоку, подсадил Буранова. Артем перелез, спрыгнул на траву, следом Крутой, последним Сухой. Территория особняка была огромна. Газоны, клумбы, фонтан, гараж на четыре машины. Сам дом двухэтажный. Светились окна первого этажа, там кто-то был. Второй этаж темный, они пошли вдоль забора, прижимались к тени деревьев, обошли дом с тыла. Нашли окно кабинета. На втором этаже. Рядом росло старое дерево. Ветки почти касались стены. Сухой полез первым. Цепкий. Ловкий, как кошка. Добрался до окна. Проверил. Заперто. Достал отмычку. Возился минуту. Щелчок. Открыто. Виктор залез внутрь. Помог Буранову. Потом Крутому.
Они оказались в темной комнате, включили фонарики. Кабинет губернатора, массивный стол, кожаное кресло, стеллажи с книгами. На стене портрет Ленина. За портретом, как сказал Рыжов, должен быть сейф. Артем подошел. Снял портрет. Точно. Стальная дверца, кодовый замок, четыре цифры, 0812. День рождения Игоря. Буранов набрал код. Механизм щелкнул. Дверца открылась, внутри папки, много папок, он достал первую, открыл. Фотографии. Прокурор областной в компании проституток. Компромат. Вторая папка. Записи разговоров. Начальник милиции берет взятку. Третья папка. Судья подписывает липовые решения. Четвертое, пятое, десятое. Губернатор собрал досье на всех. Кто мог ему помешать? Артем забрал все папки. Сложил в рюкзак, закрыл сейф. Повесил портрет обратно. Они вышли через окно. Спустились по дереву, пошли обратно к забору. Все шло гладко, слишком гладко. Буранов почувствовал это за секунду до того, как вспыхнул прожектор. Яркий, ослепляющий. Луч выхватил их из темноты. Голос в громкоговоритель заорал:
— Стоять, руки за голову! Охрана!
Сухой мгновенно нырнул в кусты. Растворился в темноте. Вернулся. Он добежал до забора, перемахнул, упал на другую сторону, вскочил, побежал в лес. Буранов бежал сквозь лес как безумный, ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, легкие горели. Сердце колотилось. Позади слышались крики охранников. Лай собак. Включили погоню. Он понимал, что если его поймают, все кончено. Расстрел. Позор. Семью добьют окончательно. Нельзя попасться. Ни за что. Впереди показался овраг. Артем, не раздумывая, прыгнул. Покатился вниз по склону. Ударился о камни. Больно. Но некогда жалеть себя. Вскочил. Побежал дальше. Овраг петлял. Уводил в сторону от преследователей. Лай собак отдалялся. Значит, сработало. Они потеряли след.
Через час Буранов вышел к дороге. Оглянулся. Никого. Достал из кармана монету. Дошел до таксофона. Набрал номер Сухого. Три гудка. Положил трубку. Это был сигнал. Я жив. Отзовись. Через две минуты таксофон зазвонил. Виктор. Голос напряженный:
— Ты где?
Артем назвал место. Сухой сказал коротко:
— Жди. Двадцать минут.
Уазик подъехал ровно через восемнадцать минут. Буранов сел в кабину. Виктор молча протянул фляжку. Артем сделал глоток. Водка обожгла горло, согрела изнутри. Он вернул фляжку:
— Павел?
Сухой кивнул:
— Уже дома. Связался. Тоже ушел.
Буранов выдохнул:
— Хорошо. Значит, все живы.
Виктор посмотрел на рюкзак:
— Взял?
Артем кивнул:
— Все папки. Компромат на всех.
Сухой усмехнулся:
— Тогда риск оправдан.
Они молчали до самого города. У дома Буранова Виктор остановился. Артем вышел. Обернулся:
— Спасибо.
Сухой махнул рукой:
— Мы же братья. До конца.
Дома Буранов открыл рюкзак, высыпал папки на стол, начал изучать, читал до утра. То, что он нашел, превосходило ожидания. Губернатор Белов крышевал не только сына. Он создал целую систему коррупции, откаты, взятки, подставные фирмы, отмывание денег. И на все это были документы, фотографии, записи, подписи. Но главное – в одной из папок лежали фотографии с вечеринок. Те самые. Которые устраивал Игорь. Избиение. Девушки в слезах. Мажоры смеются. На некоторых снимках видно лицо губернатора. Он присутствовал. Смотрел. Не останавливал. Значит, он не просто крышевал. Он участвовал.
Артем собрал самые важные документы, сделал копии, одну спрятал дома, в надежном месте. Вторую отдал Сухому на хранение. Третью решил использовать как рычаг. Нужно выманить Белова из особняка, заставить его сделать ошибку и тогда нанести удар. Утром позвонил Корнев. Голос взволнованный:
— Артем Сергеевич, ночью было ЧП. В особняке губернатора. Неизвестные проникли на территорию, вскрыли сейф, украли документы, охрана открыла огонь, но грабители ушли. Губернатор в ярости объявил награду 100 тысяч рублей за информацию.
Буранов изобразил удивление:
— Серьезно? Какие документы?
Корнев понизил голос:
— Говорят, компромат. На всех высоких чинов. Теперь начальство трясется. Боятся, что информация всплывет.
Артем усмехнулся про себя:
— Правильно боятся. Всплывет обязательно. Но не сразу. Сначала он использует это.
Он попрощался с майором. Положил трубку. Достал чистый лист бумаги. Написал письмо. Коротко. Ясно. Губернатор Белов. У меня ваши документы. Все. Фотографии, записи, подписи. Если хотите их вернуть, выполните условия. Отдайте сына, Игоря. Один на один, без охраны, без полиции. Тогда документы сгорят. Иначе завтра они на столе прокурора. Буранов запечатал письмо в конверт. Поехал к областной администрации. Подбросил конверт в почтовый ящик губернатора. Секретарша обязательно передаст. Теперь оставалось ждать. Белов получит письмо. Испугается. Начнет думать. Взвешивать варианты. Или отдать сына. Или потерять все.
Днем Буранов навестил больницу. Нина уже сидела в кровати, пила чай, разговаривала с врачами. Память вернулась почти полностью. Она узнала мужа, заплакала, обняла его, шептала:
— Артем. Я так боялась. Думала, умру.
Он гладил ее по голове. Успокаивал:
— Все хорошо. Ты жива. Ты справилась.
Нина спросила про Веру:
— Как она?
Артем соврал:
— Лучше. Врачи говорят, скоро поправится.
На самом деле, дочь все еще молчала, но мать не нужно было пугать. Пусть восстанавливается спокойно. Правду узнает потом. Когда окрепнет.
Вечером позвонил незнакомый номер. Буранов снял трубку. Голос. Хриплый. Старый. Губернатор Белов:
— Кто вы, чего хотите?
Артем ответил спокойно:
— Я тот, чью семью уничтожил ваш сын. Я хочу справедливости.
Белов замолчал. Потом сказал медленно:
— Деньги. Я дам денег, сколько скажете? Миллион, два, три. Только верните документы.
Буранов усмехнулся:
— Мне не нужны ваши деньги. Мне нужен ваш сын. Отдайте его. Один на один. И документы вернутся.
Губернатор закричал:
— Вы с ума сошли! Я не отдам сына никому, никогда!
Артем сказал тихо:
— Тогда завтра все узнают правду: что вы покрывали убийц, что вы сами участвовали в преступлениях. Что вы брали взятки, отмывали деньги, разрушали судьбы. Вас посадят, вашего сына тоже.
Белов дышал тяжело. Молчал долго. Потом произнес хрипло:
— Когда? Где?
Буранов назвал место. Старый завод за городом. Завтра в полночь. Приведите Игоря. Одного. Без охраны, без оружия. Если увижу телохранителей, документы уйдут в прокуратуру. Понятно?
Губернатор прошептал:
— Понятно.
Он положил трубку. Артем сел на диван. Значит, губернатор согласился. Отдаст сына ради спасения своей шкуры. Какой отец, такая любовь. Деньги и власть важнее крови. Типичная номенклатура. Для них семья ничего не значит. Только должность, только привилегии. Ну что же, завтра Игорь Белов получит то, что заслужил.
***
Вторник тянулся бесконечно долго. Буранов не находил себе места. Проверял оружие. Чистил. Смазывал. Проверял снова. Звонил Сухому. Павлу. Обсуждали детали операции. Где встать, как действовать. Что делать, если губернатор обманет. Приведет охрану. Все варианты просчитали. Подготовились к любому повороту. К 11 вечера они выехали на завод. Тот самый. Где допрашивали Рыжова и Дымова. Заброшенный кирпичный цех. Идеальное место для финальной встречи. Буранов расставил людей. Сухой на крыше соседнего здания. Снайперская позиция. Если что-то пойдет не так, Виктор прикроет. Крутой у входа. Контролируют подъезды. Сам Артем в центре цеха. Ждет.
Ровно в полночь у ворот завода остановилась черная Волга. Правительственные номера. Из машины вышел губернатор Белов. Пожилой мужчина в дорогом пальто. Лицо губернатора выглядело серым и изможденным. Он открыл заднюю дверь автомобиля и за руку вывел молодого человека. Это был Игорь Белов, 22-летний атлет с вызывающим выражением лица, которое не покидало его даже в эти минуты. Несмотря на обстановку, парень продолжал смотреть на окружающих свысока.
Отец вел его вглубь цеха, словно ребенка, игнорируя попытки сына вырваться и его возмущенное шипение. Игорь не понимал, почему отец передает его этим людям. Белов-старший молча тащил его к центру помещения, где под светом единственной лампы их ждал Буранов. Артем стоял неподвижно, сохраняя полное спокойствие. Губернатор остановился и, узнав полковника, подтвердил, что выполнил свою часть сделки, приведя сына без охраны и теперь ждет возврата документов.
Буранов не спешил. Вместо передачи бумаг он включил диктофон, из которого зазвучали признания Рыжова и Дымова. Услышав голоса друзей, Игорь побледнел и потребовал ответа, что с ними сталось. Артем сухо ответил, что каждый получил по заслугам. Когда младший Белов попытался броситься к выходу, путь ему преградил вышедший из тени Крутой. Губернатор в панике напомнил об уговоре, но полковник ледяным тоном пояснил. Он обещал лишь не давать ход документам в прокуратуру, но не обещал отпускать преступника. Белов-старший, схватившись за сердце, взывал к милосердию, напоминая, что это его единственный сын.
В ответ Буранов спросил о судьбе близких, которых губернатор не пожелал защитить, предпочитая закрывать дела и покрывать виновных. Отец клялся, что не знал о масштабах происходящего, считая проступки сына лишь досадными ошибками молодости. Артем с горькой усмешкой перечислил тяжкие преступления, которые политик называл «шалостями». В этот момент Игорь сорвался на крик, заявляя, что статус отца всегда служил ему защитой и поможет в этот раз.
Буранов молча подошел к нему вплотную. Посмотрел в наглые молодые глаза:
— Твой отец тебя уже слил. Он привел тебя сюда. Обменял на документы, чтобы спасти свою шкуру, понимаешь? Тебя предали. Твой же родной отец.
Игорь обернулся к губернатору:
— Пап, это правда?
Белов-старший отвернулся, не смог смотреть в глаза сыну. Игорь понял все. Лицо исказилось. Он кинулся к отцу с кулаками:
— Ты! Ты меня продал!
Крутой перехватил его, скрутил руки. Игорь бился, рычал, плевался. Буранов кивнул Крутому:
— Уводи!
Павел потащил Игоря в глубину цеха. Туда, где стоял тот самый стул. Где допрашивали других. Где выбивали правду. Крики Игоря эхом отдавались от бетонных стен. Губернатор упал на колени. Умолял:
— Не надо. Прошу. Он же ребенок.
Артем посмотрел на него сверху вниз:
— Ребенок? Двадцать два года! Убийца! Но для вас он ребенок.
Белов полз на коленях. Хватал Буранова за полы куртки:
— Я все верну. Ваша жена получит лучших врачей. Дочь тоже. Деньги. Квартиру. Машину. Что угодно. Только отпустите его.
Артем оттолкнул руки:
— Ничего мне не нужно. Кроме справедливости.
Он повернулся к губернатору спиной. Пошел в глубину цеха. Белов остался на коленях, рыдал. Старый, сломленный, жалкий. В углу цеха Игорь был привязан к стулу. Крутой стоял рядом. В руках инструменты. Буранов подошел. Присел на корточки, посмотрел в лицо мажора:
— Игорь, ты помнишь девочку Веру? Косички. Улыбка. Ты помнишь, как она плакала, как просила отпустить?
Игорь плюнул в лицо Артему. Буранов вытер слюну. Не дрогнул. Павел взял плоскогубцы. Игорь закричал:
— Нет, подождите, я признаюсь, все расскажу, запишите.
Буранов включил диктофон:
— Рассказывай.
Игорь говорил сбивчиво, давился слезами, но рассказывал, сколько девушек, сколько избиений, кого убили, где закопали тела, все без утайки. Признание длилось 20 минут. За это время Игорь Белов из наглого мажора превратился в жалкого труса. Буранов выключил диктофон. Убрал в карман. Встал:
— Этого достаточно.
Игорь захныкал:
— Вы же обещали, если я признаюсь.
Артем посмотрел на него удивленно:
— Я ничего не обещал. Как и твоему отцу.
Он кивнул Сухому. Виктор вышел из тени. Нож блеснул в тусклом свете. Игорь Белов захрипел. Отчаянно. Животно:
— Нет, стойте, я же все рассказал, я признался!
Сухой остановился. Посмотрел на Буранова вопросительно. Артем молчал. Смотрел на мажора долгим тяжелым взглядом. В голове проносились картины. Разгромленная квартира, окровавленная жена, дочь с пустыми глазами. Все это сделал человек, который сейчас сидел перед ним. Молил о пощаде. Игорь заговорил быстро, захлебываясь словами:
— Я изменюсь, клянусь, уеду из города, из страны, вы меня больше не увидите, никогда!
Буранов присел на корточки:
— Уедешь. И через год появишься в другом городе. С новыми связями отца начнешь сначала. Новые жертвы, новые искалеченные судьбы. Нет, Игорь, ты не изменишься. Таким, как ты, не дано меняться.
Мажор зарыдал:
— Папа, папа, помоги!
Из темноты послышался всхлип. Губернатор Белов стоял у стены. Старый, сгорбленный. Слезы текли по морщинистым щекам. Сын смотрел на него с надеждой. Последней надеждой. Отец молчал. Понимал, что бессилен, что все кончено, что расплата пришла. Буранов встал. Достал из кармана фотографию. Показал Игорю:
— Смотри, это моя дочь до того, как ты к ней прикоснулся! Видишь улыбку, видишь счастье в глазах? Теперь этого нет.
Мажор отвернулся. Не хотел смотреть. Артем схватил его за волосы, развернул лицом к фотографии:
— Смотри!
Игорь закрыл глаза. Буранов дал пощечину:
— Открой глаза!
Игорь открыл. Смотрел на фото. Губы дрожали:
— Прости. Я не хотел. Так получилось. Компания. Алкоголь. Все смешалось.
Артем убрал фотографию:
— Не хотел. Как удобно. Но ты хотел. Ты планировал. Вы выбрали квартиру. Вы ворвались. Вы избивали, смеялись. Это не случайность. Это осознанное зло.
Сухой сделал шаг вперед. Буранов остановил его жестом:
— Подождите, Виктор.
Он повернулся к губернатору:
— Белов, Виктор Степанович, подойдите.
Губернатор медленно подошел. Еле держался на ногах. Артем протянул ему пистолет. Рукояткой вперед:
— Возьмите.
Белов посмотрел на оружие:
— Не понял. Зачем?
Буранов сказал спокойно:
— Вы его отец. Вы вырастили монстра. Вы покрывали преступления. Вы часть этого зла. Поэтому вам решать: или вы остановите зло собственными руками, тогда я отдам вам все документы, и вы останетесь на свободе, сохраните должность. Или отказываетесь, тогда завтра компромат уйдет в прокуратуру. Вас посадят лет на 20. Выбирайте.
Губернатор смотрел на пистолет. Руки тряслись. Игорь закричал:
— Пап, не смей! Не трогай меня!
Белов-старший взял оружие. Тяжелое, холодное. Повернулся к сыну. Игорь дергался в веревках, орал:
— Ты не посмеешь! Я твоя кровь! Твое продолжение!
Губернатор поднял пистолет. Навел на сына. Рука дрожала, палец на спусковом крючке. Игорь замолчал. Уставился на дуло. Не верил. Не мог поверить, что отец способен. Белов стоял долго. Минуту. Две. Потом опустил руку:
— Я не могу. Это мой сын. Я не могу.
Буранов забрал пистолет. Кивнул:
— Понятно. Значит, завтра прокуратура получит все.
Губернатор упал на колени. Умолял:
— Дайте срок. Неделю. Я уговорю его сдаться. Добровольно. Суд. Тюрьма. Пусть отсидит.
Артем покачал головой:
— Суд его оправдает. Ваши связи, подкупленные судьи, адвокаты. Он выйдет через год. По амнистии. И начнет снова.
Белов рыдал:
— Что же делать?
Буранов посмотрел на него сверху вниз:
— Научиться отвечать за своих детей. Поздно, но необходимо.
Он повернулся к Сухому. Кивнул. Виктор подошел к Игорю. Мажор завизжал. Дергался. Стул опрокинулся. Игорь упал на пол. Связанный. Беспомощный. Сухой наклонился. Губернатор закрыл глаза. Не смог смотреть.
Открыл глаза — сын лежал неподвижно. Белов упал на тело сына. Обнимал. Целовал холодный лоб. Рыдал навзрыд:
— Игорек! Сынок, прости! Прости меня!
Буранов стоял рядом. Смотрел на эту картину. Внутри была лишь пустота. Никакого чувства триумфа или облегчения, только глухое безразличие. Месть свершилась, главный виновник понес наказание, но тяжесть на душе не исчезла. Состояние жены в больнице оставалось прежним, а дочь продолжала хранить болезненное молчание. Их прежняя жизнь была разрушена, и никакое возмездие не могло вернуть утраченное счастье.
Крутой негромко поинтересовался дальнейшей судьбой губернатора. Буранов, немного подумав, решил оставить его в живых. Он считал, что необходимость каждый день сталкиваться с собственным отражением и осознавать предательство сына станет для чиновника карой, которая мучительнее смерти.
Артем передал Белову обещанный конверт с оригиналами документов. Тот принял их дрожащими руками, не в силах даже взглянуть на содержимое. Отдав распоряжение уходить и оставить отца наедине с его горем, Буранов вышел на улицу.
Прохладный ночной воздух принес кратковременное чувство свободы, омраченное осознанием того, что ради справедливости он сам преступил закон. Система, призванная защищать, подвела его первой, вынудив встать на этот путь.
На следующее утро город был потрясен известием о гибели Игоря Белова. Тело сына высокопоставленного чиновника обнаружили в старом промышленном здании. Его отец находился рядом в состоянии глубокого шока и вскоре был госпитализирован в психиатрическое отделение.
Следствие рассматривало разные версии, от несчастного случая до преднамеренного убийства. Но Буранов, спокойно слушавший сводки по радио, понимал: дело обречено на провал. Отсутствие улик и свидетелей, а также молчание ключевого очевидца неизбежно приведут к закрытию расследования.
Вскоре позвонил взволнованный Корнев и сообщил, что обнаружены тела остальных участников банды – Каштанова, Леднева и Гришина. В правоохранительных органах поползли слухи о профессиональной зачистке, организованной кем-то влиятельным. Артем лишь изобразил удивление в разговоре, а положив трубку, горько усмехнулся:
— Пусть окружающие строят любые теории.
Для него главным было то, что группировка перестала существовать, и больше никто не пострадает от их рук. Девушки в городе могут спать спокойно.
Он встал, оделся, поехал в больницу. Нина сидела в кресле, читала книгу, увидела мужа, улыбнулась. Первая настоящая улыбка за две недели. Артем подошел. Обнял. Она прижалась к нему. Шепнула:
— Врач сказал, скоро выпишут. Через неделю.
Он кивнул:
— Хорошо. Дома ждем.
Вера лежала в соседней палате. Но сегодня что-то изменилось. Девочка повернула голову, когда вошел отец. Посмотрела на него. Узнала. Губы дрогнули. Она прошептала хрипло:
— Папа.
Первое слово за две недели. Буранов бросился к кровати. Обнял дочь:
— Верочка. Моя девочка. Я здесь. Всегда буду здесь.
Вера заплакала. Тихо. Горько. Но это были живые слезы. Не пустота. Психиатр сказал потом:
— Прорыв. Она начала возвращаться. Процесс пойдет быстрее. Через месяц сможем выписать.
Буранов благодарил. Но знал, что полного восстановления не будет. Травма слишком глубокая. Шрамы останутся навсегда. Физические заживут. Душевные нет.
Вечером он встретился с Сухим и Крутым. Последний раз. На старом карьере. Виктор сказал:
— Мы уезжаем. Пора. Слишком шумно стало. Милиция копает. Лучше исчезнуть на время.
Павел добавил:
— Года на два. Может, три. Потом вернемся, если понадобимся.
Буранов кивнул:
— Спасибо вам за все. Без вас не справился бы.
Сухой обнял его:
— Мы братья. Афган не забывается.
Крутой пожал руку:
— Береги себя, полковник. И семью.
Они уехали в разные стороны. Сухой на восток, Крутой на юг. Растворились в просторах страны. Стали призраками.
Буранов вернулся домой. Квартира встретила тишиной. Он прошел в комнату дочери. Сел на кровать. Достал из кармана блокнот. Тот самый. Со списком. Открыл: семь имен. Все зачеркнуты. Задача выполнена. Справедливость восторжествовала. Но какой ценой? Раньше он ловил таких. Теперь сам стал одним из них. Но разве был выбор? Система предала его. Закон отказался защищать. Оставалось только одно: взять правосудие в свои руки.
Через неделю Нину выписали. Артем привез ее домой. Она ходила по комнатам, трогала вещи, плакала. Она уже не та. Травма изменила ее. Сделала тихой, пугливой. Она вздрагивала от резких звуков. Боялась оставаться одна. Просила не выключать свет ночью.
Вера вернулась через месяц.
Буранова восстановили на службе. Генерал Самойлов лично позвонил:
— Артем Сергеевич, дело Белова закрыто, губернатор в отставке. По состоянию здоровья, новый губернатор, чистый, честный, можешь возвращаться.
Буранов отказался. Написал рапорт: «Прошу уволить по собственному желанию. Больше не могу служить в системе, которая предает своих». Устроился работать частным детективом. Небольшой офис, простые дела. Поиск пропавших, проверка на измену, ничего серьезного. Деньги небольшие, но хватало. Главное, он был свободен, не зависел от приказов сверху.
***
Прошло пять лет. 1992 год. Союз рухнул. Началась новая эпоха. Хаос. Бандитизм. Беззаконие. Буранов смотрел на все это со стороны. Понимал, что его месть ничего не изменила. Зло никуда не делось. Просто приняло другие формы. Новые мажоры. Новые жертвы. Бесконечный круг.
Нина научилась жить со страхом. Ходила к психологу, принимала таблетки, старалась улыбаться... Но Артем видел, что внутри она сломана. Та женщина, на которой он женился, умерла в ту ночь. Осталась оболочка. Похожая. Но другая.
Вера окончила школу, поступила в институт.
Однажды вечером Буранов сидел на кухне, пил чай, смотрел в окно. За окном темнота, холод, одиночество. Нина спала в спальне, под таблетками. Вера в своей комнате. Буранов достал старый блокнот. Открыл на первой странице. Список. Семь имен. Все зачеркнуты. Он долго смотрел на эти зачеркнутые строки, потом взял ручку. Написал внизу. Восьмое имя: «Артем Буранов. Полковник милиции. Отец. Муж. Убийца».
Не зачеркнул. Просто написал, потому что понял: настоящей жертвой той ночи стал он сам, когда переступил черту.
Так закончилась история полковника Артема Буранова.