Мама ушла утром. Или это было вчера? Я уже путаю дни и ночи, потому что в комнате всегда одинаково серо и тихо. Она поцеловала меня в лоб, поцеловала Катю, сказала: «Я скоро, только найду что-нибудь поесть. Сидите тихо». И ушла.
С тех пор входная дверь не открывалась.
Первое время было даже весело. Мы с Катькой играли в шпионов, потом построили крепость из подушек. Потом мне надоело, и я читал ей книжку про Незнайку. Она маленькая, ей пять лет, и она любит, когда я читаю.
А потом мы захотели есть.
Сначала я нашел в буфете старую баранку. Мы разломили её пополам. Потом Катя нашла в кармане куртки одну конфету. Мы снова разделили. Я сказал, что мама скоро вернется и принесет целую гору еды: колбасу, хлеб, и, наверное, даже торт. Катя засмеялась и сказала, что хочет торт с розами.
Вчера было очень плохо. Живот урчал так громко, что было слышно в тишине. Я напоил Катю водой из-под крана. Вода была теплая и невкусная. Катя заплакала и сказала: «Хочу кушать». Я обнял её и сказал, что мама придет утром, вот честное слово. Утром обязательно.
Ночью я проснулся от холода. Батареи были чуть теплые. Я укрыл Катю вторым одеялом. Она даже не пошевелилась, только вздохнула во сне. Я тоже залез под одеяло и долго смотрел в потолок, слушая, как в животе делает «буль-буль».
Сегодня я проснулся оттого, что замерз. Солнца не было, за окном моросил противный дождь. Я позвал Катю, чтобы пойти на кухню и поискать в ящиках — вдруг мы что-то пропустили, какую-нибудь старую макаронину?
— Кать, вставай, — я потряс её за плечо. — Кать, хватит спать, пойдем искать клад.
Она не ответила. Лежала на боку, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку.
— Катька! — я толкнул её сильнее. — Слышишь, просыпайся!
Она была теплая. Но не двигалась. Совсем.
— Катя, не спи, — мой голос задрожал. Я сел рядом на кровати и снова начал трясти её, уже испуганно, сильно. — Ну пожалуйста, не спи! Хватит! Я сейчас папу позову, он тебе даст!
Я вскочил и выбежал в коридор. Толкнул дверь в их с мамой спальню.
— Папа!
Он лежал на кровати, прямо в одежде, в которой пришел с работы позавчера. Или три дня назад. Я уже не помню. Он не любил, когда мы будили его. Но сейчас было не до этого.
— Папа, вставай! Там Катя... она не просыпается! Пап!
Я подбежал к кровати и схватил его за руку. Рука была холодная. И тяжелая.
— Пап! — закричал я что есть силы. — Проснись! Мы не ели ничего! Катя спит и не просыпается!
Он не шевелился. Он тоже не просыпался.
Я отшатнулся и прижался спиной к стене. В комнате было очень тихо. Только дождь стучал по стеклу.
— Папа? — позвал я уже шепотом.
Тишина.
Я медленно пошел обратно в нашу комнату. Ноги были ватными, в голове гудело, а живот уже не болел. Просто сосало под ложечкой, как будто там поселилась пустота. Я подошел к Кате, поправил на ней одеяло и лег рядом, прижавшись к её теплой спине.
Мама сказала: «Сидите тихо». Мы сидели тихо.
Я закрыл глаза. Мне почему-то расхотелось есть. И расхотелось играть. Мне захотелось только, чтобы они проснулись. Все. И папа, и Катя. И пришла мама. Очень захотелось спать.
С улицы донесся лай собаки, но я его уже не слышал.