Мама ушла утром. Или это было вчера? Я уже путаю дни и ночи, потому что в комнате всегда одинаково серо и тихо. Она поцеловала меня в лоб, поцеловала Катю, сказала: «Я скоро, только найду что-нибудь поесть...
Ленка сидела на корточках посреди коридора и собирала осколки. Ваза была старая, ещё бабушкина, с пузатыми боками и позолотой. Мама купила её в прошлую командировку в Петербург и очень ею дорожила. Теперь...
Сказка «Тень и Река»
В одном древнем лесу, где деревья шептали тайны векам, а звёзды спускались по ночам умыться в росе, жила‑была Тень. Не простая тень — она умела ходить, разговаривать и даже мечтать...
Внук Сергей приехал на каникулы в деревню к бабушке
Лето в деревне начиналось для Сергея с особого запаха — смеси свежескошенной травы, парного молока и печёного хлеба. Именно так пахла бабушка Наташа, когда обнимала его на пороге старого дома с резными наличниками...
Тьма. Холод. Тяжесть земли на груди.
Александр приоткрыл глаза, но ничего не увидел — вокруг была лишь непроглядная чернота. Он попытался пошевелиться, и тут же острая боль пронзила всё тело. Грудь сдавило так, что каждый вдох давался с невероятным трудом...
История одного идеального бургера
Знаете, бывают дни, когда хочется не просто поесть. Хочется ритуала. Когда все начинается с пустого стола и тишины на кухне. Сегодня был именно такой день. Решение пришло само: я сделаю бургер...
Жизнь в деревне Утро в Малых Ветрах начиналось не с будильника, а с крика петуха. Сначала одного, за ним второго с дальнего края деревни, а потом будто по цепочке — весь птичий хор встречал рассвет. Анна Сергеевна просыпалась от этого звука, как и шестьдесят лет до этого. Она не спеша встала с кровати, подошла к окну. Запотевшие стёкла она протёрла краем ладони. На огороде лежал иней, серебряный и колючий, а над рекой стелился туман, словно кто-то развесил на кустах белые простыни. Дым из труб соседских домов поднимался ровными столбами в безветренное небо...
Осенний, задумчивый Золотой ковёр у ног, Шепчет листьями дорога. Тишину прервал щенок, У порога. Небо в свинцовых облаках, Пахнет дымом и печалью. В лужах— отблески в веках, Что бывают. Ветер гонит прочь лето, Обрывает паутинки...
Это случилось осенью, в тот странный период, когда природа уже замирает в предвкушении зимы, но еще цепляется за последние краски. Таким же был и мой дед — уже немощный, с трясущимися руками, но с невероятно живым, горящим взглядом. Он жил один в старой квартире с высокими потолками, пахнущей книгами и яблочным пирогом. Каждый визит к нему был для меня путешествием в другой мир — мир медлительный, наполненный историями. Он мог часами рассказывать о своем детстве, о войне, о бабушке, которую я почти не помнил...
В самом сердце старого-старого леса, где солнечные лучи играли в пятнах света на мягком мху, жили два друга: Ёжик по имени Колючок и Зайчонок по имени Ушастик. Таких разных друзей в лесу ещё не видывали. Ёжик был серьёзный, основательный, весь в иголках-колючках. Он ходил не спеша, обдумывая каждый шаг. А Зайчонок — это был вихрь и пушистый комочек энергии. Он то скакал, подпрыгивая от радости, то вдруг замирал, насторожив свои длинные уши, чтобы через секунду снова умчаться вперёд. Однажды осенним...
Неразлучные друзья В одном большом городе, в соседних домах, жили два неразлучных друга: Юра и Аня. Им обоим было по восемь лет, и казалось, что сама вселенная специально поселила их рядом, чтобы они вместе исследовали этот огромный и удивительный мир. Их дружба началась ещё в песочнице, когда они, трёхлетние карапузы, не поделили совок. Тогда всё закончилось слезами. Но сейчас, в восемь, они были единым целым. Юра, мальчик с веснушками на носу и торчащими в разные стороны тёмными волосами, был великим выдумщиком...
Взгляд назад Письмо нашел случайно, когда разбирал старый дедушкин сундук после его смерти. Конверт был цвета пожелтевшей слоновой кости, хрупкий, почти рассыпающийся в пальцах. Мне всегда казалось, что прошлое — это что-то монументальное, высеченное в граните учебников: даты, войны, реформы. Оказалось, оно шелестит тонкой бумагой и пахнет пылью и временем. Дедушка был человеком немногословным, прошедшим войну и прожившим долгую, на мой взгляд, очень тихую жизнь. Я знал его как человека, который мог часами молча чинить скрипучую калитку или копаться в огороде...