В Пятигорске мы успели пройти по всем знаковым местам: от места дуэли Лермонтова поднялись на вершину Машука, спустились в парк «Цветник», прошли через Эолову арфу, Провал и Лермонтовскую галерею. Про красоту этих мест можно рассказывать бесконечно, но лучше один раз увидеть. Тем более сейчас они преобразились по сравнению с нулевыми. Не помню точно, успели ли мы заехать в парки Ессентуков и Кисловодска, но местные терренкуры тоже рекомендую всем.
Хорошо отдохнув после таких масштабных прогулок, попрощавшись и, естественно, «слегка» перекусив, мы двинулись дальше. Нас ждала Адыгея и станица Гиагинская. Навигаторов тогда не было, ехали по атласам и картам. Конечно — под кассетный магнитофон. У Виталика с собой были Pink Floyd (The Pulse и The Division Bell), у меня — пара кассет Metallica, у Серёги в запасе — «Кино».
Тут надо немного рассказать про Виталика, чтобы была понятна глубина его ответов. Он, например, фанател от Pink Floyd и мог часами рассказывать про историю создания каждого альбома, про то, как и почему сложилась именно такая последовательность песен. Слушать его было интересно, если правильно задать вопрос.
Ехать нам было недолго. В голове всплывают указатели: Кошехабль, Адыгехабль. Про них — чуть позже.
То лето запомнилось ещё и первым в моей памяти наводнением на Кубани. Мосты смывало, и мы простояли в пробке на десятки километров. Движение было реверсивным — раз в час! — потому что часть моста ушла в реку.
Гиагинская уже тогда славилась молочными продуктами. Мы проехали мимо большого комбината и попали в настоящее закулисье. Классические частные дома, как в старых советских фильмах: резные наличники, ставни, много зелени, грунтовые дороги — сказка! Мама друга, который был из этих мест, тоже оказалась по-кавказски гостеприимна. Мне кажется, здесь вообще удивительное хитросплетение культур кубанских казаков и кавказских обычаев. Она была очень похожа на тебя в этом плане: та же открытость, тот же тёплый приём. Я даже представил гипотетическую ситуацию: вы с ней встречаетесь и начинаете соревноваться в гостеприимстве — кто кого перекормит и чей стол ломится щедрее.
Нас ждал первый приём, затем отдых, а наутро мы отправились по местным достопримечательностям. Казачий холм на перекрёстке дорог, пещера со сталактитами и сталагмитами с очень подходящим названием — «Нежная» (из-за небольшого возраста этих образований). А потом был пикник на речке Белой с очень аутентичным шашлыком — без мангала, прямо на камнях. Вечером мы разделились: кто-то уехал в Нальчик гулять по городу, кто-то остался у стола — общаться и продолжать застолье.
На следующий день тронулись дальше. Впереди нас ждало море и пески в Джемете. Эти места я прекрасно знал, раньше уже бывал здесь и ходил по местным барханам. Правда, встречало нас низкое серое небо. Мы разбили три палатки, поставили машины так, чтобы они закрывали лагерь от ветра, организовали кухню и отправились на пляж. Сильный ветер и штормовое предупреждение не располагали к купанию, но мы всё равно «покатались» на волнах, пока спасатели не выгнали всех из воды — шторм усилился. Ваня, тот самый, из Гиагинской, даже успел вытащить из воды парня — тот не мог справиться с обратным течением.
А дальше погода установилась отличная — на все пять дней, что мы там провели. По ощущениям первый день всегда тянется дольше: смена обстановки и новые впечатления как будто добавляют часов в сутках. Через пару часов мы уже сидели у палаток, неспешно готовили ужин, планировали время, шутили, смеялись и получали искреннее удовольствие. Серёга с Виталиком ушли наверстывать упущенное — гулять по клубам и набережной.
А к нам на стоянку подошёл дедулька — божий одуванчик с сумкой на колёсиках, которая совершенно не катилась и проваливалась в песок, и вкрадчиво спросил:
— Ребята, а хотите домашнего вина?
Долго уговаривать нас не пришлось. То самое «дедовское» вино мы смаковали все пять дней.
Наутро, часов в шесть, появились Сергей и Виталик. Хмурый Серёга бубнил что-то под нос, и они вдвоём завозились на импровизированной кухне в поисках съестного. Я вылез из палатки (я всегда рано просыпался и уже не спал). Серёга бухтел и возмущался, что больше с Виталиком он никуда и никогда не пойдёт.
Тут как раз и нужно вспомнить про специфику ответов Виталика.
— Мы сидим за столиком в местной кафешке, всем весело, закуска, дискотека! К нам подходят, — Серёга расширяет глаза и воздевает палец к небу, — САМИ (!) три девчонки, явно с желанием познакомиться! После стандартных вопросов — как зовут, как дела — задают вполне уместный вопрос: вы откуда? Виталик подключается: из Москвы, говорит. Ну, они продолжают: как доехали? И тут ЭТОТ, — палец Серёги снова ткнул в Виталика, — им отвечает. Ну как, говорит: сначала выезжаешь на МКАД, потом на М4, потом сворачиваешь на М29 до Пятигорска, обратно выезжаешь на Армавир, потом (тот самый) указатель на Кошехабль и Адыгехабль — и вот мы здесь!
Серёга сказал, что даже среди шума дискотеки физически ощущалось недоумение и полное отсутствие комментариев у совершенно обалдевших нимф. Разговор как-то сам собой сошёл на нет. Романтический момент был безвозвратно упущен.
Кажется, своим смехом я разбудил всех.
Эта история пополнила длинный список похожих, в которые Виталик попадал из-за своей дотошности. Если человек задал ему вопрос — он должен быть готов к таким, казалось бы, «правильным» ответам.
Через пять дней мы отправились обратно. Теперь уже не просто с остановками, а с расставанием: каждый оставался в своём родном городе. Мы проехали через Пятигорск, опять неспешно «перекусили». Я остался, а ребята поехали дальше, в обратном направлении.
Это было последнее лето университетских каникул. Впереди — дипломный, шестой год обучения, защита и взрослая жизнь. И, как обычно, ты была рядом. Помню, мам.