Истеричность и чувствительность мадемуазели Греты снискали ей славу особы со странностями. Ее настроение переменчиво, как апрельская погода: только что женщина была легкой и воздушной, и вдруг – накатывала волна тревоги, окрашивая мир в мрачные тона. В такие дни Грету преследовало ощущение тотальной угрозы. Она замирала хрупкой птицей, ловя каждый шорох и ожидая удара из-за угла.
В тот день на ней была ярко-голубая джинсовка с вышитыми цветами, которые казались живыми. Под курткой белела блузка с рюшами – капля нежного романтизма в ее эклектичном образе. Короткие шорты из светлого денима, расшитые яркими патчами, искрились на солнце, словно россыпь камней.
Венцом образа служила широкополая шляпа цвета спелого лимона. Грете чудилось, будто головной убор заявляет с ироничной важностью: «Я здесь королева! Без меня вы бы просто сгорели. И, кстати, лимонный – это бомба!»
Шляпа не только защищала от солнца, но и транслировала миру тот внутренний свет, который Грета еще не успела растерять. Лицо же ее почти полностью скрывали огромные круглые очки, в которых, как в зеркалах, отражался весь город.
Очки тоже не молчали. Загадочно поблескивая, они заявляли: «Я – ваш секретный агент! Прячу глаза Греты от назойливых взглядов и напускаю туману».
За их темными стеклами скрывались мысли, которые она не спешила обнажать, оставляя окружающим лишь пространство для догадок. В этих очках мадемуазель казалась героиней нуара, оберегающей свой внутренний мир от солнечных ожогов и лишнего внимания.
На ногах Греты красовались сандалии, которые при каждом шаге жизнерадостно «щебетали», будто птицы, приветствующие лето. Их насыщенный цвет перекликался с общим буйством красок, а легкая, почти летящая походка мадемуазели добавляла образу той самой свободы, которую она так отчаянно ценила.
В руках наша героиня сжимала мини-сумочку в форме сердечка – квинтэссенцию ее игривой и ранимой натуры. Этот аксессуар, казалось, был прямым слепком ее души: нежной и безоружно наивной. Сумочка, к слову, тоже оказалась из болтливых: «Смотрите, вот я – какая есть! Со всеми причудами и грезами». Переливаясь на солнце, она ставила финальный штрих в этом эксцентричном портрете.
Спокойная прогулка длилась недолго. Стоило листве в парке зашуршать под порывом ветра, как Грета вскрикнула, хватаясь за сердце:
– О господи, это заговор! Ветер – он совсем как мущина: ждешь от него перемен, а он всего лишь поднимает пыль!
За пятнадцать минут прогулки мадемуазель пережила целую лавину «катастроф». Все началось с того, что сухой кленовый лист, подхваченный вихрем, задел ее плечо. Грета вскрикнула и зажмурилась, ожидая удара судьбы. Однако, открыв глаза и увидев, как лист мирно кружится у ее ног, она внезапно разрыдалась.
– Он выбрал меня для своего последнего вальса... – прошептала она сквозь всхлипы. – Какая обреченная, надрывная красота!
Новый резкий порыв ветра заставил кроны деревьев угрожающе взреветь. Грета замерла, вцепившись в скамью; паника ледяной волной накрыла ее. В этот миг ей почудилось, что сам парк обрел голос, чтобы прогнать или покарать ее за дерзкое вторжение. Однако ужас тут же сменился театральным восторгом. Заломив руки, она воскликнула:
– О, это не просто сквозняк! Это вздох самой Земли, тоскующей по несбывшейся любви!
Следом внимание мадемуазели привлекла дрожащая рябь в глубокой луже. Ей померещилось, будто под водой шевелится чудовище. И Грета, едва не теряя сознание от страха, собралась уже броситься прочь. Но, вновь заглянув в воду, она увидела лишь зыбкие отражения облаков.
– Мои разбитые мечты… – всхлипнула она, завороженная тем, как поэтично стихия разрушает ее собственный облик.
Дальше – больше: на нее посыпались лепестки! Грета принялась отчаянно отмахиваться крошечной сумочкой, крича, что на нее «обрушилось небо». Но стоило одному нежному лепестку прилипнуть к ее влажной от слез щеке, как она затихла. Достав зеркальце, мадемуазель замерла в восхищении: это была «метка судьбы», самый трепетный поцелуй в ее жизни.
В этот момент на дорожке показался знакомый молодой человек. Мадемуазель в шутку звала его Виконтом – до титула принца он явно не дотягивал, будучи слишком простым и юным. Грете нравились мужчины иного склада: слегка «не от мира сего», как она сама.
И все же Виконт всегда был рядом, готовый стать ее опорой. Она с удивлением отметила, что с их последней встречи он возмужал, и это открытие отозвалось в ее душе неожиданным теплом.
Виконт, ставший свидетелем ее недавней борьбы со стихией, подошел ближе.
– Мадемуазель Грета, успокойтесь, это всего лишь ветер! – мягко произнес он, едва сдерживая улыбку.
Он видел, как она дрожит от эмоций, и в его внимательном взгляде читалось искреннее желание защитить ее.
– Ветер? – переспросила она, кокетливо вскинув брови. – А вдруг это ветер любви?
Ее голос стал вкрадчивым, а в глазах, только что полных слез, вспыхнул загадочный блеск. Виконт мгновенно залился краской и, окончательно смешавшись, поспешил сменить тему:
– Быть может, поговорим о чем-то более приземленном? О вашей кошке, например?
Но мадемуазель уже окончательно ускользнула в свое внутреннее королевство. Для нее этот ветер стал искусным невидимым художником: его порывы ласкали тело, рисуя на коже невидимые узоры страсти. Он не просто дул – он шептал на ухо слова, которые, подобно горячим губам, касались шеи, рассыпая по спине электрические искры и разжигая внутри томительный огонь.
Стихия играла с ее волосами, запутывая их в вихре первобытной свободы, вовлекая в танец, полный соблазна. Дыхание ветра было напоено тайными обещаниями; они невидимыми нитями тянулись к сердцу Греты, заставляя его биться в унисон с ритмом природы. Каждое прикосновение воздуха казалось ей мимолетным поцелуем, оставляющим теплый след желания.
Внезапно морок рассеялся. Грета резко вскинула голову, в ее глазах вновь заметалась глубокая тревога. Дыхание участилось, а взгляд лихорадочно ощупывал пустоту, будто мадемуазель пыталась поймать за хвост невидимую угрозу.
– О, Виконт, – произнесла она с внезапной убежденностью, – вы ничего не понимаете! Ветер может быть… пугающе страстным!
В этот миг с дерева сорвалась тяжелая шишка и с глухим стуком ударилась о землю. Тишина парка взорвалась для Греты грохотом канонады. Вскрикнув, она подпрыгнула и, потеряв равновесие, рухнула прямо в объятия молодого человека. Тот среагировал мгновенно: ловко подхватил ее, не упуская шанса прижать к себе крепче.
– Мадемуазель, – его голос обрел неожиданную твердость, – если это действительно ветер любви, позвольте мне стать вашим штурманом!
Грета замерла в его руках. Тревога в ее глазах сменилась лукавым блеском, а на губах заиграла улыбка. Ветер продолжал перебирать ее локоны, но теперь его порывы лишь подчеркивали интимность момента. В воздухе разлилось то особенное электричество, которое предвещает начало большой истории.
Дыхание мадемуазели постепенно выровнялось. Наслаждаясь моментом, она посмотрела на него с плохо скрываемым восторгом и прошептала:
– Штурманом? Что ж, посмотрим на ваше поведение… Маркиз.
В этот день Грета больше не боялась ветра. Из коварного преследователя он превратился в союзника, принесшего ей главное – очередное упоительное приключение и робкую надежду.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.