В городе Алексея Ивановича знали как важного государственного чиновника, человека весомого и уважаемого. Четверть века он прожил с супругой в верном браке, и даже высокое положение не стало для него поводом для измен. После того как жена скончалась от почечной недостаточности, Алексей Иванович замкнулся в себе. Он продолжал работать, но делал это механически, а ночевать всё чаще оставался прямо в кабинете — возвращаться в опустевший дом не было ни сил, ни желания. Коллеги и приятели звонили с соболезнованиями, а некоторые знакомые дамы тут же перешли к активным действиям, наперебой предлагая поддержку и сочувствие. Но он не желал ничьей помощи и наотрез отказывался от общения, полностью отгородившись от внешнего мира.
Елена трудилась у него секретарём уже третий год, однако Алексей Иванович практически не обращал на неё внимания. Она, как и положено, стучала по клавишам, отвечала на звонки, подавала кофе — словом, делала свою обычную работу, оставаясь для начальника чем-то вроде привычного элемента интерьера. После кончины его жены Елена не стала менять манеру поведения. Она по-прежнему держалась в тени, добросовестно исполняя служебные обязанности. Утром, как всегда, ставила перед ним чашку кофе, но вскоре начала незаметно подкладывать на стол бутерброды или домашние пирожки — когда замечала, что он снова пропускает обед.
Если Алексей Иванович засиживался допоздна, Елена оставалась в приёмной: разбирала бумаги, приводила в порядок документацию или просто читала книгу под светом настольной лампы. Первое время он даже не обращал на это внимания — выходил из кабинета, рассеянно кивал ей и уезжал. Ему и в голову не приходило, что девушка потом вызывает такси и едет через весь город, чтобы утром снова появиться на работе раньше него.
Однажды, закончив работу далеко за полночь и выйдя в приёмную, он вдруг остановился и пристально посмотрел на девушку — в этот момент в его сознании что-то переменилось. Елена спала, положив голову на сложенные на столе руки. Алексей Иванович осторожно коснулся её плеча:
— Елена, вы в порядке?
Она вздрогнула, резво подняла голову и, густо покраснев, уставилась на него, словно её застигли за каким-то постыдным занятием.
— Ох, извините... — пробормотала она, но Алексей Иванович, нахмурившись, перебил:
— А вы почему до сих пор здесь? Почему не ушли домой вовремя, как остальные?
Она пожала плечами и ответила ровно, без тени кокетства:
— Я подумала, раз вы задерживаетесь, возможно, вам что-то потребуется.
— Немедленно отправляйтесь домой, — отрезал он тоном, не допускающим возражений.
Елена улыбнулась, кивнула и принялась собирать вещи. Алексей Иванович уже направился к выходу, но через минуту вернулся.
— Вы на машине? — поинтересовался он тем же строгим тоном.
— Нет, но я такси вызову, не беспокойтесь, — отмахнулась Елена.
— Какое такси? Я отвезу вас. Говорите адрес, — заявил он безапелляционно.
— Не стоит, мне ведь в другой конец города, — засомневалась девушка. — А вам завтра рано вставать.
— Погодите, — до него наконец дошло, — когда я прихожу утром, вы уже на месте. Получается, вы сидите здесь до моего ухода, поите меня кофе, а потом тащитесь на край города и снова встаёте ни свет ни заря?
Елена повела плечом:
— Это моя работа.
Алексей Иванович задумался. Неужели он настолько погрузился в своё горе, что не замечал такого искреннего участия со стороны этой молодой женщины?
— Значит так, я вас отвезу, — подвёл он черту.
Он довёз Елену до дома, а наутро, несмотря на её протесты, отправил в отгул. А через некоторое время пригласил в ресторан.
Знакомые, конечно, судачили за его спиной:
— С ума сошёл на старости лет, на молодых потянуло. Ещё и года не прошло после жены, а уже секретарша его окрутила.
Но Алексею Ивановичу было плевать на пересуды. Он просто влюбился — искренне и глубоко. А Елена, в свою очередь, давно питала к нему тёплые чувства, но никогда не позволяла себе даже намёка на это.
Когда Алексей Иванович привёл в дом новую жену, его сын Андрей опешил. Девушка оказалась всего на пару лет старше него самого. Как-то раз, подмигнув, он шепнул Елене:
— Что, нравятся состоятельные пожилые мужчины?
Елена сделала вид, что не заметила пошлости, но Андрей не успокаивался — постоянно подкалывал её, отпускал колкости. Несмотря на молодость, она оказалась достаточно мудрой, чтобы не жаловаться мужу и не провоцировать конфликт между отцом и сыном. Она просто старалась держаться от пасынка подальше.
Однажды вечером Алексей Иванович задержался на работе. Андрей, нигде не служивший, бездельничал дома, потягивая коньяк. Елена же решила устроить мужу романтический ужин. Андрей расположился в кресле у камина с бокалом и не сводил с мачехи глаз. Прошёл уже год с тех пор, как отец женился, но новая супруга, моложе его на четверть века, всё ещё будоражила воображение пасынка.
Пользуясь отсутствием отца и собственным подпитием, Андрей набрался наглости. Поставив бокал на каминную полку, он бесшумно подошёл к Елене со спины, протянул руки к её талии и зашептал:
— Ну как, не приелся ещё старик? Не тянет на молодое, крепкое тело? Только не говори, что ты его по большой любви любишь — не поверю. Ты же из-за денег с ним.
Он прижал её к себе и горячо зашептал на ухо:
— А я тебе покажу, что такое настоящая страсть.
Елена спокойно, но твёрдо убрала его руки, развернулась и посмотрела на него с таким ледяным презрением, что Андрей на мгновение опешил.
— Запомни, щенок, — процедила она сквозь зубы, — если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне ближе чем на метр, я тебя уничтожу. Обещаю.
Она брезгливо отряхнула блузку в тех местах, к которым прикасался Андрей, будто стряхивая грязь.
— И что ты пытаешься мне доказать? — продолжила она, не повышая голоса. — Что ты никчёмный неудачник? Ты просто приживала, ищешь, к кому бы присосаться. Без отца ты пустое место. Дырка от бублика. Это ты с ним из-за денег, а не я. Твой отец — настоящий мужчина, он умеет любить, в отличие от тебя, пустого и самовлюблённого эгоиста. Для меня ты просто ноль.
Она поправила выбившуюся прядь и отвернулась к столу, намереваясь продолжить сервировку. Но её слова лишь раззадорили Андрея. Он грубо схватил её за запястье и рывком развернул к себе.
— Ах ты, тварь! Да я тебя... — зашипел он, замахиваясь.
Но закончить угрозу он не успел — в комнате внезапно появился отец. Оказалось, Алексей Иванович всё это время стоял в тени у двери и слышал каждое слово, видел всю отвратительную сцену.
— Убери руки, — раздался ледяной голос Алексея Ивановича. В этом спокойном тоне чувствовалась такая угроза, что Андрей невольно отшатнулся и выпустил руку мачехи.
— Пап, это не то, что ты подумал! — залепетал Андрей, но отец оборвал его:
— Ключи на стол и вон из дома. Больше ты мне не сын, а у тебя нет отца.
— Ты из-за этой... из-за неё? — пьяно усмехнулся Андрей. — Я же твой родной сын!
— Это моя жена, и я не потерплю, чтобы какой-то щенок так с ней обращался. Жить будешь в бабушкиной квартире, но чтобы глаза мои тебя больше не видели. Ни копейки от меня не получишь. Пошёл вон.
Алексей Иванович указал сыну на дверь, не позволив даже собрать вещи. Андрей слишком хорошо знал отца: раз принял решение, не отступит. Значит, придётся выкручиваться самому. Работать он не привык и не собирался, всегда жил за счёт своей привлекательности и умения нравиться женщинам, легко меняя покровительниц. Теперь ему требовалась постоянная спутница, которая обеспечивала бы его и не заставляла трудиться. И такая женщина вскоре нашлась.
С той самой ночи прошло около месяца.
С детства Наталья обожала ездить с отцом на работу. Владимир Фёдорович владел в городе сетью клиник, и дочь постоянно крутилась рядом, впитывая всё как губка: слушала разговоры, наблюдала, запоминала. К выпускному классу она твёрдо решила, что продолжит отцовское дело, станет его правой рукой, а со временем и надёжной преемницей. Даже в студенческие годы Наталья не оставляла клиники: приезжала, вникала в документацию, изучала финансовые отчёты и другие тонкости.
К тридцати годам она уже вполне могла заменить отца на любых переговорах, заключала выгодные контракты и улаживала самые деликатные вопросы. Она с головой ушла в бизнес, словно в омут, из которого не было возврата. Отдых, подруги, личная жизнь — всё это осталось за бортом. Ей казалось, что стоит лишь на миг ослабить контроль — и всё рухнет. Так рассуждала девушка, слишком рано взвалившая на плечи тяжёлую ношу ответственности за отцовскую империю.
Владимир Фёдорович, глядя, как уверенно дочь ведёт дела, решил, что пришло время уйти на покой. Однажды, когда Наталья заехала к родителям на ужин, отец завёл разговор:
— Наташ, мы с мамой уже не молодеем. Всю эту империю мы строили для тебя. Теперь пришёл и наш черёд отдохнуть.
— Ой, пап, ну скажешь тоже, «не первой свежести», — легкомысленно отмахнулась Наталья, не придавая значения его словам.
— Мы с мамой купили небольшой домик на Лазурном берегу и хотим перебраться туда. А весь бизнес я перепишу на тебя. Станешь полноправной хозяйкой, а нам с мамой накопленного за глаза хватит.
— Вы меня бросаете? — опешила Наталья.
— Что ты, что ты, — замахал руками отец. — Ты всегда сможешь к нам приехать, да и мы на связи. Вот если бы ещё замуж тебя удачно выдать — тогда бы мы были совсем спокойны. — Он вздохнул. — Но ты же, кроме работы, никого не видишь. Где нам тебе жениха искать?
— Пап, ну какое замужество? — рассмеялась Наталья. — Мне вообще не до того. Да и времени полно, я ещё молодая.
— Какой там вагон? — вмешалась мама. — Тебе уже тридцать! А когда же детей рожать будешь?
— Мам, а ты сама во сколько меня родила? — с укоризной посмотрела на неё дочь. — В тридцать пять. Так что я пока что отстаю от твоего графика.
Наталья и представить не могла, что после отъезда родителей в её душе образуется такая пустота, которую не заполнить даже любимой работой.
Ольга, помощница Натальи, заглянула в кабинет:
— Наталья Владимировна, я записала вас на автомойку к трём, как вы и просили.
— Спасибо, Оль. А то моя машина уже больше на поросёнка смахивает, чем на приличную иномарку, — усмехнулась Наталья.
Пока машину мыли, Наталья устроилась в зале ожидания на мягком диване и попыталась разобрать рабочую почту, но толстые стены напрочь глушили мобильный интернет. В это же время на мойку заехал и Андрей — привести в порядок машину, подаренную очередной пассией. Ему объявили, что ожидание составит минут двадцать, и он, кивнув, прошёл в уютный холл, где сразу заметил одинокую женщину с ноутбуком. Его цепкий взгляд мгновенно выхватил из обстановки её статус: дорогие часы, сумка известного бренда, строгий костюм из добротной ткани и элитная обувь.
Наталья раздражённо отложила телефон — сеть не ловила. Она снова уткнулась в ноутбук, пытаясь отправить письма. Андрей, проходя мимо к кофейному аппарату, негромко бросил:
— Если сеть ищете, здесь только через пароль от заведения. Могу подсказать, я тут часто бываю.
Наталья подняла глаза, на мгновение задержала на нём взгляд и сухо кивнула:
— Будьте любезны.
Андрей продиктовал пароль и устроился в кресле напротив, делая вид, что поглощён своим телефоном, но краем глаза наблюдал, как женщина подключается к сети и быстро печатает ответы. Спустя несколько минут Наталья отложила ноутбук, потёрла переносицу и устало посмотрела в окно. Андрей тут же отвлёкся от экрана и с лёгким сочувствием в голосе заметил:
— Выглядите усталой. Тяжёлый день?
— Они у меня все такие, — вздохнула она, но в голосе уже не было прежней отчуждённости.
— А знаете, через дорогу есть симпатичный бар, — доверительно понизил голос Андрей. — Там подают замечательное вино. И кофе, кстати, тоже.
— С незнакомыми мужчинами я не пью, — отрезала Наталья, но в уголках её губ мелькнула тень усмешки.
— А я и не предлагаю, — легко парировал Андрей, поднимаясь. — Я просто делюсь полезной информацией на будущее. Всего доброго.
Он поднялся и, не оглядываясь, вышел. Наталья поймала себя на том, что провожает его взглядом.
Спустя неделю Наталья, оставив машину у офиса, всё же решила заглянуть в тот бар. Вино и впрямь оказалось достойным.
— Ну как, не обманул я насчёт вина? — раздалось за спиной. Обернувшись, Наталья увидела того самого мужчину с мойки. — Я иногда захожу сюда отвлечься от дел, — улыбнулся он.
— Действительно, неплохое, — согласилась она.
Он чуть помедлил, затем спросил:
— Не возражаете, если я составлю компанию?
Андрей, изображая неуверенность, поинтересовался:
— А ваш супруг не будет ревновать?
— Я не замужем, — пожала плечами Наталья.
К концу вечера Наталья знала о своём новом знакомом уже немало: его звали Андрей, он был не женат и, как он сам выразился, «свободный художник». Что именно скрывается за этим ёмким определением, она уточнять не стала, а он и не думал распространяться. В её душе, истосковавшейся по чему-то светлому и тёплому, пустота, образовавшаяся после отъезда родителей, начала понемногу заполняться. Ей казалось, что рядом с этим лёгким, ненавязчивым человеком она наконец-то может перестать быть железной леди и позволить себе быть просто женщиной. Андрей же, в свою очередь, с удовлетворением наблюдал, как на его крючок попадается очередная обеспеченная спутница, готовая оплачивать его счета.
Когда Наталья позвонила родителям и сообщила, что у неё скоро свадьба, отец встревожился не на шутку. Его единственная дочь собралась замуж за человека, о котором они ничего не знают. Он настоял на том, чтобы составили брачный контракт.
— Это для твоего же спокойствия, дочка, — убеждал он её по телефону. — Жизнь непредсказуема, и я не допущу, чтобы какой-то посторонний человек мог оставить тебя без всего, что мы создавали.
— Хорошо, пап, я согласна. А ты поможешь его подготовить? — ответила Наталья.
Через несколько дней на её электронную почту пришёл готовый документ. В нём оговаривалось, что в случае развода по инициативе жены муж получает солидную денежную компенсацию, но если инициатором выступает супруг, он не получает ничего. Что касается наследства, то после смерти Натальи всё имущество делилось по закону, если только не будет составлено завещание в пользу другого лица.
Андрей, прочитав контракт, скривился, но попытался изобразить лёгкую обиду:
— То есть ты мне не доверяешь? К чему все эти юридические формальности, если мы любим друг друга?
— Андрюш, это просто бумага, которая делает всех спокойнее, — мягко, но уверенно возразила Наталья. — Мы ведь не собираемся разводиться, правда?
Ему ничего не оставалось, как проглотить недовольство. В его положении было бы глупо диктовать условия.
Беременность наступила почти сразу, и это совершенно не входило в расчёты Андрея. «Только ребёнка мне не хватало! Теперь ещё и наследство делить на этого выродка!» — промелькнула в его голове ледяная мысль, и он лихорадочно начал искать способ, как устранить нежеланного наследника.
Сопровождая жену на приём к врачу, который должен был принимать роды, Андрей присмотрелся к доктору. У него был намётанный глаз на людей, падких на деньги. Подкараулив врача вечером у подъезда, он без обиняков предложил сделку.
— Мне нужно, чтобы ребёнка не существовало, — заявил он, глядя тому прямо в глаза.
— Вы что предлагаете? Я не убийца, — побледнел доктор и попятился.
— Да кто говорит об убийстве? — раздражённо поморщился Андрей, поражаясь его тупости. — Речь о другом: жена не должна никогда увидеть этого ребёнка. А как это устроить — твоя забота, ты же врач. Заплачу хорошо.
— Я… я подумаю, — заикаясь, пробормотал тот, лихорадочно соображая, как выпутаться.
Наталья с нетерпением ждала появления первенца. Она уже обустроила для малышки комнату и, узнав, что будет девочка, накупила горы кружевных платьиц, крошечных пинеток и пушистых игрушек. Ольга, её помощница, как-то с улыбкой заметила:
— Наталья Владимировна, говорят, что нельзя покупать вещи для будущего малыша — плохая примета.
— Ой, Оль, не сглазь, — отмахнулась Наталья. — Всё у нас будет хорошо, я верю.
Беременность протекала на удивление легко: ни токсикоза, ни отёков, ни болей. Поэтому, когда в день родов врач встревоженно сообщил, что возникли серьёзные проблемы с плодом, Наталья похолодела от ужаса.
— Не волнуйтесь, Наталья Владимировна, — успокаивающе произнёс подкупленный акушер. — Мы сделаем всё возможное. Случаи и посложнее бывали. Вы ничего не почувствуете.
Она полностью доверяла персоналу собственной клиники, даже не подозревая, что за её спиной сплёлся чудовищный заговор. Акушер, медсестра и неонатолог — все были куплены Андреем. После общего наркоза Наталье сообщили, что девочка родилась мёртвой и её утилизировали согласно медицинским правилам. Андрей так мастерски изображал горе, так искренне рыдал вместе с женой, что у неё не возникло ни тени сомнения. Она так и не узнала, что её дочь, живая и здоровая, была отвезена в дом малютки.
После выписки Наталья словно провалилась в чёрную, вязкую яму, из которой не было сил выбраться. Только работа заставляла её по утрам подниматься с постели. Она доводила себя до изнеможения, возвращалась домой поздно вечером и падала на кровать без сил, почти не замечая мужа. Со временем его общество начало её раздражать: его плоские шутки, навязчивая, но какая-то пустая забота, его откровенное безделье. Наталья всё чаще задумывалась, откуда у него деньги. Однажды она задала этот вопрос прямо.
— Я всё-таки хочу понять, — начала она, глядя ему в глаза.
— Ну, давай, спрашивай, — напрягся Андрей, но постарался принять беззаботный вид.
— Чем именно ты занимаешься? Где ты работаешь? Ты нигде официально не числишься, но у тебя постоянно новая одежда, дорогие часы ты меняешь каждый год.
Андрей изобразил обиду:
— Ты серьёзно? Спустя пять лет брака ты решила, что я сижу у тебя на шее?
Он демонстративно отвернулся к окну, но через минуту снова посмотрел на неё, теперь с укоризной:
— У меня есть сбережения, оставшиеся с прошлой жизни. А занимаюсь я тем, чтобы тебе было комфортно. Я просто хочу, чтобы ты возвращалась в уютный дом, где тебя любят и ждут. Разве это плохо?
— Ясно, — устало ответила Наталья, чувствуя, что правды она так и не услышала.
Вскоре здоровье дало трещину. Сначала появились головные боли — мучительные, давящие, от которых не помогали таблетки. Затем подступили слабость и тошнота. Память начала подводить: однажды она забыла о важных переговорах, в другой раз чуть не уснула за рулём, чудом не вылетев на встречку. Пришлось нанять водителя. Врачи разводили руками, списывая всё на переутомление, послеродовую депрессию и хронический стресс.
Утром, выходя из дома, Наталья потеряла сознание прямо на крыльце. К счастью, соседка, загоравшая на балконе, заметила это и вызвала скорую. Наталью поместили в отдельную VIP-палату, но она не реагировала ни на голоса, ни на прикосновения, не открывала глаза и не двигалась. Анализы показали тяжёлую картину: токсическая энцефалопатия неуточнённого происхождения, хроническая интоксикация, пограничное состояние между глубокой комой и вегетативным существованием.
Лечащий врач, Денис Александрович Соколов, мужчина лет сорока, долго изучал историю болезни и терялся в догадках. Симптомы явно указывали на отравление, но никаких следов ядов в крови обнаружено не было. Он решил поговорить с мужем пациентки.
— Я ей сто раз говорил: работа её угробит, — с готовностью поделился Андрей. — Это же колоссальный стресс для организма. Вставать ни свет ни заря, пахать до ночи. А вы знаете, что она ребёнка потеряла? После этого она стала сама не своя: злая, дёрганая. Вот и результат. — Он вздохнул. — Знаете, последнее время она даже в спальню меня не пускала, запиралась наверху. Я на первом этаже спал. Только одно просила — чтобы в доме тепло было. Она всё время мёрзла, так что приходилось каждый вечер камин растапливать.
Соколов слушал, и его не покидало ощущение, что муж пациентки словно оправдывается, перекладывает с себя вину. Денис поймал себя на мысли, что этот человек ему чем-то неприятен, но одёрнул себя: нельзя судить предвзято, даже если интуиция подсказывает обратное.
В последнее время Соколову приходилось разрываться между работой и домом. После того как жена ушла от него, оставив на руках приёмную дочь Дашу, он в одиночку таскал ребёнка по садикам, кормил, укладывал спать. Коллеги, зная его ситуацию, посоветовали нанять няню на вечернее время. Он последовал совету, и ему подыскали ответственную пожилую женщину. Денис наконец-то смог вздохнуть свободнее и спокойно работать.
В браке у них с женой своих детей не получилось из-за его проблем со здоровьем. Желая спасти семью, Денис предложил удочерить ребёнка. Жена долго сомневалась, но в конце концов согласилась. Дашу они взяли из дома малютки. Девочка росла спокойной и не доставляла хлопот, пока у неё не начали расти волосы. Она оказалась огненно-рыжей. К трём годам её лицо покрылось веснушками, а на щеке появлялась очаровательная ямочка, когда она улыбалась. Жена Дениса постепенно стала отдаляться от малышки, а в один далеко не прекрасный день заявила, что уходит.
— Я так больше не могу, — сказала она, избегая смотреть на него. — Не могу видеть эту рыжую. Все вокруг тычут пальцем, думают, что я её нагуляла. А я не могу объяснить каждому, что она не моя. Ты сам запретил говорить. Я хочу начать новую жизнь, родить своего ребёнка. Думала, что смогу её любить, но не смогла.
Так Денис остался один с трёхлетней дочкой, став для неё и матерью, и отцом.
Когда в клинику привезли Наталью, Денис впервые обратил внимание на удивительное сходство цвета её волос с волосами Даши. А когда с пациентки смыли макияж, стали заметны и веснушки. «Какое странное совпадение», — подумал он тогда, но вскоре забыл об этом, погрузившись в работу.
Пока Наталья лежала в больнице, Андрей не терял времени даром. Он разыскал нечистого на руку нотариуса, готового за вознаграждение подтвердить, что его жена в здравом уме и твёрдой памяти составила завещание в пользу мужа. Иначе после её смерти ему досталась бы лишь малая доля наследства, а он уже увяз в долгах по самую макушку.
Наталья то приходила в сознание, то снова проваливалась в забытьё. Это пограничное состояние тревожило Соколова всё сильнее. «Чем же ты так отравилась?» — мысленно спрашивал он, в сотый раз перечитывая анализы. Все симптомы указывали на интоксикацию, но яд не находили.
В тот вечер няня, которая должна была сидеть с Дашей, позвонила и извинилась:
— Денис Александрович, у меня дочка неожиданно приехала. Простите великодушно, я вам Дашеньку в клинику привезу, если можно?
Делать нечего, пришлось согласиться. Шустрая малышка быстро заскучала в сестринской, и как только взрослые отвлеклись, выскользнула в коридор и отправилась исследовать этаж, заглядывая во все палаты подряд. Зайдя в палату к Наталье, она удивилась, что женщина лежит одна.
— Вам здесь, наверное, скучно одной? — спросила она, подойдя поближе и встав на цыпочки, чтобы рассмотреть лицо пациентки. — Ой, а у меня такие же волосы, как у вас! А почему вы молчите?
Девочка задавала вопрос за вопросом, но ответа не получала. В коридоре послышались шаги, и Даша, вспомнив, что ей строго-настрого запрещено выходить из сестринской, испугалась, что её будут ругать. Она юркнула под кровать и прикрылась свисающей простынёй.
В палату вошёл мужчина и заговорил по телефону, не подозревая о присутствии ребёнка.
— Сегодня, и никак иначе, — услышала Даша его взволнованный шёпот. — Если она умрёт, мне и той доли не хватит долги раздать. А если очнётся, я вообще ничего не получу. Так что забираю её, а ты оформляй завещание, как договаривались. Какие ещё дети? Нет у неё детей. Была когда-то дочь, да сплыла. Всё, не могу говорить.
В этот момент в палату действительно вошёл Денис. Андрей резко обернулся на звук шагов и, встретившись с пристальным, изучающим взглядом Соколова, нервно добавил в трубку:
— Кажется, он что-то заподозрил, — и поспешно сбросил вызов.
— Нам некогда тут лежать, — с порога заявил Андрей, пряча телефон в карман. — Выписывайте. От вашего лечения всё равно толку нет, а дома и стены помогают.
— Состояние вашей супруги нестабильно, я бы не рекомендовал, — попытался возразить Денис.
Но Андрей был непреклонен. Даше надоело сидеть в душном убежище, к тому же она услышала голос отца и решила, что теперь её точно не будут ругать. Она вылезла из-под кровати, до смерти перепугав Андрея. Тот медленно переводил взгляд с девочки на Наталью и обратно — и только слепой не заметил бы их поразительного сходства. Денис проследил за его взглядом и тоже был поражён. Он, как врач, с особой чёткостью видел схожие черты лица, одинаковый разрез глаз, несмотря на бледность и осунувшиеся щёки Натальи.
— Даша, что ты здесь... — начал было отец, но девочка, не сводя глаз с Андрея, перебила его:
— Это вы сказали, что тётя может умереть? А что значит — «была дочь, да сплыла»? Это она и есть та дочка, которая сплыла? — бесхитростно спросила она. — Я могу быть её дочкой. У меня папа есть, а мамы нет. Она ушла, сказала, что рыжая девочка ей не нужна.
В этот момент веки Натальи дрогнули. Мониторы зафиксировали резкое учащение пульса. Она медленно открыла глаза и ясным, осмысленным взглядом посмотрела на мужа. По спине Андрея пробежал ледяной озноб.
— Я всё слышала, — прошептала она пересохшими губами. — Доктор, вызывайте полицию.
Андрей рванул к выходу, но Денис, оказавшись проворнее, перехватил его, заломил руку и удерживал до приезда полиции. Вскоре вся правда выплыла наружу. Желая смягчить свою участь, Андрей рассказал всё: как травил жену угарным газом через неисправную заслонку камина, как подкупил врачей, чтобы инсценировать смерть новорождённой и сдать её в детдом, и как нашёл нотариуса, готового за деньги подделать завещание. Позже тест ДНК подтвердил то, что и так было очевидно — Даша приходилась Наталье родной дочерью.
Выяснив причину интоксикации, Соколов немедленно назначил правильное лечение, которое быстро поставило Наталью на ноги. Андрея осудили и отправили в тюрьму, откуда он писал покаянные письма, но бывшая жена сжигала их, не читая.
Дениса разрывало на части. Наталья была биологической матерью Даши, которую он любил как родную. Он понимал, что по закону ребёнок должен остаться с ней, и от одной мысли о разлуке с девочкой у него сжималось сердце. Наталья, видя его терзания, однажды сама подошла к нему и твёрдо сказала:
— Денис, вы для Даши настоящий отец. Я не вправе отнимать её у вас. Давайте растить её вместе. А там — как жизнь повернётся.
Это решение оказалось единственно верным. Ровно через год они сыграли свадьбу.