Утром я спустилась в столовую с твёрдым намерением следить за Ириной. Она уже сидела за столом, идеально причесанная, накрашенная, в шёлковом халате поверх дорогого платья. Слишком нарядная для завтрака в полуразрушенной усадьбе.
— Доброе утро, София, — пропела она. — Выспалась?
— Доброе утро, — ответила я, садясь как можно дальше от неё, но так, чтобы видеть каждое движение.
Отец уже пил кофе, уткнувшись в газету. Дядя Павел нервно помешивал чай, поглядывая на Ирину. Сёстры ещё спали — они никогда не вставали раньше одиннадцати.
Надежда внесла поднос с завтраком — яичница, тосты, свежий чай. Ирина оживилась.
— Как чудесно пахнет! Надежда, вы настоящая волшебница. Налейте мне чаю, пожалуйста.
Надежда налила. Ирина взяла чашку, поднесла к губам, но не выпила. Поставила обратно.
— А вы, Константин? — обратилась она к отцу. — Вы такой бледный сегодня. Не выспались?
Отец что-то буркнул в ответ, не поднимая глаз. Ирина улыбнулась и вдруг, как бы невзначай, потянулась к чайнику.
Я замерла. Её рука на секунду задержалась над чайником, что-то мелькнуло в пальцах — маленький пузырёк? — и исчезло.
— Давайте я вам налью свежего, — проворковала она, поднимая чайник. — Этот, кажется, остыл.
Она налила чай в чашку отца и поставила перед ним.
— Пейте, Константин. Вам нужно согреться.
Отец машинально взял чашку. Я смотрела, как она подносится к его губам, и вдруг поняла: там яд.
— Папа! — крикнула я так громко, что все вздрогнули. — Не пейте!
Отец замер, чашка застыла в воздухе.
— Что случилось? — спросил он.
— Чай... — я запнулась. Что сказать? Что я видела, как Ирина что-то сыпала? Доказательств у меня не было.
— Чай пахнет странно, — выкрутилась я. — Мне кажется, он испорчен.
Ирина рассмеялась — легко, непринуждённо.
— Какая чувствительная девочка! Действительно, чай может быть немного терпким. Это такой сорт, София. Лапсанг, он с копчёным вкусом.
— Я не пью такой, — отрезал отец и поставил чашку на стол. — Надежда, сделай мне кофе.
Ирина на секунду замерла. В её глазах мелькнуло что-то злое, но тут же исчезло, сменившись сладкой улыбкой.
— Как хотите, Константин. А я выпью.
Она поднесла свою чашку к губам и сделала глоток. Я следила за ней в оба. Ничего. Чай как чай.
Может, мне показалось? Может, никакого яда не было?
Но я знала, что не показалось. Я видела этот пузырёк. Ирина что-то подсыпала в чайник. Но если яд был там, почему она сама пьёт?
Я посмотрела на чайник. На дне ещё оставался чай. И вдруг я поняла: чайник двойной? Или она насыпала яд не в чайник, а прямо в чашку отца, когда наливала?
Да! Когда она брала чашку, её рука задержалась над ней. Она могла подсыпать что-то именно в эту чашку.
— Папа, — сказала я. — Можно я доем в своей комнате? Голова болит.
— Иди, — разрешил отец.
Я встала и, проходя мимо стола, незаметно схватила салфетку, которой была накрыта чашка отца. Та самая, на которую мог упасть яд, если просыпался мимо.
— София! — окликнула меня Ирина. — Ты салфетку забыла?
— Это не моя, — ответила я, не оборачиваясь, и вышла.
На чердаке я развернула салфетку. На ней было маленькое влажное пятно — чай, пролитый, когда отец ставил чашку. Я осторожно понюхала. Пахло чаем. Но чем-то ещё? Миндалем? Я не была уверена.
Надо было проверить. Но как? Мои реактивы на чердаке, но для анализа нужно время.
Я спрятала салфетку в банку и задумалась. Если Ирина пыталась отравить отца, значит, она знает, что он может быть опасен для неё. Или что он знает слишком много. Или она хочет убрать его, чтобы дядя Павел получил всё.
Игра становилась смертельной.
Я сидела на чердаке, сжимая в руках салфетку, и пыталась унять дрожь в руках. Если бы я не заметила, если бы не закричала вовремя, отец мог бы сейчас умирать в столовой. Или уже лежать мёртвым. От этой мысли становилось дурно. Что бы я ни думала о нём, как бы ни обижалась на его холодность и равнодушие, он оставался моим отцом. И я не хотела его смерти.
Но кто такая Ирина на самом деле? Просто бывшая подружка дяди Павла или наёмная убийца, которую прислали те, кто стоял за Полонским? Или, может быть, она работает на кого-то ещё, о ком мы даже не догадываемся? Я вспомнила её глаза, когда она смотрела на отца, — в них не было ни тепла, ни жалости. Только холодный расчёт. Эта женщина опасна. И она в нашем доме. Надо предупредить маму и решить, что делать дальше.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91