Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Dosnaranjas_TV

Женщина ушла

Она ушла тихо, это было так на неё похоже, всегда боялась побеспокоить, занять чужое место, занять чужое время, выразить свои настоящие чувства. Даже смерть её была какой-то стеснительной. Она была красива той странной, погашенной красотой, которую замечаешь только на старых фотографиях, где она вдруг, на мгновение, забывала спрятать взгляд. И тогда становилось видно, что там внутри, был свет, очень яркий. Она его гасила всю жизнь, действиями, которых не совершала, мечтами, которые не исполняла, картиной, которую не решилась повесить на стену, фразой, которую проглотила, потому что «так нельзя» и «что подумают». Она была умна и талантлива той особой женской одарённостью, которая уходит в песок, в тихие вечера, чтобы только никто не заметил, не попросил большего. Потому что большего она боялась, не людей, боялась своего права на счастье. Её довели, не криками, не скандалами, ее довели те самые «прилично» и «надо», которые плетутся за женщиной по пятам, как осенние листья, прилипшие к

Женщина ушла.

Она ушла тихо, это было так на неё похоже, всегда боялась побеспокоить, занять чужое место, занять чужое время, выразить свои настоящие чувства.

Даже смерть её была какой-то стеснительной.

Она была красива той странной, погашенной красотой, которую замечаешь только на старых фотографиях, где она вдруг, на мгновение, забывала спрятать взгляд. И тогда становилось видно, что там внутри, был свет, очень яркий.

Она его гасила всю жизнь, действиями, которых не совершала, мечтами, которые не исполняла, картиной, которую не решилась повесить на стену, фразой, которую проглотила, потому что «так нельзя» и «что подумают».

Она была умна и талантлива той особой женской одарённостью, которая уходит в песок, в тихие вечера, чтобы только никто не заметил, не попросил большего. Потому что большего она боялась, не людей, боялась своего права на счастье.

Её довели, не криками, не скандалами, ее довели те самые «прилично» и «надо», которые плетутся за женщиной по пятам, как осенние листья, прилипшие к мокрым туфлям. Довели моральные нормы, похожие на серые заборы, за которые нельзя заглядывать. Довели принципы, которые стали клеткой, страхи, огромные, как тени от лампы в пустой комнате, страхи, что она недостаточно хороша, чтобы просто жить так, как хочется.

Она так и не раскрылась, осталась бутоном, который забыл, что прекрасный цветок!

Но я смотрю на её внучек, на девочек, которые выросли, где пахло её несбывшимися мечтами и надеждами Они другие, её страх не передался им по наследству. Они громкие, они иногда совершают глупости, иногда ошибки, иногда непростительные для «приличного общества» вещи.

И я думаю, это она им позволила, это её так и не выпущенная на свободу жизнь перелилась в них, как вино через край. Она, как могла, учила их не бояться, не словами, а этим своим трагическим молчанием, этой своей так и не сыгранной ролью.

В память о ней они не будут бояться. Будут жить громко, будут спотыкаться, будут влюбляться не в тех и уезжать не туда. Будут жить так, как она себе не позволяла.

Бедная моя, хорошая! Ты ушла тихо, но оставила после себя бурю. Они будут жить за себя и за тебя и это, наверное, единственное, что утешает, когда думаешь о женщине, которая так и не решилась быть счастливой, но подарила это право другим.

Сегодня ушла наша бабушка Женя, она навсегда с нами, пока мы ее помним!