В десятом классе у них неожиданно оказалось, что вместо добрейшего и умнейшего педагога по географии и естествознанию Лукерьи Ильиничны, которая и кружки вела с детьми практически бесплатно, и знала столько, что, казалось, знает ответы на все вопросы, пришёл другой учитель. Мужчина, сорока трёх лет. Почему его сюда занесло, даже догадаться было сложно. В те годы зарплата была очень небольшая, с учётом нагрузки, с учётом полторы ставки и всех надбавок он получал чуть меньше пяти тысяч рублей.
Был нелюдим, с коллегами общался мало, жил один, ему выделили половину дома на краю посёлка. С учениками контакта почти не было, да и преподавал он так себе. Непонятно по какой причине, кто может залезть человеку в голову и разобраться, какие мысли у того бродят, но Славика он невзлюбил с первого урока. Постоянно вызывал к доске, придирался, занижал отметки, старался унизить. И Славик не мог ничего в нём увидеть, за что зацепиться – организм, вроде, в норме, ничем особо не болеет. Потом махнул рукой, стал больше учить, но чем лучше Славик отвечал на уроке, тем больше претензий было у Александра Ивановича.
Как-то в учительской преподаватель математики (алгебры и геометрии для дотошных), заодно и классный руководитель в десятом классе, спросила:
- Александр Иванович, а почему у вас постоянно во всех бедах виноват Вячеслав Воронов?
- Это какой Воронов? Который в десятом?
- Можно подумать, что в школе есть два Вороновых. Почему вы его третируете? Мальчик спокойный, тем более, сирота, живёт с бабушкой.
- Вот – вот, сирота казанская. Хам и лодырь ваш Воронов. Не зря от него родители отказались.
- Как вы можете так говорить, ну, знаете …
- Он вам ещё своё нутро покажет, знаю я таких…сироток. И не нужно меня учить, Светлана Павловна, за собой смотрите. Обзавелись, понимаете, своими любимчиками…
Он взял журнал и пошёл на урок, а преподаватели, которые были в учительской, только головами покачали вслед.
Когда директор школы просматривала отметки за полугодие в десятом классе, она увидела у Славика две тройки – одна по географии, другая по естествознанию. Остальные отметки были отлично. А ведь Славик шёл на золотую медаль. Она знала о конфликте преподавателя и ученика, но чтобы уж так мстить парню? Она вызвала Александра Ивановича к себе в кабинет в тот же день после уроков.
- У меня рабочий день, в принципе, закончился, - скривился тот, заходя в кабинет.
- Что? Закончился? Где это написано? А расскажите мне, милейший Александр Иванович, что это вы тут устроили с Вороновым? Что за расправа?
- Причём тут расправа? И что это за предвзятость к ученику? Что вы его тянете в отличники. Да он тупой, каких свет не видел.
- Но, потише насчёт тупой. Это легко решить, приглашу преподавателей с другой школы для того, чтобы выяснить вопрос и увидим, кто тупой. Это вы, кроме учебника, ничего не можете ученикам дать. Я, в отличии от других, читала ваше личное дело и знаю, почему вы тут. Если не перестанете издеваться над сиротой, причем очень способным учеником, уже завтра весь коллектив узнает, почему вы здесь. Другого места не нашлось, никто принимать вас не стал на работу?
- Вы не посмеете, это личная тайна, это нельзя делать? Вы что мне угрожаете?
- Ха, я расписку не давала о том, что случайно не проболтаюсь. И потом, вы мне рассказали, что там с тем учеником была подстава, что вы ни в чём не виноваты. Ну да, жена не зря вас бросила. И потом, у меня также есть покровители, мои ученики, которые всегда придут мне на помощь и которые в Твери и даже в Москве занимают посты. Так что берите журнал десятого класса и наводите там порядок, - с этими словами она протянула Александру Ивановичу журнал. Но он даже не взял его в руки, ответил чётко и по слогам:
- У меня там полный порядок
- Хорошо, порядок так порядок. Разговор мы закончили, и вы свободны. До свидания.
Директор встала и начала собираться домой. Учитель буркнул – до свидания, вышел из кабинета и также пошёл собираться домой. Он знал, что сейчас был не прав. Его вышвырнули, иначе не назовёшь, из московской школы, за то, что довёл мальчика травлей до само№убийства. Дети подтвердили вину преподавателя. У родителей погибшего мальчика был родственник в прокуратуре, дело было громкое. Семья от него отказалась, причём жена наконец-то вздохнула с облегчением – муж был ещё тем абьюзером. Его бывший одногруппник помог ему избежать срока и нашёл место здесь, в глуши. Но поступиться какой-то старухе – директрисе он не мог.
На следующий день вся школа гудела от новости – их препод довёл ученика до края. Мало того, Марина Николаевна добилась того, что Славику провели экзамен по географии и обществознанию два преподавателя из их и из соседнего района. Правда, тройка за полугодие осталась, поэтому он золотую медаль не смог получить. Александра Ивановича удалось уволить путём двух докладных и знакомых.
Таких приятных людей, как географ, было сложно уволить просто так по собственному желанию, он же и ещё судиться мог. Сделано было все так, чтобы никакой суд не мог придрался, а в конце марта на работу снова вышла Лукерья Ильинична. Конечно, ей хотелось уже на покой, но не останутся же ученики без учителя. Её встречали в каждом классе, где она преподавала, трёхкратным «Ура!». Ну и тишину, и порядок на уроке обеспечили.
Конечно, Славик так и не понял, почему Александр Иванович так к нему относился. Но это был ему и жизненный опыт, что бывают в жизни и достаточно неприятные люди. Преподаватель инстинктивно почувствовал доброго человека и хотел как бы отомстить ему, сломать его, втоптать в грязь. Конечно, Славик не знал разговора преподавателя с директором, не знал, как той удалось избавиться от него, но опыт общения с таким человеком, пусть он был неудачным, ему был нужен.
В конце февраля, сразу после двадцать третьего, Петя обратился к Славику.
- Слав, проблема у Семёна, у моего старшего брата. Совсем спился, вчера пытался со своей бывшей невестой помириться, так просто приполз домой на четвереньках, сапог один где-то потерял по дороге, мама пыталась ноги отогреть, так он не дал, куролесил всю ночь. А чего мириться, та давно уже с Гришей встречается, у них серьёзно всё, хотят после поста расписываться. Кстати, батя посмотрел на всё это и сказал маме, мол, спасибо, что спасла меня от такого, пусть я и обижался. Ей Богу, так и сказал – спасибо. А до этого столько лет пилил её.
- И что теперь?
- Да ничего, - друг замялся.
- Петя, я ничего делать не буду. Не потому, что не хочу, потому что теперь об этом другие узнают. А такая беда у многих и здесь толпа стоять будет. И это одно, а другое – те, кого я вылечу, меня и пришибить могут. Ведь это редкость – держать язык за зубами, мне не зря разрешили тебе помочь, наверное, ты этого стоишь.
Многие читатели, а таких большинство, против замены картинки Славика. Мне она также нравится, хотя и есть другие для замены. Будет эта. Я уже приняла решение.
Источник публикации koralova.com , koralova.ru
Мой телеграмм . Заходите, пообщаемся.
Подборки других рассказов на канале
Копирование, полная или частичная перепечатка, размножение и размещение материала на любых других ресурсах запрещены без письменного согласия автора.