Вроде бы много лет прошло с тех пор, как в бывшей Югославии отгремели гражданские войны. Даже несколько поутихла обстановка вокруг самопровозглашённого Косово. Но раны, нанесенные многострадальным народам Балканского полуострова, продолжают болеть. Продолжаются и суды над правыми и виноватыми, патриотами и преступниками, героями и подлецами.
Нет никакого сомнения в том, что расставить правильные акценты призваны именно суды — национальные и международные, и каждому следует воздать по заслугам. Но вот беда: Международный трибунал по бывшей Югославии (так называемый Гаагский трибунал), учрежденный Советом безопасности ООН в 1993 году, должен был закончить работу 31 декабря 2008 года.
Деятельность этого трибунала, базирующегося в Гааге, требует отдельного рассказа. А пока остановимся только на двух показательных процессах: на непомерно затянувшемся в Гааге и на идущем в столице независимой Хорватии — Загребе.
Гаага в грязи
В 2003 году Гаагский трибунал выдвинул против Воислава Шешеля, лидера Сербской радикальной партии, следующее обвинение: «Преступления против человечности: преследования на политической, расовой и религиозной основе, депортация, антигуманные действия (насильственное переселение). Нарушение законов и правил ведения военных действий: убийства, пытки, жестокость, разорение или опустошение населенных пунктов, не оправданное военной необходимостью, уничтожение или намеренное нанесение ущерба объектам образования и религиозным объектам, присвоение общественного или частного имущества».
Не прошло и десяти дней, как Воислав Шешель добровольно предстал перед Гаагским трибуналом, заявив, что он не признает себя виновным ни по одному из предъявленных пунктов.
Защищать себя он намерен сам, так как не доверяет адвокатам, нанятым трибуналом, и нисколько не сомневается, что сумеет доказать свою невиновность самостоятельно...
Процесс над Шешелем перешагнул не только через шестилетний рубеж, но и вышел за пределы легитимного существования самого Гаагского трибунала!
Ничего удивительного: располагая высококвалифицированным штатом юристов и не имея практически никаких доказательств виновности ряда подсудимых — особенно из числа высокопоставленных политиков — Международный трибунал натужно пытается чистым выкарабкаться из политической грязи.
Так, за шесть лет неоднократно видоизменялось обвинение в адрес Шешеля: естественно, в сторону сокращений.
С одиннадцати до двух (!) сократились пункты обвинения, предъявленные другому «преступнику» — лидеру боснийских сербов Радовану Караджичу, предательски, в нарушение «джентльменских» договоренностей сданного нынешними властями Гаагскому трибуналу.
Вспомним и судьбу Слободана Милошевича, самостоятельно — и блистательно! — защищавшего себя на Гаагском судилище. Поневоле задумаешься над его внезапной смертью в более чем комфортабельной голландской тюрьме…
Тяжело ли будет защитить себя Шешелю, в возрасте 25 лет защитившему докторскую диссертацию на тему «Политическая сущность милитаризма и фашизма»? Пока что ход процесса доказывает правильность его решения: он не дает спуску ни юристам, ни свидетелям обвинения…
Кто вы, доктор Шешель?
Воислав Шешель родился в 1954 году в Сараево. Это очень характерный факт, поскольку большинство крупнейших фигурантов новейшей политической истории бывшей Югославии родом именно из этого города.
В 17 лет он стал членом Союза коммунистов Югославии.
За два с половиной года завершил курс на юридическом факультете Сараевского университета, а год спустя защитил там же кандидатскую диссертацию на тему «Марксистская концепция вооруженного народа». О докторской, защищенной в 1979 году в Белграде, мы уже говорили выше.
После трех лет преподавания в Сараевском университете Шешель разочаровался в коммунистической идеологии и примкнул к группе «национально ориентированной» интеллигенции, что означало его переход в стан диссидентов.
Человек незаурядного ума и исключительной энергии, он не мог сидеть сложа руки, и потому начал активную критику коммунистического режима Югославии. Результат не замедлил сказаться: 9 июля 1984 года он был приговорен к восьми годам тюремного заключения.
Обвинение гласило: в результате «анархо-либеральных и националистических настроений» совершил «уголовно наказуемое деяние в форме контрреволюционных действий, угрожающих общественному устройству».
Доказательством вины послужили показания свидетелей, а также неопубликованный текст ответов на анкету, озаглавленную вопросом, до боли знакомым русским людям: «Что делать?»
Сидеть пришлось недолго — «всего лишь» год и десять месяцев, шесть из которых — в одиночной камере. На досрочное освобождение повлияло изменение обстановки в стране, а также многочисленные протесты югославских интеллигентов. Кстати, в дальнейшем многие из них стали политическими противниками Шешеля…
Второй раз его арестовали в 1990 году за попытку разрушить «Дом цветов» — место упокоения маршала Тито, его своеобразный мавзолей, а также за посылку добровольцев на защиту Сербской Краины.
На этот раз его приговорили всего к 45 суткам ареста, но все равно освободили досрочно, поскольку он стал кандидатом в президенты страны.
Несмотря на то, что Шешеля просто-напросто лишили доступа к средствам массовой информации, он сумел завоевать почти 100 000 голосов и занять в президентской гонке пятое место.
Впоследствии ему еще дважды пришлось сидеть в сербских тюрьмах…
Решительный бой
Многие полагают, что председатель Сербской радикальной партии Воислав Шешель напоминает нашего либерально-демократического вождя риторикой, громкими заявлениями и умением подать себя публике.
Правда, в отличие от нашего либерал-демократа, он не ограничивается словесными эскападами, а действует решительно и серьезно. Во всяком случае, его добровольная явка в Гаагский трибунал заслуживает уважения, а ролики с его полемиками в Гаагском трибунале пользуются огромной популярностью на «YouTube».
Вот образец его схватки со свидетелем, находящимся под защитой трибунала и зашифрованным под именем «ВС-2000».
Этот «номер» утверждал, что в марте 1992 года на митинге в Малом Зворнике он слышал, как Шешель призывал сербов с другого берега Дрины «подняться», «врезать чуркам как следует» и «показать им дорогу на Восток».
Свидетель также описал драку, начавшуюся после этих слов.
На следующий день Шешель предъявил газету «Великая Сербия», орган радикалов, в которой было написано, что митинг в Малом Зворнике, сопровождавшийся массовой дракой, состоялся в августе 1990-го, но никак не в марте 1992-го, как утверждал свидетель.
Судья Антонетти потребовал от обвинения предоставить доказательства слов свидетеля.
Через нескольких дней изучения архивов в Сербии и Боснии и Герцеговине, а также прочтения многочисленных книг Шешеля, прокурор Маркуссен вынужден был признать, что таких доказательств не существует.
И вот накануне завершения допроса свидетелей обвинения произошел казус: судьи приняли неожиданное решение отложить заседания трибунала на неопределенное время.
Почему это случилось? Да потому, что многие обвинения рассыпались на глазах, а свидетелям обвинения по регламенту оставалось всего лишь шесть рабочих часов.
Таким образом, «беспристрастный» суд предоставил обвинению время для более тщательной подготовки свидетелей. Так и хочется спросить: неужели не хватило шести лет?
В решении суда говорится: перерыв будет продолжаться до тех пор, пока суд не решит иначе.
Поводом для вопиющего нарушения регламента стало ничем не подтвержденное заявление анонимного свидетеля обвинения — кстати, находящегося под охраной трибунала — о том, что сторонники Шешеля ему угрожали.
Более объективные наблюдатели полагают, что трибунал просто «покупает время» в надежде отыскать новых ключевых свидетелей.
Вполне возможно, из-за «нарушения установленного порядка процесса» он будет объявлен нелегитимным, что позволит начать новое разбирательство с нуля. А там – видно будет: в гаагской тюрьме не один только Милошевич скончался…
Но вернемся к защите Шешеля. Как мы уже упоминали, он несколько раз решительно выступал против предоставления ему адвоката: «Ответом на любую попытку трибунала навязать мне любого адвоката будет моя смерть. Об этом знает сторона обвинения, и в этом она видит свою цель и единственно возможный выход из этого процесса!»
Борьба Шешеля с навязыванием защитника длилась почти четыре года! Наконец 8 декабря 2006 года, после месячной голодовки, суд признал его право на самозащиту.
Неуступчивость подсудимого, подкрепленная блестящими доводами, привела к тому, что даже председатель суда заявил, что если это право Шешеля будет подвергнуто сомнению, то он покинет процесс!
Взрыв в Хорватии
Параллельно с процессом Шешеля в Гааге в Загребском окружном суде проходит другой процесс, начавшийся в октябре прошлого года: генерал Бранимир Главаш был обвинен в военных преступлениях против мирных хорватских сербов в городе Осиек и его окрестностях.
Вместе с ним под судом оказались еще шестеро его соратников.
Главного фигуранта также подозревают в том, он «не препятствовал своим подчиненным задерживать, подвергать жестокому обращению и убивать мирных жителей», а также в том, что он «принимал личное участие в некоторых преступлениях в качестве командира местных вооруженных формирований».
Дело Бранимира Главаша было передано из Осиека в Загреб по ходатайству Главного государственного прокурора из-за возможного давления на свидетелей. Ничего удивительного: подсудимый генерал (видимо, по примеру Шешеля) собирается стать главой — правда, не всей Хорватии, а только города Осиек.
В середине февраля (а выборы мэра Осиека назначены на апрель) с неожиданными показаниями на процессе выступил Йосип Больковац, который стал первым министром внутренних дел в правительстве Франьо Туджмана (кстати, в прошлом тоже высокопоставленного генерала, а затем диссидента во времена Тито).
В Хорватии свидетельство Больковаца вызвало эффект разорвавшейся бомбы, а сам свидетель заявил, что его показания «подверглись педантичной цензуре».
Приведем несколько отрывков из его заявлений средствам массовой информации.
Во-первых: «Главаш обвинил меня в том, что я преследовал его за разрушенный им мост на реке Драве в Осиеке. Он пошел на это, чтобы не допустить туда танки Югославской Народной армии (ЮНА).
Я возразил, что в тот момент ЮНА была регулярной армией государства, признанного международным сообществом, а никем не признанная на тот момент Хорватия была частью Югославии.
Потом я стал говорить о том, кто тогда начал вооруженный конфликт в той части Славонии. Я сказал, что нападение было совершено на сербов и на Югославию, но не на Хорватию.
Так, я свидетельствовал о нападении на Борово Село, которое организовали Гойко Шушак, Бранимир Главаш и Вице Вукойевич с использованием противотанковых орудий и ракет. Напав на сербов в этом селе, они спровоцировали войну, и по тем же самым причинам взорвали мост».
Сговор
Далее Больковац повторил сделанное им много лет тому назад заявление: «Это была гражданская война, возникшая вследствие договора между Слободаном Милошевичем и Франьо Туджманом о разделе Боснии и Герцеговины и обмене населением с помощью этнических чисток».
После этого он добавил: «Туджман уступил Милошевичу Боснийскую Посавину (долину реки Савы), а Милошевич помог ему избавиться от сербов в Краине.
У меня есть доказательства того, что Миливой Петкович — бывший генерал ЮНА, позже ставший генералом хорватской армии, организовал вывод хорватов из Боснийской Посавины».
На вопрос судьи, располагает ли он доказательствами о сговоре между Милошевичем и Туджманом, Больковац ответил, что приведет только два: «Когда в Осиеке убили шефа полиции Йосипа Райхл-Кира, я сразу отдал приказ арестовать убийцу, а также тех, кто это убийство организовал, но меня тут же сняли с работы.
И посмотрите, как Франьо Туджман объяснил мою отставку: «Йожа, Слобо (Слободан Милошевич. — В.С.) тоже думает, что тебе не стоит возглавлять МВД». То есть Туджман сместил меня по договоренности с Милошевичем».
(Для сведения: Райхл-Кир был убит 1 июля 1991 года, а Больковаца сняли уже 2 июля.)
«Вот вам и второе доказательство, — продолжил Больковац. — В июне 1991-го, незадолго до того как убили Кира, я был в Бачкой Паланке на переговорах с тогдашним сербским министром внутренних дел Радмилом Богдановичем и Михалем Кертесом (ближайший соратник Милошевича, руководитель таможенной службы Союзной республики Югославия. — В.С.).
Богданович многозначительно сказал мне: «Шефы договорились». Кстати, а что у Милошевича делал всю войну ближайший сотрудник Туджмана Хрвое Шаринич (глава администрации президента Туджмана. — В.С.)? Он встречался с ним как минимум сорок раз».
Предчувствие гражданской войны
Далее Больковац напомнил, что Туджман «хотел развязать войну любой ценой», и объяснил: «Война не была неизбежной, но ее желали. С ее помощью он хотел изгнать сербов из Хорватии».
Но одно дело — страстно желать войны и победы в ней, и совсем другое — когда над тобой нависает угроза в лице все еще мощной, хорошо подготовленной и неплохо вооруженной армии бывшей Югославии.
Первого президента независимой Хорватии Больковац откровенно называет трусом: «Да, был им, как и вся его ватага».
Франьо Туджман родился в 1922 году. Во время Второй мировой воевал в разведывательных подразделениях партизанских отрядов Тито. Многим исследователям это дало повод предположить, что Туджман был завербован органами госбезопасности Югославии.
По окончании войны продолжил службу в армии. В 1960 году ему присвоили звание генерал-майора. Основным его увлечением, да и профессиональным занятием, была военная история.
Вскоре после получения генеральского звания Туджман уволился и стал диссидентом националистического толка. В 1972 году за свою диссидентскую деятельность был приговорен к двум годам тюремного заключения, из которых отсидел всего лишь девять месяцев. (Не правда ли, некоторые этапы жизни Туджмана поразительно напоминают сцены из жизни его заклятого врага — Шешеля?)
В 1990 году Франьо Туджман становится первым президентом независимой Хорватии и занимает этот почетный пост до самой своей смерти в 1999 году.
В Европе он прославился тем, что в первый год своего правления публично заявил: «Я счастлив тем, что моя жена не сербка и не еврейка!»
И вот этот отважный генерал-президент узнает, что на загребском аэродроме «Плесо» высадились югославские десантники!
Йосип Больковац продолжает: «Я послал на «Плесо» своего человека, чтобы договориться о встрече с их командиром. Распространились слухи, что спецназ ЮНА после аэропорта «Плесо» займет Загребское телевидение и городскую ТЭЦ. По договоренности с руководителями государства я отправился на эту встречу и вернулся с нее, убедившись в том, что действительно захвачен только аэропорт».
Вернувшись после встречи в штаб-квартиру ХДЗ (Хорватский демократический союз), Больковац увидел: «Собралось около 300 членов семей хорватских политиков. Повсюду чемоданы, сумки, торбы, рюкзаки, горшки с цветами. Смотрю, готовится бегство.
Едва я вышел из машины, метров с 50 мне заорал Стипе Месич (президент Хорватии с 2000 года по настоящее время. — В.С.): «Йожа (Йожа — уменьшительное от Йосип. — В.С.), правда, что спецназ высадился?» — «Да!» – отвечаю я ему.
И тут началась паника. Падают женщины и дети, спотыкаются о торбы, глиняные горшки разбиваются, земля и цветы из них валяются по полу. Едва удалось остановить обезумевших людей. Хорошо, что удалось обойтись без жертв...»
Вот такая картина «ожидания гражданской войны»!
Отклики с другого берега
Показания Больковаца вызвали волнение не только в Хорватии. На них незамедлительно откликнулись бывший руководитель контрразведывательной службы ЮНА генерал Александр Васильевич и бывший сербский министр внутренних дел Радмило Богданович.
И один, и другой опровергают многие тезисы из показаний Йосипа Больковаца. Откуда вдруг появился этот Больковац со своими россказнями? Да причем еще через столько лет!
Странно, что бывший контрразведчик генерал Васильевич не помнит ни о каких спецназовцах.
Похоже, память отшибло и у экс-министра Радмило Богдановича, который не в состоянии припомнить, как часто приезжал в Белград главный советник Туджмана Хрвое Шаринич.
В августе 1995 года началась «Олуя» («Гроза» или «Буря») — операция хорватских войск по уничтожению и изгнанию сербского населения из Краины. История бесстрастно свидетельствует: Слободан Милошевич в те дни находился в отпуске. Отпуск он не прервал.
Обозреватель старейшей белградской газеты «Политика» (выходит с 1904 года) Мирослав Лазански, еще ребенком знавший Йосипа Больковаца как сотрудника органов госбезопасности, пишет: «Странные дела творятся с памятью бывших балканских гебешников и бывших генералов. Их память стала весьма избирательной, а все еще состоящие на действительной службе до самого конца жизни так или иначе руководствуются правилом: если вспомнят, то пусть вспоминают...»
И добавляет: «Йожа Больковац на минувших выборах баллотировался по спискам одной сербской политической партии в Хорватии. Не это ли заставило его заговорить только сейчас?»
Раскрываются тайны недавней истории. Сколько еще открытий ожидает нас? Узнаем ли мы хотя бы часть правды о том, что произошло? И еще одно: кто и во имя чего чуть ли не ежедневно переписывает историю вчерашнего дня?
Василий Соколов
© «Секретные материалы 20 века» №6(262)