— Дима, я не шучу, у твоей мамы ровно тридцать минут, чтобы она начала упаковывать свои бесконечные баулы с рассадой и вязанием, иначе я за себя не отвечаю, — Лия стояла посреди кухни, сжимая в руке половник как скипетр возмездия, потом крикнула свекрови: — Я вам даю полчаса на то, чтобы вы собрали вещи и уехали к себе.
— Лиечка, ну середина марта на дворе, там в пригороде дороги развезло, колейность страшная, — Дима виновато ковырял вилкой слипшиеся макароны, стараясь не смотреть жене в глаза. — Мама говорит, у неё там забор покосился от сырости, ей страшно одной в пустом доме.
— Забор у неё покосился еще при инаугурации первого президента, а дороги в Подмосковье не меняются со времен Ивана Грозного, — отрезала Лия. — Она живет у нас третью неделю. Третью, Дима! У нас двухкомнатная квартира, две дочери и одна ванная, в которой твоя мама по утрам устраивает многочасовые заплывы, будто она русалка на пенсии.
На календаре было четырнадцатое марта. За окном царило то самое унылое межсезонье, когда снег уже превратился в серую кашу, а весна еще не соизволила явиться, ограничившись лишь пронизывающим ветром и бесконечным дождем. В квартире пахло не весенней свежестью, а тяжелым духом мази от радикулита и специфическим ароматом герани, которую Светлана Александровна притащила с собой «для уюта».
Лия, женщина пятидесяти пяти лет, за свою жизнь усвоила одну простую истину: гость как рыба — через три дня начинает попахивать. Но свекровь, видимо, считала себя консервированным деликатесом с неограниченным сроком годности.
— Лия, деточка, а что это у нас макароны сегодня без подливки? — В кухню величественно, как крейсер «Аврора», вплыла Светлана Александровна. На ней был махровый халат ядовито-розового цвета и тапочки с помпонами, которые раздражали Лию больше, чем рост цен на ЖКХ. — Суховато как-то. Я вот в свое время всегда соус делала, на муке, с томатиком. Димочка так любил.
— Димочка и сейчас любит, мама, — буркнул муж, еще ниже склоняясь над тарелкой.
— Димочка сейчас ест то, что дают, потому что его жена работает на полторы ставки, чтобы выплатить кредит за ту самую машину, на которой он тебя сюда привез, — Лия выразительно посмотрела на свекровь. — Светлана Александровна, а как там ваши куры? Соседка звонила, говорит, они там без присмотра совсем заскучали.
— Ой, Лиечка, какие куры в такую распутицу! — Свекровь присела на край стула, всем своим видом показывая, что она здесь — элемент декора, причем капитальный. — Соседка присмотрит, я ей банку варенья пообещала. А мне здесь спокойнее. У вас и аптека под боком, и девочки... Мариночка, деточка, ты почему опять в одних колготках по полу бегаешь? Простудишься, кто лечить будет? Маме-то некогда, она у нас добытчик.
Девятилетняя Марина, пробегавшая мимо за забытым фломастером, только фыркнула. Конфликт поколений в этой квартире достиг того градуса, когда даже кошка предпочитала проводить время на шкафу, лишь бы не попадаться на глаза Светлане Александровне, которая вечно пыталась накормить животное «полезной» кашей на воде.
— Девочки, марш уроки делать! — скомандовала Лия. — Дима, я жду. Тридцать минут. Время пошло.
Она вышла в коридор, перешагивая через разбросанные кроссовки Ирины. В углу сиротливо стоял чемодан свекрови, который та даже не удосужилась разобрать до конца — видимо, знала, что её пребывание будет долгим и планомерным захватом территорий. Лия зашла в спальню и села на кровать.
Ситуация была классической, как сюжет в фильмах Рязанова, только без песен и оптимистичного финала. Ольга, младшая сестра Димы, благополучно отбыла в другой город три года назад, оставив маму на попечение старшего брата. С тех пор каждый март и каждый ноябрь Светлана Александровна обнаруживала у себя «нестерпимую тягу к общению» и «страх перед одиночеством».
Лия взглянула на чек из супермаркета, лежащий на комоде. Сыр — триста рублей, молоко — девяносто, масло... Цены росли быстрее, чем аппетит свекрови к нравоучениям. Содержать лишнего взрослого человека, который к тому же постоянно критиковал качество покупных пельменей, становилось накладно.
— Лия, ну ты же понимаешь, она старый человек, — в комнату просочился Дима. Он выглядел как побитый пес, который понимает, что тапки грызть нельзя, но природа берет свое. — Она завтра уедет. Честное слово. Утром.
— Завтра никогда не наступает, Дима. Завтра — это мифическая дата, в которую твоя мама уезжает, я сажусь на диету, а ты начинаешь чинить кран в ванной, — Лия встала и начала нервно поправлять покрывало. — Она спит в гостиной на диване, из-за чего девочки не могут нормально посмотреть телевизор или просто поиграть. Она проверяет их дневники и читает лекции о вреде газировки, пока я пытаюсь просто выдохнуть после работы.
— Но она же помогает... Вон, вчера полы протерла.
— Да, развезла грязь старой футболкой по углам, — Лия почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Я всё понимаю: мать, возраст, одиночество. Но почему это одиночество должно лечиться за счет моих нервных клеток? У неё прекрасный дом, газ, горячая вода. Ей просто скучно. Она хочет быть центром вселенной, а мы — её спутниками.
Из гостиной донесся громкий звук телевизора. Светлана Александровна нашла какой-то сериал про несчастную любовь и теперь сопереживала героине в полный голос.
— Ой, дура-то, ну куда ты к нему идешь! — доносилось из комнаты. — Он же тебя обманет, как пить дать обманет! Прямо как мой покойный Геннадий, земля ему пухом, тоже всё по командировкам ездил, а сам небось...
Лия вышла в гостиную. На журнальном столике уже красовалась гора семечек — свекровь привезла с собой целый мешок «своего, домашнего». Шелуха аккуратно (по мнению свекрови) складывалась в блюдце, но часть её неизбежно мигрировала на ковер.
— Светлана Александровна, мы договорились, что в комнатах мы не щелкаем семечки, — голос Лии был опасно спокойным.
— Ой, Лиечка, да я же аккуратненько! Что ты такая нервная? Это всё от недосыпа. Вот я тебе говорю — надо ложиться в десять, как я. Организм — он же как часы, ему режим нужен. А ты всё со своими отчетами до полуночи сидишь. Денег всех не заработаешь, а здоровье-то одно.
— Здоровье у меня закончится быстрее, чем деньги, если я буду продолжать в том же духе, — Лия подошла к окну. — Дождь кончился. Дима готов прогреть машину.
Светлана Александровна картинно схватилась за сердце.
— Ой, кольнуло... Видимо, на погоду. В моем возрасте такие переезды — это же стресс. Димочка, принеси-ка мне водички, сынок. И капелек тех, синих.
Дима метнулся на кухню. Лия наблюдала за этой сценой со смесью иронии и тоски. Она знала этот репертуар наизусть. Сейчас будут капельки, потом жалобный рассказ о том, как в доме холодно, а соседи — воры и пропойцы, а потом — коронный номер: «Я вам, наверное, мешаю, пойду я, старая, на вокзал пешком».
— Мама, может, действительно... завтра? — Дима протянул стакан воды.
— Нет, завтра нельзя, — подала голос одиннадцатилетняя Ирина, появившаяся в дверях. — У нас завтра родительское собрание, мама сказала, что бабушка обещала посидеть с нами, пока она будет в школе.
Лия удивленно посмотрела на дочь. Она ничего такого не говорила. Ирина подмигнула матери так быстро, что Светлана Александровна ничего не заметила.
— Да-да, — быстро подхватила Лия, поняв, что дочь ведет какую-то свою игру. — Завтра собрание, потом к нам придет сантехник — надо трубы менять, будет шумно, грязно, воду отключат на весь день. А послезавтра у Марины день рождения, придут десять детей. Крик, гам, пицца повсюду. Вам, Светлана Александровна, с вашим сердцем такое противопоказано.
Свекровь прищурилась. Она почуяла подвох, но отступать не собиралась.
— Ничего, я потерплю. Дети — это радость. А сантехник... я за ним присмотрю, чтоб не украл чего. Они сейчас такие, эти мастера, глаз да глаз нужен.
Лия поняла, что мирные переговоры зашли в тупик. Дипломатия уровня «ООН» здесь не работала. Здесь требовались методы партизанской войны. Она посмотрела на Диму, который всеми силами пытался слиться с обоями, и на свекровь, которая уже снова углубилась в перипетии сериала, уверенно чувствуя себя хозяйкой положения.
— Хорошо, — вдруг улыбнулась Лия. Улыбка вышла такой, что Дима невольно втянул голову в плечи. — Раз вы настаиваете на том, чтобы остаться и «помогать», Светлана Александровна, то давайте так. Раз уж я «добытчик» и мне «некогда», с завтрашнего дня мы переходим на режим полной автономии.
— Это как это? — свекровь оторвалась от экрана.
— А вот так. Раз вы здесь живете как член семьи, то и обязанности у нас общие. Завтра в семь утра подъем. Нужно будет приготовить завтрак на всех, погладить девочкам форму и... ах да, я совсем забыла. Ко мне завтра заезжает моя тетя из Саранска. У неё там ремонт в квартире, жить негде, а она женщина активная, боевая. Вы с ней как раз на диване поместитесь, в тесноте, да не в обиде!
Лия видела, как лицо Светланы Александровны вытягивается. Тетя из Саранска была персонажем легендарным — в семейных преданиях она фигурировала как женщина, способная переспорить телевизор и заставить замолчать даже радио. На самом деле тетя была тишайшим существом, но Лия знала, какие мифы циркулируют в семье мужа.
— Как это — тетя? — пролепетал Дима. — У нас же... места нет.
— Как нет? Мама же говорит — в тесноте лучше! — Лия весело притопнула ногой. — Вот и устроим девичник. Будете со Светланой Александровной наперебой советовать мне, как правильно жить. Это же мечта, а не жизнь!
Светлана Александровна замолчала. В её голове явно происходил сложный процесс подсчета рисков. Жить вдвоем на одном диване с «саранским танком» в её планы не входило. Но признать поражение прямо сейчас мешала гордость.
— Ну, если надо, так надо... — процедила она. — Потеснимся.
— Вот и славно! — Лия так же внезапно, как начала, прекратила спор и ушла на кухню.
Она знала, что никакой тети не приедет. Но она знала и другое: Светлана Александровна терпеть не могла конкуренции на поле «главной мудрой женщины». Вечер прошел в напряженном молчании, прерываемом только хрустом семечек.
Ночью Лия долго не могла уснуть. Она слушала, как на диване в гостиной ворочается свекровь, как посапывает Дима, и как за окном мартовский ветер бьет веткой по стеклу. План созрел мгновенно, когда она увидела в коридоре забытый телефон мужа.
На следующее утро Лия встала раньше всех. Она напевала под нос что-то бодрое, гремела кастрюлями и нарочито громко открывала шкафы.
— Светлана Александровна, вставайте! — Лия бесцеремонно включила свет в гостиной. — Тетя звонила, она уже на подъезде. Нужно освободить половину шкафа и приготовить её любимую кашу на сале. Вы же умеете?
Свекровь, с заспанным лицом и растрепанными волосами, выглядела как человек, которого подняли по тревоге в три часа ночи.
— Какое сало с утра, Лия... У меня изжога.
— Тете это не помешает! Она говорит, сало — это сила. И еще, она просила, чтобы телевизор до обеда не включали, у неё мигрень от новостей.
Лия видела, как в глазах свекрови зарождается бунт. И это было именно то, чего она добивалась. Но настоящий сюрприз ждал всех впереди. Лия достала телефон и сделала один-единственный звонок, после которого её лицо озарила такая хитрая и торжествующая улыбка, что даже пробегавшая мимо кошка предпочла немедленно эвакуироваться под ванну.
***
Как вы думаете, кому на самом деле позвонила Лия и какого «секретного гостя» она пригласила, чтобы окончательно выкурить свекровь из квартиры?
История получилась длинной, поэтому развязку я вынесла в отдельную публикацию. Узнать, чем закончилась эта битва, можно во второй части: ЧАСТЬ 2 ➜