— Егор, скажи мне как на духу, ты когда эту люстру покупал, о чем думал? — Наталья Николаевна задрала голову вверх, рассматривая хрустальное чудовище в гостиной. — Пыль же с этих висюлек только зубной щеткой выковыривать, а Арине твоей и веник в руки доверить страшно, сломает еще по неопытности.
Арина в это время на кухне сосредоточенно кромсала филе для отбивных. Середина марта выдалась на редкость наглой: солнце лупило в окна так, будто решило выжечь остатки зимней хандры вместе с занавесками. На подоконнике уже томилась рассада помидоров, которую Арина высадила вопреки скепсису мужа. В воздухе пахло весной, жареным мясом и назревающим скандалом, который Наталья Николаевна привозила с собой в комплекте с банкой соленых огурцов.
— Мам, ну чего ты начинаешь, нормальная люстра, — донесся из комнаты ленивый голос Егора. — Я ж для семьи стараюсь, чтобы дорого-богато. Могу себе позволить, в конце концов.
Арина хмыкнула, едва не задев пальцы ножом. «Могу себе позволить». Звучало красиво, если забыть, что «позволялка» Егора заканчивалась ровно там, где начинались коммунальные платежи и ипотечные взносы за эту самую трешку в центре. Квартира была куплена три года назад. Схема была проста как хозяйственное мыло: Арина продала наследственную «однушку» от бабушки, добавила свои накопления от пятилетней пахоты в ИТ-компании и оформила недостающую сумму в кредит, который сама же и гасила. Егор в этой схеме выполнял важнейшую роль — он присутствовал на сделке и одобрительно кивал.
Однако для Натальи Николаевны версия событий выглядела иначе. В её мире сын был Атлантом, держащим на плечах небо, быт и «эту бесприданницу». Арина не спорила. Ей было 38, у неё было две дочери, три проекта на фрилансе помимо основной работы и катастрофическая нехватка времени на разборки в стиле «кто в доме батюшка».
— Мама, иди чай пить! — крикнула Арина, вытирая руки о фартук. — Надя, Диана, за стол!
Младшая, одиннадцатилетняя Диана, примчалась первой, на ходу втыкая в уши беспроводные наушники. Старшая, Надя, выползла из своей комнаты с видом великомученицы, чей покой нарушили ради такой низменной вещи, как еда.
— Опять отбивные? — Надя брезгливо ткнула вилкой в тарелку. — Мам, я же говорила, что я теперь на интервальном голодании. Мне до шести вечера нельзя, а сейчас уже пять сорок.
— Вот видишь, Егорушка, — Наталья Николаевна величественно опустилась на стул, расправляя салфетку так, будто это был императорский штандарт. — Дети и те понимают, что дисциплина нужна. А всё почему? Потому что у матери системы нет. Пришла к нам в семью ни с чем, ни кола, ни двора, ни воспитания. Хорошо хоть ты, сынок, человек широкой души, подобрал, обогрел, в такие хоромы привел.
Арина спокойно положила себе картошку. Внутри у неё включился внутренний калькулятор. Так, «подобрал и обогрел» сегодня прозвучало на пять минут раньше обычного. Видимо, солнце припекло.
— Наталья Николаевна, вы огурчики попробуйте, — мирно предложила Арина. — Сами же солили. А насчет системы — так у нас всё по графику. В семь подъем, в восемь школа, в девять работа.
— Работа! — свекровь презрительно фыркнула, прихлебывая чай. — Нажимать кнопки в компьютере — это не работа, милочка. Это баловство. Вот Егор у нас — кормилец. Вчера зашел в магазин, набрал деликатесов на пять тысяч, я сама видела пакеты. Сразу видно, кто деньги в дом несет. А ты, Ариша, всё на шмотки свои спускаешь, наверное? Или втихую на книжку откладываешь, чтоб от мужа-благодетеля сбежать?
Егор, который эти самые «деликатесы» купил на Аринину карту-дубликат, старательно прятал глаза в тарелке. Он вообще был мастером художественного свиста. Перед матерью он играл роль топ-менеджера Газпрома, хотя по факту трудился менеджером среднего звена с зарплатой, которой едва хватало на бензин и его собственные мужские игрушки вроде навороченного спиннинга.
— Мам, ну зачем ты так, — вяло вставил Егор. — Арина тоже… старается. По дому там, с детьми.
— Старается она! — Наталья Николаевна вошла в раж. — Невестка у нас — перекатная голь. Ни копейки за душой, одни амбиции. Кому она такая нужна была бы, если бы не твой золотой характер? Живет в твоей квартире, ест твой хлеб, еще и губы дует, когда я замечание делаю. Ты, Егор, слишком мягкий. Помнишь, как в «Девчатах»? «Хочу — кисель ем, хочу — транзистор слушаю». А тут у тебя скоро транзистор отберут, и кисель выльют.
Арина почувствовала, как в виске начинает пульсировать маленькая, но очень злая жилка. За окном весело чирикали воробьи, не подозревая, что в отдельно взятой столовой назревает ледниковый период.
— Наталья Николаевна, — вкрадчиво начала Арина. — А вы не боитесь, что «перекатная голь» может внезапно укатиться вместе с квартирой?
Свекровь зашлась в сухом, лающем смехе.
— С чьей квартирой? Ой, не смеши мои седины! Егор мне всё рассказал. Как он кредит брал, как спину гнул, пока ты в декретах прохлаждалась. Ты хоть знаешь, сколько сейчас квадратный метр стоит? Как крыло от… — она осеклась, вспомнив, что сын запретил упоминать самолеты. — В общем, безумных денег стоит! Тебе за три жизни не заработать.
Надя и Диана переглянулись. Дети были не глупые. Они прекрасно знали, кто заказывает пиццу, кто оплачивает репетиторов и на чье имя приходят квитанции из налоговой. Но авторитет бабушки был чем-то вроде стихийного бедствия — проще переждать в подвале, чем пытаться остановить торнадо.
— Егор, — Арина повернулась к мужу. — Скажи маме правду. Успокой женщину, а то у неё давление поднимется от праведного гнева.
Егор подавился чаем.
— Арин, ну… зачем сейчас? У мамы завтра юбилей, гости придут. Давай не будем портить атмосферу. Мама, ты лучше скажи, ты платье на завтра приготовила?
Наталья Николаевна тут же переключилась, но яд в её голосе никуда не делся.
— Приготовила. Синее, шелковое. Ты же мне его на день рождения подарил, помнишь? Тридцать тысяч отдал, золотой мой сын. Не то что некоторые, которые мне на восьмое марта крем для рук принесли из супермаркета по акции.
Арина вспомнила то платье. Она лично заказывала его на маркетплейсе, оплачивала и выбирала размер, пока Егор выбирал новые диски для машины. Но вслух сказала только:
— Конечно, Егор у нас очень щедрый. Особенно за мой счет.
— Что ты там бурчишь? — прищурилась свекровь. — Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Завтра в ресторане «Золотой фазан» у меня банкет. Егор всё оплатил, гостей позвали — сестру мою из Самары, Ивана Петровича с женой, Людочку из собеса. Чтобы была там как штык, в приличном виде! А то опозоришь мужа перед уважаемыми людьми своей нищетой.
Вечер прошел в томительном ожидании грозы. Наталья Николаевна уехала к себе, оставив после себя запах нафталина и чувство глубокого недоумения. Егор пытался подлизаться, предлагал посмотреть кино, но Арина молча мыла посуду, слушая, как капает вода.
«Ни копейки за душой, — крутилось у неё в голове. — Ни кола, ни двора».
***
На следующее утро, 15 марта, город залило ослепительным светом. Арина проснулась раньше всех. Она не стала готовить завтрак. Вместо этого она достала из сейфа папку с документами, внимательно просмотрела выписки из банка за последние три года и свидетельство о собственности.
В ресторане «Золотой фазан» было людно. Наталья Николаевна сидела во главе стола в том самом синем платье, сияя как начищенный самовар. Гости шумели, звенели рюмки, произносились тосты за «прекрасную мать, воспитавшую такого успешного сына».
— А вот и мой Егорушка! — провозгласила свекровь, когда семья вошла в зал. — И Арина… ну, слава богу, хоть голову помыла. Садитесь, дорогие.
За столом сидели те самые «уважаемые люди». Иван Петрович, бывший чиновник, и Людочка из собеса, которая знала всё про всех.
— Наташа, — елейным голосом запела Людочка. — Как тебе повезло с невесткой-то. Тихая, скромная. Сейчас же молодежь какая — всё им дай, всё покажи. А твоя-то, видать, понимает, что в лотерею выигрышный билет вытянула, в такую семью попала.
— Да уж, — Наталья Николаевна пригубила вино. — Понимает, куда ей деваться. Без Егора она бы сейчас в общежитии макароны без масла доедала. Живет на всем готовом, как приживалка. Я Егору всегда говорю: «Ты, сынок, слишком добрый. Другой бы давно её на место поставил, а ты квартиру на неё даже…» У невестки ни копейки за душой, ни кола, ни двора. Кому она такая нужна?
Она не договорила, потому что Арина медленно поднялась со своего места. В зале наступила тишина. Даже официант с подносом замер у колонны.
— Наталья Николаевна, — голос Арины был удивительно спокойным и четким. — Вы так часто упоминаете мое бедственное положение, что я решила: хватит это терпеть. Вы правы, справедливость должна восторжествовать. Прямо здесь и сейчас.
Егор побледнел и попытался потянуть жену за рукав.
— Арин, сядь, не позорься…
— Нет, Егор, позориться мы будем коллективно, — Арина достала из сумочки пачку аккуратно сложенных листов. — Тут вот Иван Петрович сидит, он в документах толк знает. Иван Петрович, гляньте-ка на досуге на эти выписки. Кто платит ипотеку, кто оплачивает этот банкет и на чье имя на самом деле зарегистрирована наша «дворцовая» трешка.
Наталья Николаевна открыла рот, но звука не последовало. Она смотрела на невестку, и в её глазах медленно зарождалось нехорошее предчувствие.
— И раз уж я «нищая голь», — продолжала Арина, глядя прямо в глаза онемевшей свекрови. — То я решила, что негоже мне обременять вашего золотого сына своим присутствием в его «вымышленной» империи. Егор, ключи на стол.
Арина положила на скатерть связку ключей и выжидающе посмотрела на мужа, который готов был провалиться сквозь землю прямо в винный погреб «Золотого фазана». Но настоящий сюрприз ждал всех впереди — муж и представить не мог, что Арина подготовила в качестве «прощального подарка» для всей его родни.
***
Как вы думаете, какой козырь Арина приберегла в папке с документами, чтобы окончательно развеять миф о «богатом сыне»? И что она на самом деле сделала с квартирой перед тем, как прийти на банкет?
Развязка этой семейной битвы, в которой маски будут сорваны окончательно, ждет вас во второй части истории: ЧАСТЬ 2 ➜