Обширный подземный цех заполняли разнообразные станки – токарные, фрезерные, сверлильные и прочие, Вальтеру неизвестные.
Конкретно сейчас, цех пустовал. Дневная смена закончилась, а ночной на этот день назначено не было. Как следствие, станки бездействовали. В свете ярких ламп они казались живыми, дышащими, спящими. От них исходила почти живая потребность оказаться в темноте, исчезнуть, забыться.
Со стороны лестницы донеслось глухое шлёпанье множества шагов. Шаги звучали странно, неестественно. Настороженно прислушавшись, Вальтер сообразил, что подземные залы искажают звуки на особый лад, а тишина и пустота усиливают их.
Спустившись по лестнице, в подземный цех вошли четверо – Зеек, два его ассистента и пленный красноармеец. Закованного в кандалы русского никто не удерживал, однако, вооружённые пистолетами помощники магистра не спускали с него глаз.
- Вы, я вижу, времени не теряли, - подойдя, обратился к Вальтеру магистр. – Перевербовали мою агентуру? – кивнув на бледного от волнения старика-коменданта, пошутил он.
Сбор назначили на десять часов вечера. Вальтер, Ганс, пастор и взятый в оборот комендант, пришли на десять минут раньше положенного. Прийти заранее побудил роттенфюрер. Оказавшись в новом месте, Ганс предпочитал вдумчиво оглядеться.
Не утруждаясь словесным ответом, штандартенфюрер посмотрел на магистра требовательно и с осуждением. Мол, хватит пустых разговоров, пора действовать.
- Следуйте за мной, - пожал плечами Зеек, направившись после к проходу в стене.
Покинув основной зал, отряд прошёл непродолжительный коридор, оказавшись в ещё одном подземном зале. Просторный и хорошо освещённый, он значительно уступал в размерах покинутому цеху. Зал оказался складом, но не оперативным, а таким, на который сваливают разную редко нужную снедь. В одной из стен, между деревянными стеллажами, темнел очередной проход, с уходящими в темноту серыми ступенями.
Без каких-либо указаний или комментариев, старик-комендант взял со стеллажа у стены два лупоглазых электрических фонаря. Один из них он передал ассистенту магистра, другой включил сам. Получив свет, комендант начал спускаться по лестнице. Остальные двинулись следом. За лестницей обнаружилось ещё одно помещение, на этот раз почти миниатюрное, скорее даже расширение коридора, проход через который преграждали металлические двери, закрытые на висячий замок. Ещё один замок, куда менее представительный, был в металлические створки встроен.
На секунду замявшись, комендант передал фонарь магистру, после чего, зазвенев ключами, принялся отпирать замки. Справившись с этим, он распахнул створки, демонстративно замерев у стены.
Оценив озадаченный вид Вальтера, магистр поспешил разъяснить:
- Нас закроют. Там, дальше, есть телефон. Как вернёмся, позвоним на пост.
Выдав разъяснение, Зеек, светя перед собой, приглашающе направился дальше по коридору. Остальные двинулись следом, оставив коменданта, начавшего закрывать двери. В спину ударил их лязг – металлический и холодный.
Метров через десять коридор сузился, но не так чтобы очень. Идти по этому новому, более узкому коридору пришлось недолго. Метров двадцать до поворота и ещё примерно столько же после. Далее, рассекая тьму ярким лучом, магистр вывел остальных в очередной подземный зал. Звучно щёлкнув расположенным на стене у входа выключателем, он включил свет. Надобность в фонарях отпала.
Вальтер огляделся. В первую очередь его внимание привлекло необычное транспортное средство, напоминающее небольшой автомобиль без кузова. Довольно удивительной выглядела узость и длина транспортного средства. Полтора метра шириной, а вот длины в нём набиралось метров пять. А ещё удивило количество колёс, коих имелось целых восемь. В передней части странного автомобиля располагались четыре открытых сидения. Задняя же часть представляла собой грузовой кузов – вытянутый и довольно вместительный.
Приглядевшись, штандартенфюрер понял, что кузов примерно на треть заполнен габаритными свинцово-кислыми аккумуляторами. От аккумуляторов к щиту на стене тянулись толстые чёрные провода. Рядом с упомянутым щитом располагалась последняя достойная внимания деталь – закреплённый на стене телефонный аппарат.
В процессе осмотра электро-повозки возник резонный вопрос, каким образом данное чудо техники разворачивалось в столь тесном объёме. Подойдя к транспортному средству, Вальтер понял, что ответ прост. Кузов соединялся с пассажирской частью подвижной сцепкой, что придавало необходимую в текущих габаритах манёвренность.
Критично оглядев собравшихся, Зеек скомандовал:
- Я и штандартенфюрер садимся впереди. Пастор и «цербер германской нации» - второй ряд сидений. Дитрих, Вольф и наш русский друг располагаются в прицепе.
Ганс нахмурился и вопросительно посмотрел на начальника. Перспектива, что кто-то вооружённый будет находиться у него за спиной, роттенфюреру категорически не понравилась. С другой стороны, расстановка выглядела логичной. К тому же выполнялся полученный ранее приказ, ни в коем случае не выпускать пастора из виду.
- Как далеко ехать? – показывая, что его всё устраивает, поинтересовался Вальтер.
- Несколько километров, - расплывчато ответил магистр.
- С самого объекта имеется возможность подняться на поверхность? – наблюдая, как один из ассистентов отсоединяет от клемм аккумуляторов контактные зажимы, задал он следующий вопрос.
- Нет. Это единственный путь, - покачал головой Зеек. – Данный проход, - кивнул он на уходящий в темноту коридор, - оканчивается под заливом и в том числе служит для затопления объекта. Шлюзы, кстати, можно открыть в том числе отсюда, - кивнул он на силовой щит.
На Вальтера попытка магистра пощекотать чужие нервы впечатления не произвела. На невозмутимого по жизни Ганса тем более. А вот пастор явно занервничал, посмотрев на металлический ящик с неким уважением. В свою очередь не владеющий немецким языком военнопленный с угрюмым интересом рассматривал необычное транспортное средство.
Распределив места, расселись и погрузились, причём относительно удобно. Растащив по кузову тяжёлые аккумуляторы, те были соединены проводами с запасом длины, ассистенты усадили на них красноармейца, расположившись следом. Щёлкнув переключателем, Зеек зажёг закреплённую на передней части транспорта фару, пронзив световым лучом уходящий в темноту низкий бетонный коридор.
Включив свет, магистр передвинул выполняющий роль передачи рычаг. Получив питание, электродвигатель натужно потянул перегруженную конструкцию. Тронувшись, электро-повозка неохотно разогналась, набрала инерцию, после чего пошла легко и быстро. Умело подкручивая руль, Зеек повёл транспорт по низкому сырому коридору.
Ехали ровно. Лишь иногда, в местах, где уложенные на пол плиты были недостаточно хорошо подогнаны, транспорт дробно подскакивал на стыках.
Стоило электро-повозке достаточно разогнаться, как магистр включил вторую передачу. Исключая возможность нормально поговорить, в лицо ударил холодный подземный воздух. С какого-то момента фара начала выхватывать из темноты скопившиеся на полу лужи, на которые с мокрым шуршанием наезжали колёса. В какой-то момент луж стало настолько много, что пришлось снизить скорость, вернувшись на первую передачу. По левой стороне коридора, по специальному желобу, зажурчала вода, что периодически проваливалась в закрытые решёткой стоки.
- Весна, дренажная система не справляется, - сбавив ход, пожаловался Зеек.
- Зачем такие сложности? Почему было не сделать вход рядом с объектом? – задал Вальтер появившийся у него вопрос.
Вопрос не был праздным. Имелись все шансы, что следом сюда заявится лично фюрер. Штандартенфюрер попытался представить, насколько Гитлеру понравится поездка, в которой бетонный потолок полетит в десяти сантиметрах от его макушки. Здоровяку Гансу вон уже не нравилась. Расплывшись по сидению, он пару раз чуть было не чиркнул каской по потолку.
Периодически заглушаемый шорохом скопившейся на полу воды, Зеек принялся объяснять:
- Признаюсь, задумка использовать для транспортных нужд данный тоннель моя. Замечу, построен он вовсе не ради объекта. Первоначально тоннелем планировалось соединить подземную часть авиаремонтного завода с территорией аэродрома. Да он, собственно, и соединяет. В процессе строительства его решили продлить до залива. Как задел для будущих коммуникаций и возможность скрытой доставки к воде грузов и лиц. Что же до ответа на ваш вопрос? Над объектом находится место, востребованное местным населением в плане досуга. Так что неудобства с доступом сполна окупаются отсутствием заморочек с секретностью. Но вы ведь спрашиваете не об этом? – хитро улыбнулся Зеек. – Вам небось интересно, каким образом мы объект нашли?
- Меня больше интересует техническая часть, – сухо ответил Вальтер. - Например, откуда берётся питание? Я что-то не вижу проложенных силовых кабелей. Или они под полом? – спросил он.
- Нет, объект питается от подземной ГЭС, - не стал темнить Зеек. – Что же касается того, как мы его нашли… Не при строительстве тоннеля, как вы могли подумать. Сделаю намёк, наши успехи в этом направлении связаны с развитием аэрофотосъёмки. С её помощью удалось обнаружить кое-какие сопутствующие объекты. Ну а после – дело техники. Точнее, умения верно интерпретировать.
- Вы неожиданно откровенны, - произнёс Вальтер, попытавшись вложить в сказанное некоторый сарказм.
Вышло плохо.
- Не вижу смысла темнить, - ответил Зеек. – Подумайте сами, к проекту не будут привлекать лишних людей. И коли к нему привлекли вас, то вы на этом направлении вероятнее всего останетесь, со временем узнав все необходимые подробности.
Лужи на полу резко пропали, следом пропала текущая по выемке водоотвода вода. Стоило этому произойти, как магистр включил вторую передачу. Транспорт ускорился, стало не до разговоров.
Не успел штандартенфюрер заскучать, как на правой стене тоннеля появилась нанесённая на бетон белая полоса. Магистр сбросил скорость. Совсем скоро, с правой стороны, возникло уходящее под острым углом ответвление. Именно в него, следуя за белой полосой, и повернул транспорт.
Плавно завернув на девяносто градусов, тоннель выровнялся, после чего полого пошёл на понижение. К жужжанию мотора и ровному шелесту колёс, добавился непонятный шум. Не успел Вальтер сообразить, что под полом, по-видимому, обильно течёт вода, как электро-повозка, мягко затормозив, въехала в очередное подземное помещение.
Покинув кузов, ассистент магистра включил фонарь. Подойдя к стене, он нажал переключатель. В одном из металлических шкафов у стены громко клацнуло электромагнитное реле. Резко вспыхнув, от ярких лам на потолке полился свет. Стало светло. Пожалуй даже, слишком. К шуму воды под полом добавилось неприятное гудение электрического трансформатора в одном из шкафов. В углу потолка недовольно загудел качающий воздух вентилятор.
Спрыгнув на пол, Вальтер принялся изучать окружающую обстановку. Ничего особо интересного в помещении не имелось. Несколько электрических шкафов у правой стены. Бандура утопленного в бетонный пол массивного электрического насоса. Насос гудел тихо и для своих размеров как-то даже тактично. Чувствовалось, что отлажен он умелой рукой. Вдоль стен по полу вились соединяющие шкафы провода. Часть из них уходили за двойные металлические двери в одной из стен. Под полом, указывая на присутствие технического уровня, булькало и гудело.
- Ждать, - покинув транспорт, коротко приказал пастору Ганс.
Спрыгнув на бетонный пол, роттенфюрер обошёл электро-повозку и лишь после, кивком головы, позволил святому отцу покинуть транспорт.
Обнаружив поверхностное знакомство с неродным языком, ассистент магистра повелел сидящему в кузове военнопленному:
- Слезть из кузов!
Мрачно ухмыльнувшись кривому произношению, скованный по рукам красноармеец принялся из кузова вылезать. Наблюдающий за процессом Вальтер невольно испытал к пленнику определённое уважение: с момента их первой встречи, тот не проронил ни слова. При этом вёл он себя выверенно корректно, а именно, держался с показательным холодком, не перерастающим, однако, в демонстративное презрение.
Подойдя к железным дверям, Зеек достал из кармана кителя длинный штыревой ключ. Вставив его в скважину замка, он на ключ надавил и повернул. Щёлкнув, на общем фоне почти не слышно, замок открылся. Магистр распахнул створки. В помещении за дверьми уже горел свет. Поддавшись любопытству и предвкушению, штандартенфюрер подошёл к открывшемуся проходу.
- Немного разочаровывает, да? – шагнув в сторону, слегка насмешливо поинтересовался Зеек.
За дверьми находился относительно небольшой подземный зал с серыми бетонными стенами. Потолок его был вровень текущему, а вот пол располагался значительно ниже, где-то метра на два. Препятствием перепад глубины не являлся, так как вниз вела удобная металлическая лесенка. Ровно посреди зала, в двух метрах над полом, висела сетчатая корзина механического подъёмника. На поддерживающих потолок швеллерах был закреплен поднимающий и опускающий корзину передаточный механизм.
Кроме перечисленного, в углу зала сиротливо толпились четыре регулируемые стойки с закреплёнными на них блестящими дисками чуть менее метра диаметром. К стойкам вели хаотично сваленные на полу провода, но не настолько длинные чтобы превратиться в путаницу-мешанину.
Получив вопрос, Вальтер промолчал. Какого-либо разочарования в нём не имелось по причине отсутствия завышенных ожиданий.
- Для человека, который через несколько минут попадёт в другой мир, вы неожиданно спокойны, - прокомментировал молчание собеседника Зеек.
- Как я понял из предоставленных вами же отчётов, чего-то совсем уж невероятного мне увидеть не предстоит, - пожав плечами, прокомментировал сказанное штандартенфюрер. – За исключением самого явления, конечно, - посчитал нужным добавить он.
Плотно сжав губы в оценивающую гримасу, магистр с большим интересом посмотрел на Вальтера.
- Знать бы что я вижу перед собой - холодный немецкий разум или же стальные германские яйца, - ухмыльнувшись, пошутил он, после чего, как бы опомнившись, заявил: - Поторопимся! У нас не так много времени.
Повернувшись, магистр скомандовал:
- Дитрих, присмотри за пленником. Вольф, помоги установить резонаторы.
Отдав указания, Зеек спустился по лестнице и направился к стойкам. Без промедления к нему присоединился один из ассистентов. Вдвоём они принялись разносить стойки с дисками по залу. Как оказалось, они снимались с опорных треножников, после чего вставлялись в отверстия на полу. В итоговом своём положении, диски квадратом окружили пространство под корзиной-подъёмником, находясь примерно в метре от неё. Процесс расстановки занял от силы минуты две. Но, как выяснилось, он был лишь прелюдией к процессу тонкой настройки.
Закончив с расстановкой, ассистент вернулся в первый зал. Подойдя к одному из электрических шкафов, он открыл его, что-то внутри переключив.
О-о-о-о-х-х-х-х-м-м-м-м… - протяжно взвыли диски-резонаторы.
Звук они издавали нервирующий, потусторонний. Он одновременно походил на гулкий поток протягиваемого через духовую трубу воздуха и тут же, с другой стороны, на мантру, исполняемую слаженным хором восточных монахов.
Вальтер наблюдал за происходящим из первого помещения, стоя пред лестницей в проходе.
- Стоять! – раздался позади резкий окрик Ганса.
Штандартенфюрер обернулся. Привлечённый звуком, пастор подался было к проходу, но был грубо остановлен надзирающим за ним роттенфюрером.
- Пусть подойдёт, - разрешил штандартенфюрер.
Пастор несмело подошёл к распахнутым дверям, встав рядом с Вальтером. Замерев, он принялся жадно внимать происходящему в зале.
А происходило тем временем следующее. Подойдя к одному из дисков, магистр покрутил тумблеры на расположенной позади него коробочке. По-видимому, именно она рождала звук, передаваемый на круглую пластину-резонатор. Подстроив звучание, он направился ко второй штанге с диском, у которой завис. Сосредоточенно прислушиваясь, он крутил тумблер, то ли подбирая определённую частоту, то ли пытаясь попасть в унисон с соседними излучателями.
- Так ожидаемо… - пробормотал пастор.
На фоне гудения техники в первом зале и механического пения во втором, его было почти не слышно.
- Вы знаете, что они делают? – спросил Вальтер.
Из информации, которой штандартенфюрер располагал, пастор не должен был быть в курсе происходящего.
- Вызывают бесов, я полагаю, - грустно улыбнувшись, ответил пастор. – Но мы же люди просвещённые, образованные, так что подобный ответ вас вряд ли удовлетворит. Так ведь? – повернувшись к Вальтеру, произнёс он.
Не видя смысла скрывать суть происходящего: святой отец и так всё вот-вот увидит, штандартенфюрер произнёс:
- Они открывают проход в некое иное место. Якобы в потустороннее пространство. Но лично я полагаю, точка выхода находится здесь, на Земле, в толще земли.
- «Я полагаю, оно находится здесь, на Земле…» - передразнил Вальтера пастор, опомнившись. – Простите, но сказанное весьма наивно с вашей стороны, - объяснился он, добавив: - Впрочем, вы хотя бы предполагаете, а не утверждаете.
- А что полагаете вы? – наблюдая за процессом настройки, предпринял новую попытку разболтать пастора Вальтер.
Закончив со вторым, Зеек перешёл к третьему резонатору.
О-о-о-о-х-х-м-м-м-м-о-о-о-о-х-х-м-м-м-м… - пели металлические диски.
После настройки из их пения начал уходить едва заметный хрип. Оставшаяся тональность воспринималась тяжелее, глубже.
- Я пролагаю, - заговорил пастор, - что там, над нами, находилось языческое святилище прусов. Хотя, почему находилось?.. Вот оно, перед нами.
Оценив некоторое непонимание на лице собеседника, он, кисловато улыбнувшись, спросил:
- Или вы надеялись узреть резных идолов? Очень зря. Суть подобных мест не в материальных артефактах, а в точке в пространстве. Именно оно – место, и является незримым артефактом. В общепринятой религиозной традиции, подобные места называют святыми, в языческой – местами силы. В них молятся, к ним взывают, на них строят храмы. А в некоторых из них, весьма редких и исключительных, поют особые мантры и произносят тайные слова. В зависимости от мантр и слов происходит разное, иногда чудесное и необъяснимое. То, чему не положено происходить… - страдальчески вздохнул святой отец.
- Это опасно? – на всякий случай спросил штандартенфюрер.
Наблюдая за работой Зеека, пастор какое-то время молчал.
- В доцерковные времена подобные традиции, скажем так, устойчиво поддерживались. И, как вы можете видеть, мир всё ещё стоит. Более того, мы знаем о тех традициях не сказать, что много. И не только потому, что церковь с языческими практиками активно боролась. Главная причина в том, что эти практики в конечном итоге дают.
- И что они дают? – не без интереса спросил Вальтер.
- Я не настолько информирован, чтобы ответить на ваш вопрос, - пожал плечами пастор. - Но в одном я уверен точно, вовсе не то, что позволит победить германии в этой глупой и ненужной войне.
Справившись с третьим, Зеек перешёл к четвертому резонатору. То ли настройка последнего не требовала особых усилий, то ли он просто попал, но стоило ему лишь слегка подправить тумблер как…
О-о-о-о-м-м-м-м-о-о-о-о-м-м-м-м, - слившись в единый тон, резонирующие пластины запели чисто, ровно, жутко.
Далее же произошло нечто в жизненном опыте Вальтера отсутствующее.
Оглушительно беззвучно надломилась ткань бытия.
Или не так.
С немым треском расслоилась реальность.
Тоже не то.
В незаметной вспышке лопнула перепонка, разделяющая миры.
Ближе, но другое.
Сложно описать то, что описанию не подлежит.
Далее засвистело. Знакомо и просто. Так сказать, по житейски. В помещение с подъёмником хлынул воздушный поток. Выбрасывая из себя воздух, гулко загудели выведенные в потолок воздуховоды.
В зал хлынул воздух. Его жадно засасывало в появившуюся под подъёмником тёмную дыру.
Тянуло сильно, но не настолько, чтобы кого-то или что-то засосать или сдуть.
Пусть и ожидая увидеть нечто подобное, Вальтер не поверил своим глазам.
Сетчатая корзина висела над аккуратным тёмным провалом. Именно в него и тянуло воздух, то ли заполняя вакуум, то ли выравнивая перепад давления.
- Две-три минуты и объём заполнится, - явно довольный произведённым эффектом, перекричал свист Зеек. – Ну а пока можно занимать места в первом ряду, - направляясь к стене, к панели управления подъёмником, самодовольно заявил он.
***
- Без резких движений, пожалуйста. Корзина не должна задеть края, - строго потребовал от пассажиров Зеек.
- А что будет, если она их заденет? – поспешил внести ясность Вальтер.
Корзина подъёмника не то, чтобы проходила в образовавшийся в полу тёмный проём впритык, однако, расстояние от кромок выходило довольно скромным, сантиметров десять.
- Долго объяснять, - с нотками недовольства в голосе ответил Зеек. – Но, если кратко, подобное касание способно сбить настройку резонаторов. Если сбой произойдёт, переход закроется. Всё что успеет пройти его границу, срежет и уронит вниз. Например, наши ноги. И переведите наконец этому русскому, чтобы он не дёргался! – потребовал магистр у Вальтера.
Наградив Зеека скептическим взглядом, штандартенфюрер уверенно заявил:
- Он, как вы можете видеть, ведёт себя спокойней всех. Объяснять же каким именно образом можно нас всех убить, я ему не собираюсь.
- Да, вы правы, конечно, - осознал своё упущение магистр. – В общем, стойте смирно, опускаю, - добавил он, нажав закреплённый на конструкции переключатель.
Вальтеру подумалось, что всё происходит как-то очень неправильно. Ни он сам, ни остальные участники предприятия, не проявляли заметного волнения. И это при том, что в деле они участвовали удивительном и отчасти необъяснимом.
Единственный, кто заметно переживал, так это, пожалуй, пастор. При этом создавалось впечатление, что переживания его связаны вовсе не с открытием перехода. Очень похоже, святой отец боялся не потустороннего, а того, что могли, ну или собирались, натворить сопровождающие его люди.
Ганс так вообще бил все рекорды невозмутимости. Получив указание завести пастора в приспущенную корзину, он завёл пастора в корзину. Завёл и остался в ней преспокойно стоять с видом человека, под ногами которого находится всё что угодно, но только не переход в другой мир.
Не уступал роттенфюреру в спокойствии и пленный красноармеец. В его случае, однако, закрадывалось подозрение, что он не особо понимает, что происходит и куда они собираются спуститься. Впрочем, что-либо пленнику объяснять не спешили, да и не хотели, наверно.
За исключением перечисленных четверых, место в корзине заняли магистр и один из его ассистентов. Задача последнего, оставшегося наверху ассистента, следить за работой оборудования.
И да, если резонаторы отключить, переход сразу же закроется.
И нет, переживать не стоит, оставшийся ассистент способен их включить и настроить.
И да, запасные резонаторы отсутствуют, но, первое - они надёжны, второе - для открытия перехода достаточно трёх.
И нет, находящиеся внутри люди не задохнутся сразу. Опыты с животными показали, что воздух из исследуемого объёма уходит постепенно. В случае чего, полчаса они продержатся.
Прервав размышления, механизм подъёмника начал бодро стравливать трос. Корзина уверенно поползла вниз, погружаясь в до жути похожую на жидкость непроглядную тьму.
Прошло всего несколько секунд и Вальтер в эту тьму погрузился. Видимость пропала полностью. Свет, которому полагалось проникать из хорошо освещённого помещения над головой, отсутствовал.
Задрав голову, Вальтер пожелал увидеть потолок покинутого зала. Потолка не оказалось. Наверху не оказалось вообще ничего.
Чуть ранее Вальтер подметил, что над головами пассажиров, в верхней части корзины, закреплена электрическая лампочка. Почти сразу после погружения во тьму, у него возникло почти непреодолимое желание потребовать у магистра её включить. Технически такая возможность имелась, ведь в удерживающем корзину стальном тросе содержался провод, на который подавался ток.
Желая сохранить лицо, штандартенфюрер сдержался и был вознаграждён. Буквально через миг после, лампочка зажглась.
Очень похоже, что подобной задержкой магистр намерился произвести на гостей впечатление. И он его произвёл. Но не наличием чего-либо впечатляющего, а скорее его полным отсутствием.
Получившая свет корзина превратилась в желтоватый шарик как-бы парящий в непроглядной тьме. Свет отлетал от источника метра на три, не больше, после чего весь без остатка поглощался, исчезал. Он не разгонял тьму, а как бы отталкивал её, продавливал.
От наблюдения описанного явления, ясного и конкретного, Вальтеру стало не по себе. И похоже не только ему одному, так как находящийся рядом пастор неразборчиво зашептал молитву.
Не успело состояние трепетного ужаса окончательно оформиться, как корзина с глухим треском соприкоснулась с твердой поверхностью. Как-то сразу стало легче. Опомнившись, Вальтер сообразил, что спустились они на всего ничего. Метров на десть, максимум пятнадцать.
Выглянув из корзины, он захотел увидеть пол и конечно-же его увидел. В полу, впрочем, не имелось ничего такого. Похожая на вулканический шлак чёрно-серая вспененная поверхность, местами продавленная от оказанного не неё воздействия.
Стоило корзине опуститься, как Зеек уверенно распахнул страхующую от падения дверцу. Покинув подъёмник, он принялся его обходить, почти сразу наткнувшись на конец «вползающего» в световое пятно провода. Провод оканчивался контактной вилкой. Взяв её в руки, магистр, сделав полукруг, подсоединил вилку к питающему гнезду.
То, что произошло далее, произвело на Вальтера дополнительное впечатление. Местами даже неизгладимое. Но опять же, в увиденном отсутствовало что-либо шокирующее. Просто оно было другое, потустороннее, что ли.
Окружающее пространство озарило множество огней. Вверх, в потолок, ударило несколько небольших прожекторов. Появился свет, однако, светло от этого не стало. Как и в случае с корзиной, горящие лампы как бы расталкивали окружающую тьму, продавливая её в меру своих скромных сил. Прожекторы занимались чем-то схожим, с той лишь оговоркой, что они словно пронзали темноту жёлто-белыми цилиндрами.
- Непривычно, правда, – обратившись к пассажирам корзины, то ли спросил, то ли заметил Зеек.
Присутствующие, все как один удивлённые и растерянные, не спешили покидать подъёмник. Исключением был разве что ассистент магистра, но тот держался пленного красноармейца.
Вальтер хотел было поинтересоваться, почему данная особенность освещения не была упомянута в отчётах. Но тут же сообразил, что замечание о странном поведении света в предоставленных материалах как раз-таки имелось. Для получения представления об эффекте предлагалось взглянуть на фотографии. И он на них конечно же взглянул, ничего удивительного не увидев. Сейчас же выяснилось, что чёрно-белые фотоснимки абсолютно не передавали суть.
- Это какой-то эффект поглощения? – обратился он к магистру.
- Скорее не особо понятный нам эффект поляризации, - ответил стоящий рядом с корзиной Зеек. - Посудите сами, если бы свет поглощался полностью, мы бы не видели те лампы, в области свечения которых непосредственно не находимся. Но мы их видим, пусть и со странным эффектом ограниченного свечения.
- Выходите, не стесняйтесь, - с самодовольным видом добавил магистр. – Нам вообще-то необходимо спуститься ниже, по тоннелю, но и здесь имеется на что посмотреть, - впился он взглядом в шепчущего молитву пастора.
Переборов нерешительность, Вальтер осторожно ступил на тёмный вспененный камень. Тот еле слышно хрустнул под подошвой сапога. Опять же, если верить отчёту, поверхность состояла из самого обычного бальзата, пусть и пребывающего в довольно необычном состоянии. Правда вспененный камень слегка отличался по химсоставу от земного, что вполне объяснялось, например, нахождением породы на большой глубине.
Выйдя из корзины, штандартенфюрер принялся крутить головой по сторонам. Первым делом он проследил лучи установленных в зале прожекторов. В купе с разложенной по полу сетью ламп, они давали боле-менее ясное представление о форме и размерах окружающего пространства.
Пещера — это определение подходило лучше других, имела форму правильной полусферы около тридцати метров диаметром. Пол выглядел не сказать, что совсем ровным, но и чего-либо тянущего на препятствие на нём не имелось.
На каком-то этапе изучения зала стало понятно, что корзина опустилась на пол не в его геометрическом центре, а со смещением. Небольшим, но заметным.
Проследив взглядом луч одного из направленных в потолок прожекторов, штандартенфюрер осознал, что световое пятно упирается не в поблёскивающий потолок, а в чёрный матовый диск. Из центра которого, вот так внезапность, выходил опустивший корзину металлический трос.
- Вы говорите, если резонаторы отключить, трос перережет? – испытав подобие панической атаки, обратился Вальтер к магистру.
Накрывший его приступ паники напоминал прибойную волну: окатив с головой, она ушла обратно, оставив мокроту в виде гложущего душу одиночества. Вальтер вдруг почувствовал себя безвозвратно оторванным от всего родного, привычного. Захотелось вернуться в подъёмник, после чего в приказном тоне потребовать подняться наверх.
Вместо начальственной истерики, он вопросительно уставился на магистра.
- Да, - кивнул Зеек уже без прежнего самодовольства. – Но не переживайте, на текущий момент всё отлажено, - успокаивающим тоном произнёс он, добавив: - Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Оторванность, инородность и страх – эти чувства переживаешь при каждом погружении. И, что плохо, дальше будет хуже. Добавится жутковатое ощущение засасывания в сон, что начинает заменять реальность. Параллельно появится страх, что вернуться назад не удастся. И, что самое интересное, ты начинаешь бояться не того, что подъёмник сломается. Возникает необъяснимая уверенность в том, что он не вернёт тебя на Землю. Поднимет в какое-то другое место, столь же чуждое духу, как и это.
Сделав паузу, магистр уверенно заявил:
- Благо, от всего перечисленного существует достаточно эффективное средство, а именно, необходимо себя чем-нибудь занять. Те же разговоры очень помогают. Мы вот обычно болтаем здесь без умолку. Так ведь, Дитрих? – обратился он к своему помощнику.
- Именно так, мастер, - подтвердил тот.
В этот момент, привлекая общее внимание, пленный красноармеец преспокойно вышел из подъёмника. Выйдя в зал, он, не потрудившись получить чьего-либо дозволения, принялся по нему бродить, переходя от фонаря к фонарю.
- Это нормально? – обратился к магистру Вальтер.
За пленного отвечал Зеек и его помощники.
- Пусть бродит, - махнул рукой магистр. – Бежать отсюда некуда. Что касается подъёмника, Дитрих за ним присмотрит, - проводив русского безучастным взглядом, добавил он.
С какой стороны не посмотри, подобное отношение выглядело неразумным. Однако, здесь и сейчас оно встретило в штандартенфюрере на удивление мало протеста. Что-то в окружающем пространстве словно требовало не ограничивать других людей.
Что-то подобное почувствовал похоже и Ганс. По крайней мере, когда пастор изъявил желание выйти в зал, он не стал его удерживать, а лишь молча направился следом.
В отличие от скованного по рукам военнопленного, пастор проявил определённую целеустремлённость. Покинув подъёмник, он уверенно направился к группе ламп, что создавали особенно большое свечение.
- Дитрих, следи за русским. В случае чего, стреляй, - дал указание ассистенту Зеек, направившись следом за пастором.
Неожиданно для себя, Вальтер обратился к помощнику магистра.
- Без крайней необходимости не стрелять. В случае чего, я попытаюсь его вразумить. А если не удастся, Ганс его скрутит. Он мастер спорта по греко-римской борьбе.
К некоторому удивлению, молодой человек безропотно кивнул.
Поёжившись, штандартенфюрер поспешил за остальными, на ходу пытаясь понять, что это на него такое нашло. Десять минут назад, он бы точно остался к судьбе военнопленного безучастным.
Понимание пришло быстро. Дело было вовсе не в обострении гуманизма, а в реакции на текущее место тела и души. Подтверждая слова магистра, естество Вальтера начало охватывать чувство до конца невыразимого одиночества. Люди, мир, отношения и связи – всё это осталось где-то очень далеко. Сейчас их всего шестеро в безразличном чуждом мире. Остро не хотелось, чтобы их стало меньше даже на одного.
Приблизившись к остальным, Вальтер увидел на полу посторонние предметы. Испытав необъяснимое облегчение, он осознал, что они – следы деятельности людей. Других людей. Ведь не стал бы магистр разжигать в этом странном месте костёр.
- Я прошу вас применить свои замечательные способности, - строго обратился к пастору Зеек.
- И что вы желаете выяснить, если не секрет? – разглядывая предметы на полу, севшим голосом поинтересовался пастор.
- Мне необходимо понять, каким образом попадали в это место наши предшественники, - не стал темнить магистр. – Как я уже говорил, если выключить резонаторы, переход мгновенно закроется, - принялся объяснять он. – И ладно выключить. Достаточно малейшей рассинхронизации их тональности. При этом на заполнение данного места воздухом уходит более двух минут. Я же имею определённые сомнения в том, что люди способны удерживать нужную тональность более десяти секунд. Здесь же, как вы видите, не только разводили костёр, но и осуществляли некоторые приготовления, - кивнул он на разложенные на каменном полу факелы.
И ладно бы только факелы. Предшественники не пожелали разжигать костёр на голом полу. Огонь разводили в подобии чаши, выложенной из принесённых извне камней, судя по виду, гранитных. На дне каменной выемки виднелась зола, угли и даже кусочки недогоревших палок.
Рядом с местом для костра на полу лежали шесть непривычного вида факелов. У разглядывающего их штандартенфюрера возникло острое желание поднять и рассмотреть один из них.
- Можно поднять один? – обратился он к Зееку.
- Да, конечно, - легко позволил магистр.
Подняв метровой длины составной факел, Вальтер принялся с интересом рассматривать рукотворный предмет.
Поддавшись любопытству, да и вообще атмосфере этого места, Ганс закинул за спину штурмовую винтовку и, подойдя к начальнику, присоединился к изучению артефакта.
Начинкой факела служил пропитанный чем-то сушёных мох, заключённый в тубус из тонких веток. Единой конструкцию делали перевязки из лыка, расположенные через каждые десять сантиметров. Рабочей, то есть горючей, была вся длина факела. При этом горючесть давала начинка, а оплётка из веток регулировала скорость прогорания. Судя по всему, подобный факел мог гореть долго и ярко.
Приблизив один из концов факела к лицу, Вальтер принюхался. Обоняние уловило слабый запах пчелиного воска. Следом в голове возникла резонная мысль.
- Постойте, сколько всему этому лет? – ещё раз взглянув на потухшее кострище, вопросительно уставился Вальтер на магистра.
Одного взгляда на угли хватало чтобы понять: костёр жгли относительно недавно. Дни, максимум месяцы назад. Факелы в свою очередь выглядели слегка пересохшими, но тоже свежими. Им мог быть год, ну может два или три.
- Как минимум шестьсот лет, а скорее всего и больше, - уверенно ответил магистр. – Что до сохранности, ничего удивительного в ней нет. В естественном своём состоянии это место заполнено разряженным гелием, то есть кислорода, который есть весьма агрессивный окислитель, здесь нет. А ещё присутствуют нулевая влажность и полная стерильность. Так что удивляться нечему.
Обдумав сказанное, штандартенфюрер кивнул. И действительно, о всём перечисленном было упомянуто в отчёте. И всё же, видеть и держать в руках нечто настолько древнее и нетронутое временем... В этом имелось нечто исключительное, а может даже сакральное.
Передав факел сгорающему от любопытства Гансу, Вальтер взглянул на пастора. Святому отцу, похоже, было по-человечески любопытно прикоснуться к древности, однако, он категорически не желал каким-либо образом идти навстречу Зееку.
- Хотелось бы услышать ваше мнение, святой отец, - решил помочь пастору Вальтер.
Показательно вздохнув, впрочем, без особого трагизма, пастор опустился на колени, положив ладони на внешнюю грань чаши, сложенной из камней. Закрыв глаза, он сосредоточенно замер, пробыв в описанном состоянии около двадцати секунд.
Завершив прозрение сути вещей, пастор открыл глаза, взял один из факелов и, положив его на колени, переключился на очередной предмет.
- Точно могу сказать одно, они не очень-то торопились, эти молодые люди, - вернув факел на пол и поднявшись на ноги, наконец произнёс он.
- А можно поподробней, - с нажимом попросил Зеек.
- Сюда спускались раз в четыре года, в високосный год, в день зимнего солнцестояния, - наморщив лоб, заговорил пастор с видом человека, разгадывающего сложный ребус. – Нередко, - продолжал он, - когда не набиралось достойных кандидатов, цикл пропускали. Обычно отбирали молодых людей из жреческих родов. Иногда, но не часто, отправляли зрелых претендентов, при условии правда, что человек неформатный – очень злой или, наоборот, излишне добросердечный. Ещё реже, испытание допускалось пройти человеку необъяснимо удачливому. Если к високосному году группа набиралась, претенденты спускалась сюда с факелами и небольшим количеством дров. Они разжигали костёр и читали молитвы, испрашивая благословление рода и прося удачи у богов-покровителей. Далее зажигали факелы и спускались ниже. Это всё, что мне открылось, - мятежно взглянул в глаза Зееку пастор.
- Как они открывали переход?! – чуть ли не крикнул магистр.
- Боже, Зеек, как можно быть таким дубовым! – всплеснул руками святой отец. - Человеческая воля работает не так, как твои гудящие железяки. Переход открывал кто-то из старших жрецов, кто-то из вернувшихся. Само собой, он какое-то время сохранял стабильность. Может час, может пять минут, но сохранял. Я же ясно сказал тебе, они не торопились!..
- Ты ЭТО увидел? – абсолютно не впечатлившись возмущению пастора и не разозлившись на повышенный тон, сухим тоном спросил магистр.
- Нет, это моё умственное предположение, - мотнул головой пастор. – Всё, что я видел, я осветил выше. Не переоценивайте мой дар, - добавил он.
- Я вас понял, - неожиданно легко согласился магистр. – Быть может, больше подробностей мы получим внизу, - взглянув на святого отца с хитринкой, добавил он.
- А чем исключителен високосный год? – задал возникший у него вопрос Вальтер.
Хорошо или плохо, текущий год был обычным.
- Уж точно не количеством дней, - самодовольно хмыкнул магистр. – Раньше года делили на циклы, - взялся объяснять он. – Один из циклов - четырёхлетний. Первый год такого цикла подобен утру и весне – в такой год планировали и начинали большие дела. Второй год подобен дню и лету – в такой год дела и планы воплощали. Третий год цикла – вечер-осень. В такой год подводили итоги и подбивали приплод. И последний год високосный – подобный ночи и зиме. Год непредсказуемости, когда планировать и загадывать бесполезно, а необходимо просто его прожить. Ибо он ночь - время для сна, а во сне возможно всё.
Заслушавшись Зеека, Вальтер вскрикнул и отшатнулся. Выронив факел из рук, Ганс схватился за штурмгевер.
Между Вальтером и Гансом, сидя на корточках перед чашей-кострищем, сидел пленник-красноармеец. Запустив скованные руки в чашу с углями, он перетёр шепотку золы между большим и указательным пальцем правой руки.
При этом ни Вальтер, ни Ганс не могли внятно сказать в какой момент к ним подошёл этот русский. И уж тем более, когда он вот так вот, на виду, присел у давно потухшего костра.
- Не пугайтесь, местные фокусы со вниманием. Здесь такое бывает, - преспокойно заявил магистр.
Обратившись к обалдевшему Вальтеру, он добавил:
- Сейчас я сниму с его рук оковы, - кивнув Зеек на пленника. — Это не доброта душевная, по-другому он не сможет спуститься по лестнице. Как вы могли заметить, данное место не предрасполагает к насилию, - продолжил он. - Однако, прикажите вашему подчинённому следить не за пастором, а за этим русским. Дитрих, как и было сказано мной ранее, останется наверху следить за корзиной.
Закончив говорить, магистр шагнул к пленнику. Вытащив из кармана кителя специальный ключ, он начал раскручивать удерживающие оковы болты.
Получив свободу, пленник принялся потирать натёртые железом запястья.
- Ганс, следи в первую очередь за ним, - приказал Вальтер роттенфюреру, получив в ответ утвердительный кивок.
- Продолжим, - развернувшись, бросил за спину Зеек. - Пора вам увидеть кое-что действительно жуткое, в отчётах не упомянутое, - интригующим тоном добавил он.
***
Оставив кострище, ведомый магистром отряд переместился в противоположную часть зала. Здесь, на некотором удалении от стены, в полу находился круглый, полтора метра в диаметре провал, практически отвесно уходящий вниз. Через провал было перекинуто бревно, к которому крепилась связанная из жердей и палок лестница.
- У этого места весьма странная конфигурация. Вы не думали над тем, как оно могло образоваться? – склонившись над провалом, обратился к магистру Вальтер.
Обступив спуск, остальные участники предприятия с любопытством разглядывали уходящую вниз деревянную лестницу.
Уже она одна представляла определённый интерес. Как и кострище, лестницу явно создали руки побывавших здесь столетия назад людей. Ступени-перекладины крепились к неотёсанным жердям при помощи пеньковой верёвки. Показывая, что и магистр с помощниками внесли свою лепту, крепление некоторых ступеней усиливал капроновый шнур.
За исключением лестницы, в провал опускался электрический провод, на котором, словно на праздничной гирлянде, висели частые светильники.
- Я, признаться, слегка удивлён, что вы адресовали данный вопрос мне, а не нашему многоуважаемому пастору. Он у нас, ни много ни мало, способен прозревать суть вещей, - деловито сцепив руки за спиной, ответил Вальтеру магистр.
И тут же, следом, переиграл ситуацию, добавив:
- Но это я так, вредничаю. При всех достоинствах эмпатии, у неё имеется одно серьёзное ограничение, а именно, необходимость смыслового и контекстного соответствия. Если по-простому, эмпаты плохо воспринимают смыслы, находящиеся за пределами их жизненного опыта. Так ведь, святой отец?
- Где-то так или около того, - размыто подтвердил пастор.
- И тем не менее, я конечно же размышлял над вопросом, каким образом возникло это место и чем оно является, - кивнув на провал, продолжил Зеек. – Более того, рискну заявить, что знаю, что именно представляет собой полость, в которой мы сейчас находимся, для чего служил тоннель, в который мы вот-вот спустимся и какую функцию выполнял расположенный внизу объём. И всё бы хорошо, но беда наша в том, что моё предположение, даже окажись оно верным, никоим образом не прояснит ситуацию в целом. Скорее даже, оно её запутает.
- И всё-таки, мы все не прочь услышать вашу версию, - позволил себе выразить мнение собравшихся Вальтер.
- Ну, если не прочь, то слушайте, - пожал плечами магистр. – Объем, в котором мы находимся, когда-то очень давно занимало живое существо. И его, существо это, залило потоком жидкой лавы. Вы только держите в уме, что предполагаемый мной организм принципиально отличался от земных аналогов. Хотя лично я думаю, по своей сути он напоминал растение. Что-то похожее на дерево. Будь оно иначе, форма бы не сохранилась столь чётко.
- Так вот, - продолжал магистр, - пространство полусферы, в которой мы сейчас находимся – верхняя часть предполагаемого существа. Возможно, предназначенная для сбора воды, света или тепла. То, что оставило после себя тоннель – подобие ведущего к корневищу стебля. В комле же, если его можно так назвать, находился мозг. Ну или не мозг, а что-то на него похожее.
- Откуда тогда взялись диоритовые саркофаги? – вспомнив предоставленные фотоснимки, выразил некоторый скептицизм Вальтер.
Пожав плечами, Зеек без особой уверенности произнёс:
- Их сюда поместили. Но не прусы. Кто-то из более ранних посетителей этого места. Египтяне, быть может. Логично предположить, что они открывали переход сразу в нижний объём. Дальше дело техники и попотеть. Саркофаги скромные, строго говоря. Тонн по пятнадцать. Но мы забегаем вперёд. Данный вопрос, как я надеюсь, нам сможет прояснить святой отец… - оторвав взгляд от провала, магистр посмотрел на пастора.
Пастор пространно пожал плечами, мол, посмотрим.
- А знаете, почему он вдруг стал таким сговорчивым? – голосом, содержащим яд, поинтересовался у собравшихся Зеек. – Надеется доложить обо всём своим хозяевам, - объяснил он. - За такое ведь положен внеочередной градус, так ведь, святой отец? – язвительно заметил магистр.
- Уж лучше им, чем таким как вы, - буркнул в ответ пастор.
- А мне вот казалось, что служить вам положено господу богу, - растянув свои тонкие бескровные губы в противную улыбку, вкрадчиво-медовым голосом заметил Зеек.
Пастор вперил в противника полный немой укоризны взгляд.
- Ну, ну, - презрительно парировал магистр.
- Вы не находите, что выбрали не самое лучшее место для выяснения отношений? - в очередной раз поёжившись, заметил Вальтер.
- Зато отвлекает, - легкомысленно бросил Зеек. – Ладно, спускаемся, только продумаем очерёдность, - добавил он.
Что-либо продумывать не пришлось. Ну или пришлось, но не так. Почувствовав, что всё, пора, стоявший между пастором и Гансом пленный красноармеец присел, ухватился за удерживающую лестницу перекладину, после чего принялся осторожно спускаться вниз. Остальные встретили проявленную инициативу бездеятельным удивлением.
- Ганс, ты следующий, - коротко скомандовал Вальтер.
Закинув оружие за спину, подчинённый начал уверенно спускаться следом.
Опомнившись, магистр торопливо заявил:
- Скажите ему, что, если он что-нибудь выкинет, например с освещением, мы оставим его здесь и закроем переход!
- Пастор, вы следующий, магистр за вами, - проигнорировав требование, продолжил командовать штандартенфюрер.
Зеек взглянул на Вальтера слегка обиженно.
- Не думайте обо мне слишком плохо, - пробормотал он.
- Ваш помощник? Ему не страшно оставаться здесь одному? – взглядом указав на корзину, спросил у магистра Вальтер.
Насмешливо хмыкнув, Зеек ответил:
- Это на Земле боишься, что из темноты кто-то выпрыгнет или придёт. Здесь же, что подобного не произойдёт.
Выдав данное замечание, он принялся спускаться вниз.
Дождавшись пока Зеек спустится по лестнице на несколько метров, Вальтер последовал за остальными. Преодолев пару перекладин, он на какое-то время остановился рядом с одной из ламп. Уже на метровой глубине, вспененный камень сменялся чем-то похожим на запечёную в печи глину – твердую, шершавую, с редкими глубокими трещинами.
Проведя по стене пальцем, Вальтер приложил ладонь к сероватой поверхности. Стена показалась тёплой. Да она такой и была. Градусов восемнадцать-двадцать.
- Святой отец, мне подтолкнуть вас ногой? Спускайтесь быстрее, темнота не кусается, – раздался снизу глумливый голос Зеека.
Оставив в покое стену, Вальтер продолжил спускаться вниз.
Спуск оказался относительно комфортным, по причине того, что тоннель шёл не вертикально, а уходил в бок под небольшим углом. На практике это небольшое отклонение значительно упрощало спуск, так как связанная из секций лестница как бы лежала на стене тоннеля. Последняя, выходящая из потолка секция, практически доставала пола. Внизу, в отличие от верхнего зала, расстояние от пола до потолка составляло метра три.
Спустившись в новый подземный объём, Вальтер первым делом огляделся. На что посмотреть имелось.
Шесть ярких, разложенных кольцом ламп, отгоняли тьму от большого, метров семи диаметром искрящегося диска. По фактуре похожий на мутноватое стекло, поверхность его выглядела идеально ровной и лишь слегка закруглялась к краям. Края же, как позволял разглядеть оттесняющий тьму свет, сантиметров на десять выступали из пола.
Увиденное позволяло предположить, что диск имеет форму выпуклой линзы, с идеально ровной верхней гранью, на которую были симметрично установлены пять каменных саркофагов. Точнее, это были не столько саркофаги, сколько очень качественно сделанные каменные ящики, рассчитанные вместить человека. Крышки отсутствовали, точнее, их не предполагалось.
Взойдя на диск и подойдя к одному из саркофагов, Вальтер заглянул внутрь, ожидая увидеть высохший труп. Трупа не оказалось, зато на дне лежал коврик-подстилка с красивым и даже завораживающим узором.
Тем временем остальные занимались кто чем. Пленный красноармеец, а Вальтер всё больше склонялся к мнению, что русский откровенно сбрендил от этого места, сидел на корточках в центре круга, сосредоточенно вглядываясь в его полупрозрачную поверхность. Верный приказу Ганс стоял рядом, держа оружие в руках. При этом на лице роттенфюрера виднелась не столько настороженность, сколько откровенное любопытство.
Зеек находился на диске, по-хозяйски присев на угол одного из ящиков-саркофагов.
Один лишь пастор не смел взойти на стеклянную поверхность.
Хотя, конечно, никакая она не стеклянная. Материал диска походил скорее на отполированный кварц с молочного цвета прожилками.
- Святой отец, идите к нам, не стесняйтесь, - насмешливо бросил магистр.
- Вы понимаете, на чём сейчас стоите?! – словно опомнившись, надломленным голосом спросил пастор.
- Я полагаю, на костной ткани описанного мной существа, - пожал плечами Зеек. – С той лишь поправкой, что она кристаллическая, - постучал он пяткой сапога по гладкой полупрозрачной поверхности.
- Вы не понимаете… - пробормотал пастор.
Только сейчас Вальтер заметил, что святой отец непросто переживает, его буквально трясёт от волнения.
- Ну так объясните нам, – с нескрываемым предвкушением попросил Зеек.
- Вы ни черта не понимаете, - сделав полшага назад, отчего тело его частично погрузилось в тягучую маслянистую тьму, уже откровенно затрясся пастор. – Оно не мёртвое! Оно живее всех живых. То, что вы назвали черепом – часть раковины, которую оно сбросило, перейдя на другой уровень. И, прежде чем эту раковину залило лавой, прошли десятки, а может и сотни тысяч лет.
- На другой уровень чего? – потянулся к пастору Зеек.
Весь вид его озарился алчным желанием знать.
- Да откуда я знаю! В нашем языке нет для этого определения! – откровенно истерил пастор. – Это нельзя описать. И дело даже не в том, что подходящих слов нет в нашей лексике. Оно принципиально другое, понимаете?! Абсолютно для нас бесполезное, – чуть ли не плакал он.
Случившаяся истерика не произвела на Зеека ни малейшего впечатления. Оторвав зад от саркофага, он сошёл с диска, подойдя к границе тьмы. Нагнувшись, магистр взял уходящий в темноту провод, вытянув в свет разрывающий его переключатель.
- Если оно настолько для людей бесполезно, то объясни мне, зачем они все сюда лезли?! – рявкнул Зеек, положение переключателя изменив.
Освещающие диск лампы тревожно мигнули от просевшего напряжения. А мгновением позже зажглось ещё полтора десятка ламп, разложенных вдоль стен. Точнее, вдоль того, что у стен лежало.
Вальтера передёрнуло. Выхваченный из тьмы периметр зала заполняли трупы. Тысячи мумифицированных трупов, сложенных в аккуратные штабеля. От пола до потолка, уложенные словно дрова. Нижний ряд сморщенных ног, далее прикрытый тёмно-красной рубахой бок, следом ряд голов с натянутой на черепа кожей и с неожиданно хорошо сохранившимися волосами. И так далее, до самого потолка. И по кругу, штабель за штабелем. И, что удивительно, полное отсутствие запаха мёртвой плоти.
Вопреки ожиданиям, жуткое зрелище произвело на пастора обратный эффект. Оглядевшись, он успокоился. Пожалуй даже, резко.
Задержав взгляд на одной из куч, венчали которую несколько тел в привычной современному человеку одежде, пастор вперил в Зеека спокойный взгляд:
- Настолько хотите попробовать? – холодно спросил он. - Верите, что у вас, всего такого просвещённого и информированного, обязательно получится?
- Хочу, знать бы только как, - в тон святому отцу ответил магистр.
Вальтер шокированно вздрогнул: в его восприятии опять случился разрыв. Вот святой отец стоит за границей круга, а вот он склоняется над одним из саркофагов, опираясь на него раскрытыми ладонями. И, что интересно, судя по удивлению на лицах присутствующих, на этот раз под разрыв попали все. Даже Зеек и тот выглядел удивлённым.
Далее внимание штандартенфюрера привлёк пленный красноармеец. Сбрендивший русский преспокойно сидел в центре кристаллического диска, с большим интересом наблюдая за пастором. На лице его ясно читалось понимание, если не сказать, озарение.
- Я вам всё расскажу, если вы поклянётесь мне не вмешивать более посторонних, - открыв глаза и оторвав руки от саркофага, обратился к Зееку пастор.
- Вы поверите моей клятве? – посмотрев на святого отца как на дитя малое, прыснул магистр.
- Если вы произнесёте её здесь, в этом месте и на этом круге, этого будет достаточно, - спокойно ответил пастор.
Вальтеру показалось, что святого отца подменили. Не было больше затравленного человека. На его месте стоял непоколебимый служитель чего-то высшего. Может церкви, а может и самого бога.
- Вот значит как, - задумчиво пробормотал Зеек. – Хорошо, - решился он, веско и чётко произнеся: - Клянусь! Пока от меня зависит, никто не спустится в это место против своей воли. Довольны?
Пастор медленно кивнул.
- Всё просто, - принялся объяснять он. – Чтобы… - замолчал святой отец, подбирая слова, - …встретиться с Хранителем знаний, в первую очередь необходимо закрыть переход. Отрезать это место от нашего мира. Далее о количестве претендентов. Оно не имеет особой роли. Пять человек, один, десять, неважно. Что касается саркофагов, те, кто установил их сюда, не связаны с теми, чьи трупы свалены у стены. Люди, саркофаги установившие, являлись древними магами, владеющими тайной воли и внимания. Действительно древними. Нас и их разделяют десятки тысяч лет. В этих каменных ложах они сновидели, прозревая тайны других миров. Копаться в этом бесполезно, так как оно далеко за пределами наших возможностей и сил. Но то, для чего использовала это место языческая традиция, мы повторить в силах. Встретиться с Хранителем знаний просто. Как я и сказал, первым делом необходимо изолировать это место. Далее требуется сильное чувство или эмоция. Боль, страх, любовь, катарсис, просветление – всё подойдёт.
- Хм, - нахмурился магистр. – Мы действительно пробовали на небольшое время закрывать переход, оставляя здесь испытуемого, в роли которого в том числе побывал и я. Ничего не произошло. Остальные же опыты, - мазнул он взглядом по «свежему пополнению» у стены, - проводились при открытом переходе. Кстати, если всё так просто, почему их столько здесь? – имея виду количество мёртвых тел, спросил у святого отца Зеек.
На лице пастора появилась насмешка, если не сказать, откровенное глумление.
- Ты ещё не понял, Зеек? Они все прошли! - презрительно и одновременно с этим печально, улыбнулся он. – Туда – дальше, нельзя попасть в физическом теле. Когда Хранитель знаний фокусируется на претендентах, они умирают в привычном нам смысле.
- Так, хорошо, но ты же сам упомянул жрецов, прошедших испытание, - пристально посмотрел на пастора Зеек.
Вздохнув, святой отец заговорил, стараясь быть максимально убедительным:
- Да, такие люди, судя по всему, действительно существовали. И они действительно могли по щелчку пальцев открывать переход в этот мир. Да они много чего могли, откровенно говоря. Вот только беда в том, что из сотен претендентов в наш мир возвращались единицы.
- Ты ЭТО видел? – с нажимом произнёс Зеек.
- Да, я ЭТО видел, - сухо ответил пастор.
- Ну что же, сказанное меняет дело, - засуетился магистр.
Оттянув рукав кителя, он взволнованно посмотрел на часы и заявил:
– Я должен извиниться, но мне необходимо срочно подняться в верхний зал. Видите ли, мной была запланирована ещё одна демонстрация, но, в свете открывшейся информации она, на мой взгляд, стала излишней.
- Что за демонстрация? – напрягшись, спросил Вальтер.
- Почти вот-вот, Дитрих должен подняться наверх и на две минуты закрыть переход, - торопливо сообщил магистр. - Не судите строго. В каком-то смысле это удивительный опыт. Мне хотелось, чтобы вы через него прошли. Так что, позвольте, - направился он к лестнице, бросив через плечо: – И не переживайте, более никаких внезапностей с моей стороны не будет. При всей моей любознательности, нет у меня планов раньше времени покидать...
Что именно он не желает покидать, Зеек сообщить не успел.
Пленный красноармеец не подошёл к Гансу и даже не подскочил к нему, пленник рядом с роттенфюрером возник. В самом буквальном смысле. Вот он стоял у саркофага слева, а вот, возникнув, хорошо поставленным ударом атаковал Ганса в челюсть. Тем самым ударом, который до неприличия хорошо передаёт импульс в затылочную долю.
«Он что-то понял об этом месте, чего не поняли мы!» - вспышкой прозрения промелькнуло в голове Вальтера.
Подтверждая догадку, верную, но запоздавшую, пленник возник перед штандартенфюрером. Увы, но драка к сильным сторонам Вальтера не относилась, пусть минимальные навыки рукопашного боя он всё же приобрёл, в школьные годы посещая юношескую секцию по боксу.
Возникнув перед штандартенфюрером, русский явно вознамерился ударить его правой рукой в голову. Повинуясь заложенным когда-то рефлексам, Вальтер выставил перед собой согнутые в локтях руки, прикрыв часть головы и груди. И тут же, сразу, получил в солнечное сплетение пушечный удар левой. Воздуха в груди не стало.
В этот момент сбоку грохнул выстрел. Пуля попала в голову начавшего новый удар пленника. Попав в цель под углом, закованный в медную оболочку кусочек свинца вскрыл чужой череп. Из пробитой головы фонтаном хлынула кровь. Не завершив удар, подстреленный русский начал падать на пол.
Пребывающий в аффекте схватки Вальтер повернул голову в сторону выстрела. Стрелял Зеек. В правой руке магистр держал компактный автоматический пистолет, столь хорошо подходящий для скрытого ношения.
«Кто-бы сомневался», - держась за грудь и судорожно пытаясь протолкнуть воздух в отбитые ударом лёгкие, успел подумать Вальтер.
Вдруг свет погас, всё и вся разом ухнулось в непроглядную тьму. Но тьма не была главным. Она, строго говоря, особого значения не имела. Важным было другое. Тишина. На окружающее пространство навалилась неописуемая потусторонняя тишина.
Она не отрицала звуки, а скорее подчёркивала их. По крайней мере, Вальтер прекрасно слышал ругань поднимающегося на ноги Ганса, пыхтение пастора, сопение магистра, звук упавшего на пол мятежного тела. Вовсе не в звуках было дело, а в том, что он резко ощутил себя где-то очень далеко от Земли. В месте, в котором человеку быть не положено, да и невозможно, строго говоря.
Но вот тишину пронзил высокий чистый звук космического гимна. Восславив великую волю, что послужила толчком к рождению вселенной, некто умело прошёлся бестелесной рукой по струнам перво-полей.
Извлечённой мелодией – повелительной и всеобъемлющей, Вальтера грубо выдернуло из тесного зазора между прошлым и будущим. Зависнув в этом новом, далеко не комфортном состоянии, он стал чистой неопределённостью - созерцающей и удивляющейся.
Бвввуууммм! – сотряс пространство особенно чистый и мощный аккорд.
Он был здесь. Он пришёл. Он смотрел на них и делал выбор. Одну мимолётную вечность, он определял их дальнейшую судьбу. А после всё прекратилось. Вальтер проснулся. Пахло морем, шумели волны, вокруг было светло.