В истории мировой науки есть имена, которые стали не просто вехами на пути познания, а целыми эпохами. Аристотель, Леонардо да Винчи, Михаил Ломоносов. Их объединяет не только гениальность, но и удивительная многогранность — способность проникать в самые разные тайны мироздания, от законов физики до природы поэтического слова. Фигура Ломоносова окутана плотным слоем мифов: от былинного сказа о пешем путешествии в Москву до слухов о его царском происхождении. Отделить правду от вымысла, оценить истинный масштаб его научного подвига и понять, почему спустя 250 лет после смерти его имя остается символом русского просвещения, — задача, требующая непредвзятого взгляда.
Ломоносов был не просто ученым. Он был явлением. Явлением русской жизни, которое продемонстрировало невероятный интеллектуальный и творческий потенциал народа, еще недавно считавшегося в Европе "варварским". Он стал живым доказательством правоты петровских преобразований, показав, что Россия способна рождать титанов мысли, не уступающих, а в чем-то и превосходящих своих западных учителей. Его жизнь — это путь от крестьянской избы на далеком Севере до вершин академической науки, путь, полный борьбы, лишений, невероятного упорства и триумфов.
Современные исследователи все чаще обращаются к наследию Ломоносова, находя в его трудах идеи, опередившие время на столетия. Не случайно в Московском университете, носящем его имя, недавно презентовали космический спутник «Михайло Ломоносов», предназначенный для исследования транзиентных световых явлений верхней атмосферы Земли — тех самых загадок, которые волновали ученого еще в XVIII веке . А на философском факультете МГУ всерьез обсуждают связь между атомистическим мировоззрением Ломоносова и современной квантовой теорией . Это ли не лучшее доказательство того, что его идеи продолжают жить и развиваться?
Глава I. Поморский самородок: истоки характера
8 (19) ноября 1711 года в деревне Мишанинская (ныне село Ломоносово) Архангельской губернии, на берегу суровой Северной Двины, в семье зажиточного крестьянина-помора Василия Дорофеевича Ломоносова родился сын Михайло. Вопреки позднейшим легендам о нищем детстве, семья Ломоносовых была отнюдь не бедной. Отец владел собственным парусником — гукором "Чайка", ходил на промыслы в Ледовитый океан, к Новой Земле и Шпицбергену. Это был край вольных людей, не знавших крепостного права, где труд и предприимчивость ценились превыше всего. Современные историки подчеркивают, что именно поморское происхождение во многом сформировало характер будущего ученого: самостоятельность, смелость, готовность к риску и умение полагаться только на себя.
Ранняя смерть матери, Елены Ивановны, и тяжелые отношения с мачехой ожесточили детство будущего академика. Однако именно суровая северная природа стала его главным воспитателем. Бескрайние ледяные пустыни, полярные ночи, пронзаемые всполохами северного сияния, и белые летние ночи сформировали в мальчике не только физическую выносливость, но и жадное любопытство к устройству мира. Почему сверкает молния? Откуда берется это дивное сияние в небе? Почему солнце не заходит летом и не показывается зимой? Окружающие не могли дать ответов на эти вопросы. Церковные книги, которые он выучил почти наизусть, говорили лишь о божественном промысле. Но пытливый ум требовал иных, рациональных объяснений. Позже, став ученым, Ломоносов посвятит многие годы изучению северных сияний и атмосферного электричества, возвращаясь к загадкам, которые не давали ему покоя в детстве.
Страсть к знаниям подогревалась и книгами, которые чудом попадали в его руки. "Арифметика" Леонтия Магницкого и "Грамматика" Мелетия Смотрицкого стали, по собственному признанию Ломоносова, "вратами его учености". Это были не просто учебники, а целые энциклопедии того времени, открывавшие мир чисел, мер и законов языка. Особенно важно, что "Арифметика" Магницкого содержала не только чисто математические сведения, но и основы физики, геометрии, навигации и астрономии — все то, что так жадно впитывал юный помор. Понимая, что в родных Холмогорах ему негде применить свои знания, а мачеха и желание отца женить его не оставляют иного выбора, девятнадцатилетний Михаил принимает судьбоносное решение.
В декабре 1730 года, прихватив с собой те самые две книги и заняв три рубля, он тайно примыкает к рыбному обозу, идущему в Москву. Это был не просто побег, а хорошо продуманный шаг: он заранее обзавелся паспортом и поручителями, чтобы не считаться беглым крестьянином. Так началась эпопея, длиной в три недели, которая привела его в сердце России. Интересно, что документы того времени, сохранившиеся в архивах, подтверждают юридическую безупречность его ухода: он был официально отпущен "до сентября месяца" 1731 года, что позволяет говорить о дальновидности и ответственности юноши, который не хотел становиться беглецом перед законом.
Глава II. Москва, Петербург, Европа: выковывая гения
В январе 1731 года Ломоносов поступает в Славяно-греко-латинскую академию при Заиконоспасском монастыре в Москве — первое высшее учебное заведение в России. Но путь туда был открыт только ценой обмана: детям крестьян вход был воспрещен, и Михаилу пришлось назваться сыном холмогорского дворянина. Позже, когда обман раскрылся, его не выгнали благодаря блестящим способностям и заступничеству учителей. В письме к Ивану Шувалову он впоследствии описал эту "несказанную бедность", когда на три копейки в день приходилось покупать хлеб и квас, а школьники-малолетки смеялись над 20-летним "болваном", пришедшим учить латынь. Но он выдержал. Важно понимать, что программа академии включала изучение не только богословия, но и античной литературы, философии, начал естествознания — именно здесь Ломоносов впервые познакомился с трудами античных атомистов, что позже повлияло на формирование его научного мировоззрения.
За пять лет он прошел 12-летний курс обучения, изучил латынь, греческий, основы наук и в 1735 году в числе 12 лучших учеников был отправлен в Санкт-Петербург в только что созданный Академический университет. Петербургская академия наук, задуманная Петром I, к тому времени уже успела обзавестись первоклассным оборудованием, обсерваторией, физическим кабинетом и библиотекой. Для молодого Ломоносова это был совершенно новый мир — мир настоящей, а не схоластической науки. Он слушал лекции профессоров, работал с приборами, изучал новейшие труды европейских ученых. Именно здесь он впервые по-настоящему осознал разницу между средневековой ученостью и экспериментальным естествознанием Нового времени.
А уже в 1736 году — новая ступень: командировка в Германию для изучения горного дела, химии и металлургии. В Германию Ломоносова и двух его спутников — Дмитрия Виноградова и Густава Ульриха Райзера — послали по инициативе Санкт-Петербургской Академии наук. Нужны были специалисты в области минералогии, горного дела и металлургии для вполне конкретной цели — освоения сырьевых богатств Сибири . Эта практическая направленность миссии будет определять многие научные интересы Ломоносова в будущем: он всегда стремился к соединению фундаментальной теории с практическими потребностями страны.
Сначала Марбургский университет, где его наставником стал знаменитый философ Христиан фон Вольф. Опекавший русских студентов по просьбе Петербургской Академии наук профессор Вольф, кстати, всемирно известный философ, писал в своем отчете в российскую столицу: "Деньги, привезенные с собой, они прокутили. Наделали разных долгов. Они через меру предавались разгульной жизни и пристрастны к женскому полу" . Ломоносов впитывал передовую европейскую науку, изучал физику, химию, механику, одновременно осваивая немецкий и французский языки, фехтование и танцы. Университет Филиппа в Марбурге был первым университетом, утвержденным светской властью, а не папой. Он славился своим либерализмом и студенческой вольницей. Кутежи, скандалы, драки случались чуть ли не каждый день. Шпага была таким же обязательным атрибутом студента, как бархатная куртка и кружевная рубашка, и служила далеко не только украшением .
Именно у Вольфа, несмотря на расхождения в философских взглядах, Ломоносов научился системному подходу к исследованию. Как подчеркивают современные историки, просветительские убеждения Вольфа во многом определили научное мировоззрение великого русского ученого. Вольф читал лекции на немецком языке, а не на латыни, как это было принято в университетских кругах. И Ломоносов в Петербургской Академии отстаивал приоритет родного, русского языка. Вольф, вовсе не будучи атеистом, подчеркнуто разделял научное и религиозное мышление, как позже и Ломоносов. Идею бессословной системы образования Ломоносов тоже привез из Германии .
В 1739 году он переезжает во Фрайберг к Иоганну Генкелю, практику-металлургу, чтобы овладеть горным делом. Здесь-то и проявился его "взрывоопасный" характер. Конфликт с педантичным и деспотичным Генкелем из-за невыплаты денег и отказа выполнять опасную для здоровья работу ("растирать сулему") привел к тому, что Ломоносов самовольно покинул Фрайберг. Начались полные лишений скитания по Европе. В этот период с ним приключилась почти анекдотическая история: вблизи Дюссельдорфа его опоили и насильно завербовали в прусскую армию. Солдатская муштра была не для него, и он совершил дерзкий побег из крепости Везель, добравшись до границы. Менее известно, что в это же время его жена Елизавета-Христина, оставшаяся в Марбурге с маленькой дочерью, будучи в отчаянии от долгого отсутствия мужа, обращалась в российское посольство с просьбой разыскать его — фактически объявила в международный розыск . Лишь в июне 1741 года, после долгих мытарств, Ломоносов возвращается в Петербург.
Глава III. Борьба за науку российскую: лаборатории, открытия и интриги
Вернувшись на родину, Ломоносов оказался в водовороте академических интриг. Петербургская Академия наук, задуманная Петром I как центр передовой мысли, к тому времени переживала не лучшие времена. Во главе канцелярии стоял Иван Шумахер, фактический правитель Академии, который, по мнению многих, тормозил развитие отечественных кадров, предпочитая нанимать иностранцев. Ломоносов с его горячим патриотизмом и прямолинейным нравом сразу стал "бельмом на глазу" для этой партии. Несмотря на обещания, он долго не получал профессорского звания. Лишь в 1742 году его назначили адъюнктом физического класса, а в 1745 — профессором химии (аналог современного академика).
Чтобы понять масштаб новаторства Ломоносова, нужно представить себе уровень развития теоретической и практической химии в те годы. К началу XVIII века практически исчезли алхимики, оставив потомкам огромный практический опыт, но отсутствие теории делало его трудновоспроизводимым. Например, два огромных тома учебника химии Германа Бургаве, который изучал в Марбурге Ломоносов, представляли собой всего лишь перечень приемов разложения тел и длинные описания полученных продуктов, в большинстве случаев являвшихся не чистыми веществами, а сложными смесями . Химия была все еще ремеслом, даже искусством, но не наукой. Существовали производства, но не было теории, позволяющей понять сущность производственных процессов.
Темперамент не раз подводил ученого. В 1743 году за дерзость и публичную ссору с профессорами-немцами он был арестован и провел полгода под стражей. Именно в заключении он написал свои знаменитые научные труды и стихи, в том числе "Утреннее размышление о Божием величестве", где гениально описал природу солнечных пятен и северного сияния. Это время стало плодотворнейшим периодом в его жизни. Парадоксально, но арест, призванный сломить строптивого ученого, дал ему возможность сосредоточиться на главном — на научных изысканиях. В эти месяцы он обдумывает и формулирует многие идеи, которые лягут в основу его будущих открытий.
Главной научной мечтой Ломоносова была собственная химическая лаборатория. Он добивался ее почти 10 лет, и в 1748 году она наконец открылась. Это была первая в России научно-исследовательская и учебная лаборатория, где проводились тысячи опытов. Здесь Ломоносов развивает свои атомно-корпускулярные представления о строении вещества задолго до создания современной атомистики. Уже в первом своем научном труде "Элементы математической химии" (1741 г.) он утверждает, что все тела состоят из мельчайших частичек – элементов и корпускул. Вот как он определяет эти понятия: «Элемент есть часть тела, не состоящая из каких-либо других меньших и отличающихся от него тел. Корпускула есть собрание элементов, образующее одну малую массу». И далее: «Корпускулы однородны, если состоят из одинакового числа одних и тех же элементов, соединенных одинаковым образом. Корпускулы разнородны, когда элементы их различны и соединены различным образом или в различном числе; от этого зависит бесконечное разнообразие тел» .
В выделенных словах заключено главное положение современной теории химического строения вещества: свойства веществ зависят от состава молекул и порядка соединения атомов в них. Однако теория эта появилась лишь более ста лет спустя! Ломоносов формулирует свои представления о целях и задачах химии: "Истинный химик должен быть теоретиком и практиком. Все изменения тел происходят посредством движения. Наука о движении есть механика, а потому изменения смешанных тел могут быть объяснены законами механики" . Молодой ученый убежден, что настоящая химическая наука должна базироваться на законах физики, количественных измерениях и расчетах. Это поистине революционное заявление для своего времени.
Он формулирует основы кинетической теории газов, рассматривая тепло как форму движения частиц. В 1748 году в письме к Леонарду Эйлеру он впервые излагает всеобщий закон природы — закон сохранения материи и движения: "Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому...". Позже, в 1756 году, он экспериментально опровергает опыты Роберта Бойля, доказав, что масса вещества в запаянном сосуде не меняется при нагревании, тем самым подтвердив свой закон. В популярной литературе главным теоретическим достижением Ломоносова чаще всего называют открытие закона сохранения веса вещества. Однако известный химик и историк химии Б.Н. Меншуткин, переведший с латыни многие труды Ломоносова, обоснованно полагал, что у этого закона вообще нет открывателя в общепринятом смысле слова — он "витал в воздухе", но именно Ломоносов дал ему экспериментальное обоснование .
Параллельно с химией и физикой он занимается астрономией. 26 мая 1761 года, наблюдая прохождение Венеры по диску Солнца через небольшой телескоп, Ломоносов заметил тонкое световое явление — "пупырь" на краю солнечного диска. Он сделал единственно верный вывод: это результат преломления солнечных лучей в атмосфере Венеры. Так было сделано величайшее открытие — существование атмосферы у другой планеты. Сегодня, когда ученые МГУ запускают спутник имени Ломоносова для изучения верхней атмосферы Земли, мы видим удивительную преемственность научных интересов: от первого открытия атмосферы на другой планете до детального исследования атмосферы нашей собственной .
Глава IV. Универсальный человек: от поэзии до мозаики
Ломоносов был не только ученым-естествоиспытателем, но и реформатором русского языка и литературы. Его "Письмо о правилах российского стихотворства" (1739) и "Российская грамматика" (1755) заложили основы современного литературного языка. Он разработал теорию "трех штилей", разделив литературу на высокий, средний и низкий жанры, что упорядочило использование церковнославянизмов и исконно русских слов. Его оды, несмотря на архаичный стиль, стали образцом гражданской поэзии, воспевающей величие Родины, науки и просвещения. Пушкин, при всей своей критике тяжеловесности ломоносовского стиха, точно подметил его роль: "Ломоносов был великий человек. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом".
Не менее ярко проявился его талант и в искусстве. Увлекаясь химией силикатов, он разработал рецептуру цветных стекол — смальт. В 1753 году в Усть-Рудице под Петербургом он основал фабрику по производству цветного стекла и бисера. Это позволило возродить в России искусство мозаики. Вершиной его художественного творчества стала монументальная мозаика "Полтавская баталия", созданная в мастерской под его руководством. Примечательно, что эта работа не просто художественное произведение, но и результат глубоких химических исследований — каждый кусочек смальты был изготовлен по собственной рецептуре Ломоносова.
Но главным делом жизни, пожалуй, стало основание Московского университета. В 1755 году при поддержке своего покровителя Ивана Шувалова Ломоносов составил проект университета, который, в отличие от европейских, был открыт для выходцев из всех сословий (кроме крепостных) и не имел богословского факультета. Татьянин день, 25 января (по новому стилю), день подписания указа об учреждении университета, до сих пор празднуется как день российского студенчества. Современные исследователи из МГУ продолжают изучать наследие основателя университета — недавно вышла статья, посвященная социально-демографическим идеям Ломоносова и их актуальности для решения современных задач России . Оказывается, его размышления о сохранении и умножении народа российского, изложенные в письме к Шувалову "О размножении и сохранении российского народа", содержат идеи, которые и сегодня не потеряли своей значимости.
Занимаясь географией, Ломоносов ввел принципиально новое для своего времени понятие — экономической географии. Как отмечает профессор Susan Smith-Peter в своей лекции "Mikhail Lomonosov: The Misremembered Hero", Ломоносов действительно переосмыслил подход России к географии, и его влияние на провинции было значительным . Он не просто описывал территории, но рассматривал их хозяйственный потенциал, природные ресурсы и возможности развития. Его работы по освоению Северного морского пути содержали карты и расчеты, которые, как ни странно, позже использовали шведские мореплаватели .
Глава V. Наследие, опередившее время
Очень многие предложенные Ломоносовым научные теории из области фундаментальной науки получили развитие после его смерти. Сегодня остается только удивляться, что об элементарных частицах он рассуждал в своих трудах уже тогда. Не случайно на недавней конференции в МГУ, посвященной 270-летию Московского университета, белорусский философ Александр Спасков представил доклад "От атомистического мировоззрения М.В. Ломоносова к квантовой монадологии", проводя прямую линию от идей XVIII века к современной квантовой физике .
Связь времен особенно ярко проявляется в преемственности научных школ. Как отмечается в лекции "Ломоносов и Вернадский: люди, открывшие устройство Земли", эти два великих ученых, жившие в разные эпохи, фактически сформировали принцип научной эстафеты: идеи одного стали фундаментом для исследований другого . От классической химии до радиогеологии — их открытия расширили представления человечества об устройстве Земли и заложили основу для десятков направлений современной науки. Ломоносов первым высказал мысль об органическом происхождении почвы, угля, нефти и янтаря, задолго до появления соответствующих научных дисциплин.
Не являясь атеистом, Ломоносов не мог не видеть, как тормозит прогресс влиятельнейший Святейший Синод, не одобрявший тогда многих научных изысканий – из опасений, что это нарушит в головах паствы божественную картину мира. И Ломоносов неустанно с этим боролся, без преувеличения рискуя жизнью – благо в конечном итоге милость Императорского Двора оказывалась на его стороне . Его знаменитая формула о том, что "наука и вера суть две сестры родные, дщери одного Всевышнего Родителя", стала основой для конструктивного диалога между научным и религиозным мировоззрением.
С тем же рвением он буквально воевал за российскую науку, боролся с "германским лобби", когда в российской Академии наук продвигали исключительно ученых мужей немецкого происхождения, за преподавание на русском языке. Немало было тех, кто ему завидовал, боялся, нещадно его хулил. Придворный поэт Александр Сумароков написал после смерти ученого чудовищное: «Угомонился дурак и не будет более шуметь!». По-видимому, поэт-классицист завидовал ученому, который посмел реформировать и его «огород» – систему русского стихосложения . Но сыну крестьянина дела не было до хулы – огонь внутри заставлял его бесконечно раздвигать горизонты непознанного.
Глава VI. Последние годы: тень и свет
Со смертью императрицы Елизаветы Петровны в 1761 году положение Ломоносова пошатнулось. Новый император Петр III и затем Екатерина II благоволили его давним недругам. В 1763 году он даже был отправлен в отставку, которую, впрочем, быстро отменили из-за его европейской известности. Интересно, что, как отмечает Susan Smith-Peter, Ломоносов был связан с кругом Петра III, и после свержения императора члены этого круга целенаправленно переформатировали память о Ломоносове, сделав ее аполитичной, связанной только с поэзией и физикой . Это привело к тому, что его работы по географии и экономике долгое время недооценивались.
Императрица, желая продемонстрировать свою просвещенность, лично посетила ученого в его доме на Мойке, но это был скорее политический жест, чем знак реальной поддержки. Его проекты реформирования Академии оставались без движения, а борьба с недоброжелателями истощала последние силы. В последние годы жизни он работал над "Древней Российской историей", стремясь дать ответ на норманнскую теорию Миллера, но этот труд, как и многие другие его начинания, остался незавершенным.
Здоровье, подорванное многолетними лишениями и напряженной работой, сдавало. Весной 1765 года Ломоносов простудился. Болезнь переросла в воспаление легких. 4 (15) апреля 1765 года великого сына России не стало. Похороны были торжественными, но его библиотека и рукописи по приказу Екатерины II были опечатаны и бесследно исчезли. Многие его передовые идеи, особенно в области гуманитарных наук и общественного устройства, оказались неугодны власть имущим и были преданы забвению на долгие годы. Лишь в XIX веке начнется настоящее открытие Ломоносова как ученого мирового уровня.
Тем не менее, семена, посеянные Ломоносовым, проросли. Основанный им Московский университет стал главным центром подготовки русской интеллигенции. Его открытия в физике и химии, его поэзия, его неутомимая борьба за развитие отечественного просвещения — все это создало ту питательную среду, которая позволила взойти звездам русской культуры XIX века. Он так и остался в истории не просто как ученый, а как символ неиссякаемой силы русского ума, воли к познанию и беззаветного служения Отечеству. И сегодня, когда мы смотрим на запуск спутника его имени или читаем современные исследования о его научном наследии, мы понимаем: Ломоносов по-прежнему с нами, в каждой новой идее, в каждом смелом научном поиске, в каждом студенте, переступающем порог Московского университета, который он создал для нас.