Когда Алина с Игорем наконец получили ключи от своей квартиры, оба были настолько вымотаны ремонтом, переездом, коробками, грузчиками и бесконечными походами по строительным магазинам, что хотели только одного: тишины.
Не счастья, не уюта, не романтического ужина на новом месте.
Тишины.
— Представляешь, — сказала Алина, втаскивая в кухню последний пакет с кружками, — вот сейчас мы поедим нормально, примем душ и первый раз ляжем спать в своей квартире.
— В своей, — с удовольствием повторил Игорь, поставив коробку у стены. — Без хозяев, без «ой, только обои не трогайте», без соседей за стенкой, которые по ночам сериал смотрят так, будто это мы его должны смотреть.
Алина усмехнулась и огляделась.
Квартира была маленькая, но своя. Светлая кухня, узкий коридор, комната с новым диваном, который они выбирали так долго, будто покупали не мебель, а орган для пересадки. На подоконнике уже стоял горшок с каким-то грустным цветком, который Алине торжественно вручила мама со словами: «В новый дом без живого нельзя».
— Сейчас чайник поставлю, — сказала она.
Игорь только открыл рот, чтобы ответить, как сверху что-то оглушительно загрохотало.
Не просто стукнуло.
Нет.
Такое ощущение, будто кто-то уронил на пол шкаф, потом передумал и решил уронить ещё один.
Они оба молча подняли головы к потолку.
Сверху поскребли, потом снова ударили, потом что-то завыло.
— Это что сейчас было? — медленно спросила Алина.
— Похоже, над нами кто-то решил снести несущую стену. Голыми руками. Из принципа.
Шум не прекращался минут сорок.
Потом ещё час.
Потом сверху затарахтел перфоратор, и Алина поняла, что тишина, о которой они мечтали, похоже, переехала в какую-то другую квартиру.
— Может, у них разово? — с надеждой произнесла она вечером, когда они уже сидели на кухне с остывшим чаем. — Ну знаешь, тоже ремонт, бывает.
— Угу, — кивнул Игорь. — Разово. А завтра, наверное, они разово начнут долбить в шесть утра.
На следующее утро в шесть ноль пять сверху действительно начали долбить.
Алина подскочила на диване так, будто её катапультой выбросило из сна.
— Нет, — простонала она, накрывая голову подушкой. — Нет-нет-нет, только не это.
Но это было.
Перфоратор вгрызался в потолок с таким энтузиазмом, словно соседка решила докопаться до центра Земли до завтрака.
Игорь сел на диване, провёл ладонью по лицу и хрипло сказал:
— Всё. Я иду.
— Куда?
— Наверх. Посмотреть в глаза человеку, который в шесть утра решил, что наш сон — это пережиток буржуазии.
Через минуту он уже звонил в дверь квартиры сверху.
Открыли не сразу.
Потом дверь приоткрылась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти пяти, с ярко-рыжими волосами, тонкими нарисованными бровями и таким выражением лица, будто весь мир с утра пришёл лично к ней с претензиями.
— Вам чего? — спросила она.
— Доброе утро, — с усилием сказал Игорь. — Вы не могли бы немного позже начинать работы? Сейчас шесть утра.
— И что? — удивилась женщина.
— И то, что люди спят.
— Молодой человек, люди работают. Если вам хочется спать до обеда — это ваши личные особенности.
— До обеда? Сейчас шесть ноль семь.
— А мне рабочие когда удобны, тогда и приходят. Я под них должна подстраиваться, а не под вас.
Алина, поднявшаяся следом, уже стояла в дверях лестничной клетки.
— По закону шумные работы нельзя так рано начинать, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
Женщина перевела на неё взгляд.
— Девушка, вы тут, я так понимаю, недавно? Так вот привыкайте: в многоквартирном доме живёте, а не в пансионате.
И, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь.
Игорь постоял секунду, глядя на неё так, будто мысленно примерял, выдержит ли дверь удар головой.
— Прекрасно, — сказал он наконец. — Просто прекрасно. Мы купили квартиру под женщиной с перфоратором вместо сердца.
На несколько дней воцарилось шаткое перемирие.
То есть сверлить продолжали, но хотя бы не в шесть утра.
Теперь шум начинался в девять, а заканчивался иногда ближе к вечеру. Алина, работавшая из дома, очень быстро поняла, что фраза «я сейчас на созвоне» в их квартире означает только одно: через десять секунд сверху начнут штробить что-нибудь особенно яростно.
— Алина, вы с нами? — спрашивал начальник.
— Да, конечно, — отвечала она, зажимая одно ухо ладонью, потому что над головой как раз тащили что-то тяжёлое. — Я просто… эм… обдумываю предложение коллег.
В этот момент сверху раздавался такой удар, будто коллегу уронили.
— У вас всё в порядке? — осторожно спрашивали в наушниках.
— Да. Это соседи делают ремонт.
— Они там дом перестраивают?
— Есть ощущение, что да.
Но самое неприятное началось через неделю.
Алина стояла на кухне, резала помидоры к ужину и вдруг почувствовала, как ей на руку капнуло что-то холодное.
Она машинально подняла голову.
На потолке расползалось жёлтое пятно.
Ещё капля.
Ещё.
— Игорь! — позвала она. — Иди сюда быстро!
Игорь влетел в кухню, посмотрел наверх и выругался так душевно, что даже цветок на подоконнике, кажется, окончательно потерял веру в жизнь.
— Только этого нам не хватало.
Капать начало сильнее.
Они подставили таз, потом кастрюлю, потом ещё одну миску.
Наверх Игорь поднялся уже не просто злой, а в том редком состоянии, когда человек ещё вежлив, но только потому, что пока не успел придумать, как лучше сформулировать проклятие.
Дверь открыла всё та же соседка.
— У вас вода течёт, — сказал он. — Нам на кухню.
— Не может быть, — равнодушно отозвалась она.
— Я вас уверяю, может. У нас потолок течёт.
— У меня всё сухо.
— Может, у вас рабочие что-то задели?
— Молодой человек, вы ко мне с какими-то фантазиями не ходите. У меня тут всё под контролем.
Алина, поднявшаяся следом, уже не выдержала:
— Под контролем? Нам сейчас на стол с потолка капает!
Женщина пожала плечами.
— Может, это у вас трубы старые.
— У нас квартира после замены коммуникаций!
— Ну значит, плохо заменили.
— Это не у нас сверху плитку снимают и воду по всему дому гоняют! — вспылила Алина.
Соседка поджала губы.
— Какие вы нервные оба. Невозможно же так жить, всё вас не устраивает. То шумно вам, то мокро. Излишняя чувствительность — это сейчас вообще беда молодых.
И снова захлопнула дверь.
Вечером пришёл сантехник из управляющей компании, посмотрел потолок, почесал затылок и сказал:
— Сверху у них подводка временная сделана. Там, видимо, плохо закрутили. Надо к ним попасть.
— Так попадите, — мрачно сказал Игорь.
— Я-то попаду, если откроют.
Открыли сантехнику почему-то сразу.
Через десять минут течь прекратилась, но на потолке осталось некрасивое пятно, а у Алины — очень стойкое желание однажды тоже начать ремонт. Желательно в голове у соседки.
После этого случая тётка сверху, которую во дворе все называли Галиной Аркадьевной, будто решила, что раз отношения уже испорчены, можно больше не церемониться.
Теперь рабочие стаскивали мешки по лестнице с грохотом с семи утра.
Строительный мусор периодически появлялся на площадке.
Однажды Игорь, выходя утром на работу, чуть не навернулся через кусок старой рамы, прислонённой прямо к их двери.
Алина поднялась наверх в тот же день.
Галина Аркадьевна открыла, не снимая телефон с уха.
— Ну?
— Уберите, пожалуйста, мусор с площадки. Это общий коридор, а не продолжение вашей квартиры.
— Рабочие уберут.
— Когда?
— Когда сочтут нужным.
— Мне утром чуть муж ногу не сломал.
— Ну не сломал же, — пожала плечами соседка. — Что теперь, траур объявлять?
Алина несколько секунд молча смотрела на неё.
— Вы правда считаете, что так нормально разговаривать?
Галина Аркадьевна усмехнулась:
— А вы правда считаете, что мир обязан вам нравиться?
Казалось бы, хуже быть уже не может.
Как выяснилось, может.
В субботу Алина встала пораньше, чтобы заняться стиркой, прибраться и потом спокойно съездить с мужем в магазин за шторой в спальню. Она открыла кран на кухне.
Вода не пошла.
Она открыла в ванной.
Тишина.
— Игорь! — крикнула она. — У нас воды нет!
Он вышел сонный, открыл оба крана, посмотрел так, словно ожидал, что хотя бы один из них сжалится, и сказал:
— Отлично. Просто отлично. Сейчас узнаем.
На лестничной клетке уже стояла пожилая соседка с третьего этажа и возмущённо нажимала кнопку звонка наверху.
— У вас тоже? — спросила она.
— Тоже, — сказала Алина.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Галина Аркадьевна — в халате, с укладкой и таким спокойствием, будто это не она лишила подъезд воды, а кто-то другой, возможно, злые духи сантехники.
— Что опять случилось? — с усталой мукой в голосе спросила она.
— У нас воды нет, — сказал Игорь.
— И у нас нет, — добавила соседка с третьего.
— Конечно нет, — невозмутимо ответила Галина Аркадьевна. — Мне сегодня стояк меняют.
— Что значит меняют? — не поняла Алина.
— То и значит. Мастера сейчас придут.
— А предупредить людей нельзя было? — вспыхнула соседка с третьего. — Мне, между прочим, лекарство надо запить!
— Ну запейте чаем.
— Каким чаем, если воды нет?!
— Можно купить, — пожала плечами Галина Аркадьевна.
Игорь даже усмехнулся от такой наглости.
— Вы перекрыли воду всему подъезду и никого не предупредили?
— Мне некогда было объявления писать. Да и что за трагедия? Несколько часов посидите без воды, не растащите же.
— У нас планы, — сказала Алина. — Мне собираться надо, стирка, уборка...
— Девушка, ну вот честно, вы так живёте, будто вокруг вас солнце крутится.
— Нет, — сказала Алина. — Но и не вокруг вас.
К одиннадцати вода так и не появилась.
К часу тоже.
Рабочих, кстати, было всего двое, и двигались они с той особой строительной неспешностью, которая со стороны выглядит как издевательство.
Соседи начали собираться на лестнице уже маленькими группами. Кто-то ворчал, кто-то звонил в аварийку, кто-то предлагал всем вместе писать жалобу.
Галина Аркадьевна ходила мимо них с видом мученицы, которой почему-то достались не соседи, а штрафбат.
— Нашли из чего драму устроить, — бросила она, когда мимо неё с пустым ведром прошла женщина с первого этажа. — Люди без воды и по трое суток сидят.
— Так это не повод их специально без воды оставлять! — рявкнул Игорь.
Но решающий момент случился чуть позже.
Алина спустилась вниз, чтобы позвонить в управляющую компанию не из квартиры, а с улицы — дома связь почему-то ловила плохо. И у подъезда столкнулась с их домоуправом, Анной Павловной, маленькой, очень бодрой женщиной в очках, которую боялись даже местные подростки.
— Здравствуйте, — сказала Алина. — Вы как раз вовремя. У нас весь подъезд без воды с утра.
— Это я уже слышала, — поджала губы Анна Павловна. — Кто перекрыл?
— Соседка сверху. Стояк меняет.
— Согласование показывала?
— Кому?
— Вот именно, — сухо ответила Анна Павловна.
Через три минуты они уже поднимались на этаж вместе.
Игорь увидел их и сразу понял по выражению лица жены, что сейчас кому-то будет весело. Только не им.
Дверь наверху открылась неохотно.
— Галина Аркадьевна, — ледяным голосом сказала Анна Павловна, — документы на замену стояка покажите.
— Какие ещё документы?
— Согласование. Заявку. Разрешение на отключение. Акт допуска.
— Да ко мне мастера частные пришли.
— Частные? Стояк — общее имущество дома. Вы без согласования в него полезли?
— А что такого?
Анна Павловна даже очки сняла.
— Что такого? Вы самовольно перекрыли воду подъезду, допустили работы на общедомовых коммуникациях без разрешения, создали аварийную ситуацию и уже получили одну жалобу по протечке вниз. Продолжать?
Галина Аркадьевна впервые за всё время заметно растерялась.
— Да что вы сразу...
— Я не сразу, — отрезала Анна Павловна. — Я очень даже вовремя. Сейчас вызываем аварийную службу, составляем акт, фиксируем нарушение. И, раз уж у вас ремонт, заодно посмотрим, что вы там ещё натворили.
— Это моя квартира!
— Стояк — не ваша. И последствия ваших идей уже тоже не только ваши.
Рабочие, до этого деловито ковырявшиеся в санузле, как-то сразу утратили профессиональную уверенность.
Один из них тихо сказал:
— Мы вообще думали, всё согласовано...
— А надо не думать, а спрашивать, — отрезала Анна Павловна.
Через полчаса в квартире Галины Аркадьевны было уже слишком людно: аварийщик, сантехник, представитель управляющей компании и двое очень заинтересованных соседей, которые совершенно случайно оказались рядом и решили никуда не уходить.
Выяснилось, что соседка не только самовольно полезла в стояк, но и частично перенесла мокрую зону, да ещё и рабочие зачем-то заузили доступ к трубам коробом без нормального люка.
Алина стояла внизу у их двери и слушала, как наверху впервые за всё это время Галина Аркадьевна не вещает, а оправдывается.
— Я же не знала...
— А надо было, — доносился голос Анны Павловны.
— Мне мастер сказал...
— Пусть теперь мастер вам и объясняет размеры штрафа.
Вечером вода вернулась.
На следующий день на доске объявлений у подъезда висело официальное уведомление о проведении работ только по согласованию с управляющей компанией, а ещё через два дня у двери Алины и Игоря раздался звонок.
На пороге стояла Галина Аркадьевна.
Без укладки.
Без привычной надменности.
И даже как будто меньше ростом.
— Я пришла сказать, — начала она, не глядя в глаза, — что потолок вам... если надо будет подкрашивать, я оплачу.
Алина молча смотрела на неё.
— И... за воду тоже вышло нехорошо, — добавила соседка так, будто каждое слово приходилось вытаскивать клещами.
Из комнаты вышел Игорь.
— Надо же, — сказал он. — А мы уж думали, у вас извинения по проекту не предусмотрены.
Галина Аркадьевна поджала губы, но промолчала.
— Хорошо, — сказала Алина. — Потолок мы с вами обсудим отдельно. И ещё: если у вас будут какие-то работы, которые касаются не только вас, предупреждайте заранее. Это вообще-то не каприз, а нормальная человеческая практика.
Соседка кивнула.
И ушла.
Когда дверь закрылась, Игорь повернулся к жене и покачал головой:
— Нет, ты видела? Она реально пришла.
— Видела, — сказала Алина и впервые за долгое время улыбнулась совершенно спокойно. — Зато теперь, кажется, поняла, что подъезд — это не её личное королевство.
Сверху ещё какое-то время продолжали что-то делать, но уже без утренних концертов, без мусора под дверью и без водопадов с потолка.
А главное — с объявлениями на первом этаже.
«Уважаемые соседи, 15 числа с 12 до 14 будут проводиться работы. Приносим извинения за неудобства».
— Смотри-ка, — сказал однажды Игорь, читая очередную бумажку. — Человек эволюционировал.
— Не сам, — заметила Алина. — С помощью управляющей компании и чувства неминуемого штрафа.
И это, как ни странно, звучало почти как музыка.