— Ленка, ты там огурцы не маринуй, мы помидоры везём! И это, мангал почисти, а то в прошлый раз решётка жирная была, Виталик ругался.
Сообщение в мессенджере блямкнуло, когда я стояла в очереди на кассе с кефиром и батоном. Пятница, вечер. Я мечтала только об одном: доехать до дачи, упасть в старое плетёное кресло и смотреть, как с яблони падают яблоки в траву. В тишине.
Но у сестры моего мужа, Галины, были другие планы.
Я перечитала сообщение. «Виталик ругался». Виталик — это муж Галины. Здоровый такой детина, который считает, что его приезд — это уже подарок человечеству. В прошлые выходные они сожгли мне половину дров, вытоптали пионы, потому что «дети играли в мяч», и оставили гору немытой посуды.
— Игорь, — я набрала мужу, пока кассирша пробивала мой скромный ужин. — Твои опять едут.
— Ну, Лен, — голос мужа был виноватым, но смиренным. — Лето же. Куда им ещё деваться? У них в квартире духота. Пусть подышат.
— Игорь, это моя дача. Моя. Не наша общая, не колхозная. Я хочу отдохнуть. Я устала на работе. Я не хочу готовить на ораву из восьми человек.
— Да ладно тебе нагнетать. Они же продукты привезут. Галя сказала, сосиски купили. Ты просто салатик порежь. И вообще, они уже выехали, не разворачивать же людей на трассе. Неудобно.
«Неудобно» — это девиз нашей семейной жизни последние три года. Именно столько времени прошло с тех пор, как мы с Игорем облагородили дачу, доставшуюся мне от бабушки. Мы поставили баню, сделали нормальный туалет в доме, провели воду. И всё. Дача превратилась в перевалочный пункт.
Сначала Галя просилась «на денёк с детьми». Потом стала приезжать с мужем. Потом с друзьями мужа. Потом я обнаружила, что они сделали дубликат ключей, который я давала Игорю «на всякий пожарный».
— Мы свой сделали, чтобы вас не дёргать! — радостно сообщила тогда Галя. — Удобно же! Приедем пораньше в бане печку протопим.
В реальности они приезжали, съедали всё, что было в холодильнике, а я, приезжая в пятницу вечером, вместо отдыха начинала генеральную уборку чужого срача.
Я вышла из магазина. Внутри всё кипело. «Виталик ругался на грязную решётку». Я, хозяйка дома, по их логике ещё и должна была отдраить решётку к приезду гостей, которых не звала?
Я набрала Гале.
— Галь, не надо приезжать. Я болею. Хочу побыть одна.
— Ой, да ладно тебе придуряться! — голос золовки был громким, перебивающим шум дороги. — Болеет она. Мы тебе лечебную настойку везём! Виталик шашлык замариновал, дети уже настроились. Не будь букой. Через час будем, ставь чайник.
Она отключилась. Просто нажала отбой, уверенная, что я побухчу и пойду резать салатики.
Я села в машину. Руки дрожали. Дело было даже не в наглости. Дело было в том, что меня в моем собственном доме превратили в обслуживающий персонал. Бесплатную горничную, повара и уборщицу. А Игорь? Игорь просто хотел быть хорошим братом и добрым дядей. За мой счёт.
Вместо поворота на трассу я свернула к строительному рынку. Он был ещё открыт.
— Мне нужен замок. Врезной. И накладной на калитку. Самый надёжный, — сказала я продавцу.
— Старый сломался? — участливо спросил мужичок в промасленном комбинезоне.
— Нет. Старый стал слишком доступным.
Я ехала на дачу, обгоняя пробки по обочине, чего обычно не делаю. Я должна была успеть.
Дом встретил меня тишиной. Любимой, звенящей тишиной. Я не стала даже переодеваться. Схватила шуруповёрт. Руки делали всё сами — спасибо папе, научил в своё время инструментом пользоваться.
С калиткой пришлось повозиться. Старый замок был приварен на совесть, но я справилась с накладкой за полчаса. Новый замок встал как влитой. Тяжёлый, блестящий, с ключом сложной формы, который в ларьке за углом за пять минут не скопируешь.
Потом входная дверь. Тут было проще — просто сменила личинку.
Я закончила, когда солнце уже садилось. Собрала инструменты, закрыла дверь на два оборота. Вышла за калитку. Щёлкнула новым замком.
Всё.
Я села на крылечке, налила себе чаю из термоса и стала ждать. Телефон я поставила на беззвучный, но положила экраном вверх на столик.
Через двадцать минут вдали показался пыльный внедорожник Виталика. Они ехали поднимая пыль, по-хозяйски сигналя соседям. Машина затормозила у моих ворот.
Я сидела тихо, меня скрывал густой девичий виноград, увивший веранду. Я видела их, а они меня — нет.
Из машины вывалилась толпа. Галя в ярком сарафане, Виталик в шортах, двое их детей и, кажется, ещё какая-то пара — друзья, которых я вообще видела впервые.
— Ну, встречай делегацию! — крикнула Галя в сторону дома, толкая калитку ногой.
Калитка не поддалась.
Галя нахмурилась. Достала из сумочки связку ключей.
— Наверное, заело опять, — прокомментировал Виталик, вытаскивая из багажника ящик пива. — Смазать надо, я ж говорил.
Галя вставила ключ. Покрутила. Ключ не поворачивался. Она попробовала снова. Потом начала дёргать дверь, гремя металлом.
— Не поняла, — громко сказала она. — Виталь, иди глянь. Не открывается.
Виталик подошёл, по-хозяйски оттеснил жену плечом. Сунул свой ключ (у них, как выяснилось, у каждого свой был!). Результат тот же. Он налёг на калитку плечом. Засов держал крепко.
— Ленка! — заорала Галя. — Ты что, закрылась там? Открывай, мы приехали!
Я сидела, сжимая чашку с чаем. Сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Была какая-то злая весёлость.
Телефон на столе ожил. «Золовка» — высветилось на экране. Я сбросила.
Они потоптались у калитки. Виталик начал кому-то звонить. Через минуту зазвонил мой телефон. «Муж».
Я взяла трубку.
— Лен, ты что творишь? — голос Игоря был испуганным. — Мне Виталик звонит, говорит, попасть не могут. Замки сломались?
— Нет, Игорь. Замки новые.
— В смысле новые? Зачем?
— Затем, что старые перестали выполнять свою функцию. Они пускали в дом посторонних людей без моего разрешения.
— Лен, прекрати истерику. Там дети, там люди с сумками. Открой им сейчас же, а потом поговорим.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я сказала им не приезжать. Я сказала, что болею. Они меня не услышали. Теперь пусть смотрят в закрытую дверь.
— Ты позоришь меня перед роднёй! Виталик с друзьями приехал!
— Вот пусть Виталик и везёт друзей к себе домой. Или в отель. А здесь — моя частная собственность. И ключи теперь только у меня.
Я положила трубку.
За забором начинался скандал.
— Да она там! Я видела, шторы шевелятся! — визжала Галя. — Ленка! Ты совсем офонарела? У нас мясо пропадёт! Мы два часа по пробкам пёрлись!
Виталик начал долбить кулаком в железный профиль забора. Гул стоял на всю улицу. Выглянул сосед, дядя Миша, оперся на лопату, с интересом наблюдая за цирком.
— Эй, хозяева! — орал Виталик. — Выходите, хуже будет!
Я дописала сообщение в общий чат семьи, где были и свекровь, и Галя, и Игорь:
«Дорогие родственники. Дача закрыта на техническое обслуживание. Приём гостей прекращён на неопределённый срок. Любые попытки перелезть через забор будут расценены как взлом, полицию вызову сразу. Хороших выходных».
На улице воцарилась тишина. Видимо, читали.
— Ну ты и жаба, Лена, — отчётливо произнесла Галя за забором. — Мы к ней со всей душой...
— Поехали, — рявкнул Виталик. — Не унижайся. Я этой стерве больше руки не подам.
— Куда поехали? А мясо? А пиво?
— На речку поедем. Или к маме. Садись в машину!
Хлопнули двери. Взревел мотор. Шуршание шин по гравию стихло.
Я выдохнула. Меня трясло, но это была дрожь освобождения. Я допила остывший чай.
Вечером приехал Игорь. У него были свои ключи, но старые. Он долго стоял у калитки, не решаясь позвонить, хотя знал, что я внутри. Потом набрал меня.
— Открой. Это я.
Я вышла. Открыла новый замок. Игорь вошёл, не глядя на меня, прошёл в дом, швырнул сумку на диван.
— Мама плачет, — сказал он, глядя в стену. — Галя ей позвонила. Сказала, что ты их матом выгнала, что дети на жаре стояли.
— Я ни слова им не сказала, — спокойно ответила я. — Я просто не пустила их в свой дом.
— Ты понимаешь, что теперь войны не оберёшься? Они этого не простят.
— Игорь, — я села рядом с ним. — А ты меня простишь? За то, что я три года терпела? За то, что я свои выходные тратила на твоих родственников? За то, что мой дом превратили в проходной двор?
Он молчал. Смотрел на свои руки.
— Я поменяла замки не для того, чтобы обидеть Галю. А для того, чтобы сохранить себя. И нас, кстати, тоже. Если ты хочешь быть хорошим для них — будь. Езди к ним, помогай, вози Виталика на рыбалку. Но эта дача — моя территория. Здесь мои правила. И гостей приглашаю я.
Игорь вздохнул. Тяжело, с надрывом. Встал, подошёл к холодильнику, достал пиво.
— Ключ дай новый.
— Держи, — я протянула ему связку. — Но если этот ключ окажется у Гали, я поменяю замок снова. И тогда дубликата у тебя уже не будет.
Он посмотрел на меня. Впервые за вечер — прямо в глаза. В его взгляде не было злости. Была усталость и, кажется, тень уважения. Которого раньше не было.
— Понял, — буркнул он.
Всю субботу и воскресенье мы провели на даче вдвоём. Телефоны разрывались от звонков свекрови и гневных сообщений Гали, но мы их просто отключили. Мы копали грядки, жарили мясо (на чистой решётке) и молчали.
Это были лучшие выходные за последние три года.
Прошёл месяц. Галя со мной не разговаривает, демонстративно отворачивается на семейных праздниках. Свекровь поджимает губы и говорит, что «родне надо помогать», но тему ключей не поднимает. Виталик рассказывает всем, какая я истеричка.
А я? Я приезжаю на дачу, открываю своим ключом калитку и знаю: никто не спит в моей постели, никто не сожрал мои запасы и никто не ворвётся без спроса. Замки работают отлично.