— Ты вообще собираешься объяснять, почему я сегодня сорок минут просидела в переговорной банка, как идиотка, разглядывая пустой стул менеджера и краснея перед риелтором?
Ольга задала этот вопрос спокойным, почти будничным тоном, даже не оторвав взгляда от своей тарелки. Она аккуратно, с хирургической точностью разрезала куриную котлету на четыре равные части. В кухне пахло разогретым ужином и тяжёлым, липким напряжением, которое обычно предшествует грозе.
Кирилл, сидевший напротив, дёрнулся, словно от удара током, но тут же попытался замаскировать испуг, потянувшись за хлебом. Он старательно избегал встречаться с женой глазами, уделяя неестественно много внимания солонке, которую вертел в руках.
— Оль, ну чего ты начинаешь сразу с наезда? — пробурчал он с набитым ртом, роняя крошки на чистую скатерть. — Я же написал смс, что задерживаюсь. На работе завал, начальник зверствует. Ты же знаешь, конец квартала, отчёты горят. Не мог я вырваться, физически не мог.
— Смс ты написал в четырнадцать ноль-ноль. А сделка была назначена на двенадцать, — Ольга наконец отложила вилку. Металл звякнул о фарфор коротко и звонко. — И самое интересное, Кирилл, что начальник твой, Андрей Петрович, очень удивился, когда я ему позвонила в час дня. Он сказал, что ты отпросился ещё с утра «по семейным обстоятельствам». Так какие у нас обстоятельства, о которых я, твоя жена, не знаю, сидя с паспортом и деньгами на аккредитиве в отделении банка?
Кирилл замер. Он перестал жевать, и его кадык нервно дёрнулся. На лбу, прямо под редеющей челкой, выступили мелкие капельки пота. Он отложил хлеб, вытер руки о джинсы — привычка, которая всегда раздражала Ольгу, — и наконец поднял на неё взгляд. В его глазах читалась смесь страха и какого-то глупого, детского упрямства.
— Я отменил сделку, Оль. Ещё вчера вечером позвонил менеджеру и отозвал заявку. Просто забыл тебе сказать, замотался.
Ольга почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся. Два года. Два года они отказывали себе в отпуске, она брала подработки по выходным, они экономили на одежде и развлечениях, чтобы собрать этот проклятый первоначальный взнос. Они выбрали квартиру мечты — двушку с большой кухней, недалеко от парка. И теперь он говорит это так просто, словно забыл купить молоко.
— Ты отменил сделку? — переспросила она тихо. — Сам? Без меня? Кирилл, мы же всё утвердили. Ставка была отличная, застройщик проверенный. Что случилось за одну ночь?
— Да ничего не случилось! Просто... — Кирилл махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Я тут подумал, посчитал всё ещё раз. Это же кабала, Оль. Двадцать лет платить по сорок тысяч? А жить когда? Мы молодые, нам надо для себя пожить, а не стены бетонные оплачивать. Рано нам ещё. Не потянем мы.
— Мы зарабатываем сто пятьдесят на двоих. Аренда этой квартиры, в которой мы сейчас сидим и кормим чужого дядю, стоит тридцать пять. Разница в пять тысяч тебя испугала? — Ольга прищурилась. — Кто тебе это сказал, Кирилл? Чьи это слова? Ты ещё позавчера прыгал от радости, выбирая плитку в ванную.
Кирилл насупился, его лицо приобрело обиженное выражение. Он отодвинул тарелку, всем своим видом показывая, что аппетит испорчен.
— Никто не говорил. Я сам решил. У меня тоже есть голова на плечах, представь себе. Но вообще... Жанна права. Сейчас рынок перегрет, покупать на пике — это самоубийство.
— Жанна? — Ольга горько усмехнулась. Пазл сложился мгновенно. — Твоя сестра, которая третий год не может закрыть кредитку на айфон, теперь у нас главный финансовый аналитик? Значит, ты вчера вечером ездил не «машину мыть», а к маме?
— Ну да, заезжал, и что? — Кирилл перешёл в наступление, почувствовав, что его раскусили. Голос его стал громче, увереннее — так всегда бывало, когда он цитировал своих родственников. — Мы сели, всё обсудили. Мама, папа, Жанна. Устроили семейный совет. Они посмотрели наши расчёты и ужаснулись. Жанна сказала, что этот район — гетто, там через пять лет будет не продохнуть от мигрантов. А папа сказал, что сейчас время нестабильное, надо держаться за наличку, а не в бетон деньги закапывать. Они же добра нам желают, Оль! Они опытные люди.
Ольга смотрела на мужа и не узнавала его. Перед ней сидел не партнер, с которым она делила жизнь, а марионетка, транслирующая чужие страхи и глупость.
— Семейный совет, — медленно проговорила она. — Твоя сестра решила, что нам рано брать ипотеку, и ты отменил сделку, даже не посоветовавшись со мной? У нас семейный бюджет теперь утверждает твоя родня? Ты сливаешь им все наши планы, а они смеются и крутят тобой?
— Никто мной не крутит! — взвизгнул Кирилл. — Это называется забота! Жанна нашла статью в интернете, где написано, что цены на недвижимость рухнут к зиме. Зачем нам переплачивать миллионы? Ты должна быть благодарна, что моя семья уберегла нас от ошибки!
— Благодарна? — Ольга встала из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по ламинату. — Я благодарна должна быть за то, что ты выставил меня дурой перед людьми? За то, что моё мнение для тебя — пустой звук по сравнению со статьей, которую нашла Жанна? Я не нанималась жить по указке твоего семейного совета, Кирилл.
Она подошла к окну, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. За стеклом горели огни того самого города, где у неё всё никак не получалось обрести свой дом.
— Ладно, — сказала она, не оборачиваясь. — Допустим. Ты испугался, ты послушал сестру. Сделки нет. Но деньги-то есть. Три миллиона, Кирилл. Они лежали на твоём счете, готовые к переводу. Раз мы не покупаем квартиру, переведи их сейчас мне. Я открою вклад на своё имя. Пусть лежат под проценты, пока твоя Жанна не разрешит нам снова подумать о жилье.
В кухне повисла тишина. Не просто пауза в разговоре, а густая, ватная тишина, в которой Ольга услышала, как Кирилл тяжело, с присвистом втянул воздух. Она резко обернулась.
Муж сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Он был бледен, как полотно, и смотрел куда-то в угол, мимо неё.
— Кирилл? — голос Ольги стал жестким, как удар хлыста. — Почему ты молчишь? Открой приложение банка. Прямо сейчас.
— Оль, понимаешь... — начал он, и его голос предательски дрогнул. — Деньги должны работать. Глупо держать их просто так. Инфляция же...
— Где деньги, Кирилл? — она шагнула к нему, нависая над столом.
— Я... я их перевёл, — выдохнул он, зажмурившись, словно ожидая удара. — Ещё утром. До того, как отменил сделку.
— Куда? — Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет, превращаясь в мёртвую пустыню.
— Вите, — прошептал Кирилл. — Брату. Ему очень нужно было. На бизнес. Это верняк, Оль, честное слово! Жанна сказала, это шанс всей жизни...
Ольга медленно опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными, словно из них вынули кости, оставив одну дряблую оболочку. Она смотрела на мужа, пытаясь найти на его лице хоть тень раскаяния или страха, но видела только глупую, упрямую уверенность школьника, который выучил урок и теперь ждёт похвалы.
— Вите? — переспросила она, и голос её прозвучал пугающе ровно в тишине кухни. — Твоему старшему брату, который год назад занимал у нас пять тысяч на починку бампера и так и не отдал? Вите, который «ищет себя» с тех пор, как его выгнали из такси? Ты отдал ему три миллиона рублей? Наших рублей, Кирилл?
Кирилл поморщился, словно от зубной боли, и наконец посмотрел на неё. В его взгляде читалось снисхождение, смешанное с раздражением.
— Не начинай, а? Ты мыслишь стереотипами. Да, у Витька были трудности, но сейчас всё по-другому. Он нашёл золотую жилу. Реальная тема, Оль. Параллельный импорт, запчасти для иномарок. Сейчас на рынке дефицит дикий, цены взлетели до небес. Витя договорился с какими-то китайцами, у него есть канал поставок через Казахстан. Ему просто нужна была оборотка, чтобы закупить первую партию контейнеров.
— Оборотка... — повторила Ольга, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Ты хоть понимаешь значение этого слова? Ты вложил все наши накопления, каждую копейку, которую мы откладывали два года, в «тему» твоего брата-неудачника? Ты видел бизнес-план? Ты видел договоры с поставщиками? Или тебе достаточно было честного слова Вити и кивка твоего папы?
— Папа, между прочим, в этом разбирается! — взвился Кирилл, снова обретая голос. — Он сказал, что Витя наконец-то повзрослел. И Жанна подтвердила. Она даже свои двести тысяч добавила, которые на отпуск откладывала. Мы все скинулись, чтобы помочь семье подняться. Это называется клановость, Оль, поддержка! А ты только о себе думаешь.
Ольга закрыла глаза и потёрла виски. В голове пульсировала одна мысль: это не происходит на самом деле. Это дурной сон. Сейчас она проснётся в своей съёмной квартире, и они поедут подписывать ипотеку. Но запах остывшей курицы и сопение мужа были слишком реальными.
— Покажи мне счёт, — потребовала она, открывая глаза.
— Зачем? — насторожился Кирилл.
— Открой приложение. Я хочу видеть транзакцию. Я хочу видеть, что на нашем накопительном счёте ноль.
Кирилл нехотя достал смартфон, потыкал в экран пальцем и с громким стуком положил гаджет перед ней. Ольга взглянула на дисплей. Цифры были безжалостными. Баланс: 450 рублей 18 копеек. В истории операций светился жирный минус три миллиона с пометкой «Перевод клиенту банка Виктор С.».
Она смотрела на экран, и внутри неё что-то умирало. Умирало доверие, умирали планы на детскую с бежевыми обоями, умирала вера в то, что этот человек рядом — её защита и опора.
— Ты понимаешь, что ты наделал? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от телефона. — Ты не просто отдал деньги. Ты украл у нас дом. Мы остались на улице, Кирилл. Если завтра хозяин этой квартиры решит её продать или поднять цену, нам некуда идти. У нас нет подушки безопасности. Ты всё спустил в унитаз.
— Ничего я не спустил! — Кирилл вскочил и начал нервно ходить по маленькой кухне, задевая бедром углы стола. — Это инвестиция! Витя обещал вернуть через два месяца с процентами. Пятьдесят процентов сверху, Оль! Ты представляешь? Это полтора миллиона чистой прибыли! Ни один банк тебе столько не даст. Мы закроем ипотеку не на двадцать лет, а на десять. Я для нас стараюсь, дура ты набитая!
— Не смей меня оскорблять, — Ольга поднялась. Её спокойствие трещало по швам, но она держалась. — Если это такая гениальная идея, почему ты не обсудил её со мной? Почему ты всё провернул за моей спиной, пока я работала?
Кирилл остановился у холодильника и посмотрел на неё с вызовом.
— Да потому что я знал, что ты скажешь! — выкрикнул он ей в лицо. — Ты бы начала ныть, причитать, искать подвох. Ты же вечно всем недовольна. Жанна меня предупреждала: «Не говори Ольге, она зарубит идею на корню, у неё мышление нищеброда, она боится рисковать». И она была права! Ты бы устроила истерику из-за бумажек, а тут речь идёт о больших деньгах, о будущем! Я мужчина, я принял решение.
— Жанна предупреждала... — Ольга горько усмехнулась. — Значит, вы обсуждали меня? Вы сидели там, на вашей семейной сходке, пили чай и решали, как лучше обмануть «нищеброда Ольгу», чтобы выкачать из неё деньги на авантюру Вити?
— Мы не обманывали! — Кирилл покраснел. — Это мои деньги тоже! Я половину вносил!
— Твоих там ровно половина, Кирилл. Но забрал ты всё. И моё, и своё. Ты украл у меня полтора миллиона рублей, которые я зарабатывала потом и кровью, отказывая себе во всём.
— Вернёт он, вернёт! — Кирилл махнул рукой, словно отгоняя назойливый аргумент. — Что ты заладила? Витя слово дал. Папа гарантом выступил. Семья своих не кидает. Это у вас там, может, каждый сам за себя, а у нас — общак, взаимовыручка. Через месяц прибежишь извиняться, когда я тебе на стол пачку денег положу. Ещё спасибо скажешь, что я тебя не послушал.
Ольга смотрела на него и видела перед собой чужого человека. Вся их совместная жизнь, все эти пять лет, казались теперь плохой декорацией. Он не слышал её. Он искренне верил, что поступил как герой, как настоящий добытчик, послушав совета сестры-администратора и отца-пенсионера, вместо того чтобы включить собственный мозг.
— Звони, — сказала Ольга ледяным тоном.
— Кому? — Кирилл замер.
— Вите своему звони. Прямо сейчас. По видеосвязи. И Жанну подключай. Я хочу послушать этих великих бизнесменов. Хочу услышать, как именно они собираются возвращать мне мои деньги, когда контейнеры с запчастями застрянут на таможне или окажутся фантиками.
— Оль, ну зачем... Сейчас поздно уже, люди отдыхают, — Кирилл попытался дать задний ход, его бравада мгновенно испарилась.
— Звони, Кирилл, — Ольга взяла со стола тяжёлую керамическую кружку и сжала её так, что побелели костяшки пальцев. — Или я звоню твоему начальнику и рассказываю, как именно ты «инвестируешь» семейный бюджет, а заодно пишу заявление в полицию о краже. Потому что я не давала согласия на этот перевод. Счет был открыт на твое имя, но пополняла его я со своей карты. В банке есть все выписки.
Это был блеф, но Кирилл побледнел. Он боялся скандалов, боялся огласки, но больше всего он боялся, что его уютный мир, где он — молодец, рухнет.
— Ты ненормальная... — прошептал он, но телефон в руки взял. — Ладно. Я позвоню. Пусть они сами тебе объяснят, раз ты мужа родного за идиота держишь. Только не смей хамить отцу.
Он нажал на кнопку вызова. Гудки громкой связи разрезали тишину кухни, как сирена воздушной тревоги. Ольга стояла, скрестив руки на груди, и ждала. Ей нужно было увидеть их лица. Ей нужно было посмотреть в глаза людям, которые с такой лёгкостью разрушили её жизнь, и понять, есть ли там хоть капля совести.
Экран смартфона мигнул, и кухня наполнилась резкими, искажёнными динамиком звуками. На дисплее появилось лицо Вити — раскрасневшееся, лоснящееся, с расстёгнутым воротом рубашки. На заднем плане угадывались шум какого-то бара или дешевого кафе: гремела музыка, слышался звон бокалов. Витя держал телефон так, что Ольга видела в основном его двойной подбородок и потолок заведения.
— О, инвесторы на связи! — гаркнул Витя, перекрикивая музыку. — Здорово, Кирюха! Ольгу вижу, привет, хозяюшка! Чего не спите? Мы тут с партнерами первую партию обмываем, всё на мази!
Кирилл поспешно прислонил телефон к сахарнице, чтобы руки не дрожали, и виновато улыбнулся экрану.
— Привет, Вить. Да мы тут... — он покосился на жену. — Оля волнуется. Хочет узнать детали. Про гарантии, про сроки. Ты бы объяснил ей, а то она переживает, что деньги... ну, зависнут.
Лицо Вити на экране скривилось в снисходительной усмешке. Он отхлебнул пива из огромной кружки и рыгнул, даже не прикрыв рот.
— Оля, Оля... — протянул он. — Вечно ты кипишуешь. Деньги любят тишину, понимаешь? А ты шум поднимаешь. Какие тебе гарантии нужны? Мое слово — вот тебе гарантия. Я же брату родному не враг. Мы сейчас контейнер из Китая растаможим, перекинем оптовикам, и через полтора месяца ваши три ляма превратятся в четыре с половиной. Ты лучше о шубе думай, а не о бумажках.
Ольга подошла к телефону вплотную. Ей хотелось раздавить экран, чтобы стереть эту самодовольную физиономию.
— Витя, — произнесла она ледяным тоном. — Мне не нужна шуба. Мне нужна квартира. Ты взял деньги, предназначенные для сделки. У тебя есть договор поставки? Накладные? Реквизиты твоей фирмы? Скинь мне фото документов сейчас.
Витя закатил глаза так картинно, словно общался с умственно отсталой.
— Кирилл, убери её от телефона, — буркнул он брату. — Душная она у тебя. Какие документы в пятницу вечером? Я отдыхаю. Всё у отца в сейфе лежит, если так приспичило. Вы мне должны спасибо сказать, что я вас в долю взял. Я мог бы у банка занять, но решил семье помочь заработать.
В этот момент картинка на экране разделилась. К видеозвонку подключилась Жанна. Она, видимо, была дома: на голове красовалось полотенце, лицо блестело от ночного крема.
— Что у вас там за ор? — её визгливый голос резанул по ушам сильнее, чем музыка в баре у Вити. — Кирилл, ты чего брата дергаешь? Человек делом занимается, устал, а вы ему допросы устраиваете.
— Жанна, объясни ей! — взмолился Кирилл, тыча пальцем в сторону Ольги. — Она говорит, что мы деньги украли. Грозится в полицию идти.
Жанна приблизила лицо к камере, её глаза сузились.
— В полицию? На семью мужа? — она фыркнула. — Оля, я всегда знала, что ты меркантильная, но это уже дно. Мы спасаем ваши накопления. Ипотека сейчас — это петля на шее. Мы на семейном совете всё решили. Кирилл согласился. Ты кто такая, чтобы идти против решения семьи? Ты вошла в наш клан, будь добра уважать наши правила.
Ольга смотрела на этот сюрреалистичный спектакль. Слева — пьяный Витя, просаживающий их деньги в кабаке. Справа — Жанна в полотенце, диктующая, как им жить. И посередине — Кирилл. Её муж. Человек, с которым она спала в одной постели пять лет.
Он сидел перед телефоном, кивал головой в такт словам сестры и смотрел на родственников с собачьей преданностью. В его взгляде не было ни капли сомнения. Он был с ними. Он был частью этого безумного организма, который переваривал её жизнь, даже не замечая сопротивления.
— Кирилл, — тихо позвала Ольга. — Ты слышишь, что они говорят? Твоя сестра называет меня «дном» за то, что я хочу вернуть свои заработанные деньги. Твой брат пьёт на наши сбережения и смеётся нам в лицо. А ты сидишь и киваешь?
— Они правы, Оль, — Кирилл наконец повернулся к ней, и в его глазах блеснула злая уверенность. Поддержка родни опьянила его сильнее алкоголя. — Ты просто не понимаешь. Ты зациклилась на своей квартире. А мы мыслим шире. Мы строим империю. Жанна дело говорит: ты должна уважать мою семью.
Ольга почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло и оборвалось. Последняя ниточка, удерживавшая её рядом с этим человеком, лопнула с оглушительным звоном. Ярость ушла. На смену ей пришла кристальная, абсолютная ясность. Она вдруг увидела своё будущее с Кириллом: вечные долги Вити, советы Жанны, кредиты на «бизнес», жизнь в съемных халупах и постоянное чувство вины за то, что она недостаточно «уважает клан».
Она взяла телефон Кирилла, не обращая внимания на вопли Жанны из динамика, и нажала кнопку отбоя. Экран погас. Кухня погрузилась в тишину.
— Ты чего наделала?! — взвизгнул Кирилл, хватаясь за гаджет. — Мы не договорили!
Ольга посмотрела на него сверху вниз. Её голос звучал ровно, как дикторский текст, но в каждом слове был свинец.
— Твоя сестра решила, что нам рано брать ипотеку, и ты отменил сделку, даже не посоветовавшись со мной! У нас семейный бюджет теперь утверждает твоя родня?! Ты сливаешь им все наши планы, а они смеются и крутят тобой как марионеткой! Я не нанималась жить по указке твоего «семейного совета»! Я ухожу туда, где мой голос имеет значение! — заявила жена мужу.
Кирилл застыл с телефоном в руках. Он открыл рот, чтобы возразить, выдать очередную заготовленную фразу про «женскую истерику», но слова застряли в горле. Взгляд Ольги был пустым. Там больше не было ни любви, ни обиды, ни злости. Там была стена.
— Ты... ты шутишь? — пробормотал он неуверенно. — Куда ты пойдёшь на ночь глядя? Остынь, перебесишься. Завтра всё обсудим.
— Нет, Кирилл. Завтра не будет, — Ольга развернулась и вышла из кухни.
Он слышал, как она прошла в спальню. Слышал звук открывающегося шкафа-купе. Звук молнии на дорожной сумке. Он сидел, тупо глядя на черный экран телефона, и ждал, что она сейчас вернется, начнет плакать, кричать, бить тарелки — делать всё, что угодно, лишь бы это было привычно. Лишь бы это можно было списать на эмоции.
Но из спальни доносились только четкие, деловитые звуки сборов. Шуршание одежды, стук вешалок, щелчки замков. Кирилл вскочил и побежал в комнату.
Ольга методично укладывала вещи. На кровати уже лежала стопка джинсов и свитеров. Рядом стояла раскрытая сумка, в которую она бросала бельё.
— Ты серьёзно? — Кирилл встал в дверях, раскинув руки, преграждая путь, которого она еще даже не начала. — Из-за денег? Ты бросаешь семью из-за денег? Вот она, твоя любовь! Жанна была права, тебе только кошелек мой нужен был!
Ольга на секунду замерла с блузкой в руках. Она медленно повернула голову и посмотрела на мужа с таким искренним удивлением, словно видела говорящую табуретку.
— Твой кошелек? — переспросила она. — Кирилл, очнись. В этом доме твоего — только долги твоего брата и мнение твоей сестры. Даже этот чемодан покупала я.
Она продолжила сборы, игнорируя его присутствие. Это было страшнее любых скандалов. Она вычёркивала его из жизни прямо сейчас, в режиме реального времени, просто упаковывая футболки.
— Витя обещал пятьдесят процентов сверху! Ты слышишь меня? Пятьдесят! Мы в Дубай полетим зимой, я уже смотрел отели! Ты сейчас рушишь всё из-за своей мелочности и бабской истерики!
Кирилл бегал за женой по квартире, размахивая руками, пока Ольга методично, с пугающим спокойствием упаковывала жизнь в картонные коробки и сумки. Она действала как робот: открыть шкаф, достать вещь, оценить, сложить. Никаких сентиментальных пауз, никаких слёз над свадебным фотоальбомом. Альбом, кстати, остался лежать на полке — он ей был не нужен.
— Ты меня вообще слушаешь? — Кирилл схватил её за локоть, когда она потянулась к дорогой кофемашине на кухне. — Оставь! Это общее! Мы вместе кофе пьем по утрам!
Ольга мягко, но решительно освободила руку. В её движениях была брезгливость, словно она отцепила от рукава репей.
— Общее? — переспросила она, выдергивая шнур из розетки. — Эту машину я подарила тебе на прошлый день рождения со своей премии. Но ты прав, пили мы вместе. Теперь будешь пить растворимый. Витя, наверное, угостит. У него же бизнес прёт.
Она поставила агрегат в большую хозяйственную сумку, туда же отправился тостер и блендер. Кухня стремительно лысела, превращаясь в то унылое, казённое пространство, каким была при их въезде.
— Ты обчищаешь квартиру! — взвизгнул Кирилл, осознавая масштаб бедствия. — Ты ведешь себя как мародер! Это воровство! Я полицию вызову!
— Вызывай, — Ольга равнодушно пожала плечами, проходя в гостиную. — У меня на каждую вещь есть чек в электронном виде. Ноутбук — мой. Планшет — мой. Робот-пылесос — мой. Даже постельное белье, на котором ты сейчас планируешь спать, куплено с моей карты. Я забираю только свои инвестиции, Кирилл. Ты же любишь это слово?
Она подошла к рабочему столу и начала отсоединять провода от монитора. Кирилл побледнел. Это был его монитор. Точнее, он считал его своим, потому что играл на нём по вечерам в «танки», но покупала его действительно Ольга, когда он полгода сидел без работы и «искал себя».
— Оль, не надо... — его голос сорвался на жалкий шёпот. — Как я буду работать? У меня же удалёнка три дня в неделю. Ты меня без рук оставляешь.
— Попроси у Жанны, — она захлопнула крышку ноутбука. — Она же такая умная, у неё наверняка есть лишний компьютер для любимого брата. Или у папы возьми. Они же семья, они помогут.
В прихожей уже выросла гора вещей. Ольга вызвала грузовое такси через приложение, ни на секунду не останавливаясь. Кирилл стоял посреди разоренной гостиной, в одних трусах и футболке, и выглядел как погорелец. Его уютный мир, построенный на чужих деньгах и чужой заботе, рассыпался в прах за один час.
— Ты не можешь вот так уйти, — пробормотал он, глядя, как грузчики — двое хмурых парней — начали выносить коробки. — Мы женаты. В горе и в радости, помнишь? А ты при первой же проблеме бежишь. Предательница. Жанна была права, ты никогда меня не любила.
Ольга остановилась в дверях. На ней было пальто, в руке — ключи от машины, которую она, к счастью, успела купить до брака. Она посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом, словно запоминая его таким: растерянным, жалким, обвиняющим всех вокруг в собственных ошибках.
— В горе и в радости — это когда мы вместе справляемся с бедой, Кирилл. А когда ты создаешь беду своими руками, советуясь с сестрой, а потом требуешь, чтобы я за это платила — это не брак. Это паразитизм.
Она положила связку ключей от квартиры на тумбочку. Звяканье металла прозвучало как финальный гонг.
— Кстати, — сказала она уже открывая дверь. — Есть ещё один нюанс. За квартиру нужно платить завтра. Тридцать пять тысяч плюс коммуналка. Хозяйка приедет за деньгами в десять утра. Я предупредила её, что съезжаю, и что договор теперь нужно перезаключать на тебя.
У Кирилла подкосились ноги. Он прислонился к стене, чтобы не сползти на пол.
— Оль... у меня нет денег, — прошептал он. — Ты же знаешь. У меня на карте четыреста рублей. Витя вернёт только через месяц...
— Это проблемы твоего семейного совета, — холодно отрезала она. — Звони папе. Звони Жанне. Пусть скидываются. Пусть продают свои айфоны. Ты же сказал, что у вас клан и взаимовыручка? Вот и проверь.
— Но мне негде жить! — выкрикнул он в отчаянии. — Если я не заплачу, меня вышвырнут!
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Кирилл. В ней за глупость платят. Дорого.
Она вышла и закрыла за собой дверь. Замок щёлкнул сухо и коротко.
Кирилл остался один в полутёмной прихожей. Тишина квартиры давила на уши. Больше не гудел холодильник — он был пуст. Не мигали лампочки на роутере — Ольга забрала и его, так как интернет был оформлен на неё.
Он медленно сполз по стене на пол, сжимая в руке бесполезный телефон. Страх, липкий и холодный, подбирался к горлу. Завтра придет хозяйка. Завтра ему нечего будет есть.
Дрожащими пальцами он нашел контакт «Брат» и нажал вызов. Гудки шли долго, мучительно долго. Наконец, трубку сняли.
— Алло, Кирюх? — голос Вити был пьяным и недовольным. На фоне гремела музыка. — Ну чего ты названиваешь? Я же сказал, мы отдыхаем. Не порть атмосферу.
— Витя... — прохрипел Кирилл. — Мне нужны деньги. Срочно. Хотя бы тридцать тысяч. Ольга ушла. Она забрала всё. Завтра платить за хату, иначе меня выгонят. Вить, верни часть, пожалуйста.
В трубке повисла пауза, а потом раздался грубый, пьяный смех.
— Ты чего, братан, совсем поехал? — хохотнул Витя. — Какие деньги? Я же сказал — они в деле! Контейнеры идут! Не могу я оборотку выдергивать, бизнес встанет. Ты мужик или кто? Разбирайся со своей бабой сам. Перекантуйся у друзей, я не знаю. Всё, давай, не грузи, тут тост говорят.
Связь оборвалась. Короткие гудки звучали в пустой квартире как приговор. Кирилл сидел на полу, глядя на закрытую дверь, за которой исчезла его сытая, спокойная жизнь, и понимал, что семейный совет только что единогласно проголосовал против него…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ