Подготовка к свадьбе — дело хлопотное, но для Михаила и Дарьи этот период был наполнен особенным трепетом. Они уже давно всё решили и жили в предвкушении торжества, однако один вопрос никак не давал им покоя и то и дело всплывал в разговорах. Даша, которую все близкие называли просто Дашей, с удивительной для её мягкого характера настойчивостью отстаивала одно-единственное место для проведения банкета. Её сердце покорила игра юной пианистки в том ресторане, и ни о каком другом варианте она и слышать не хотела. Миша же, человек практичный и, как многие мужчины, консервативный, относился к её выбору с изрядной долей скепсиса. Он искренне не понимал, как можно доверять такое ответственное событие ребёнку, пусть даже и очень талантливому. В его представлении, в приличных заведениях за инструментом должны сидеть маститые профессионалы с многолетним опытом, а не вчерашние школьницы.
— Нет, Михаил, я даже слушать ничего не хочу, мы будем играть свадьбу только в этом ресторане. — Дарья, пытаясь смягчить свою непреклонность, шутливо ткнула жениха в бок. — Вот увидишь, если бы ты хоть раз услышал, как там одна девчушка на пианино играет, ты бы сам заслушался. Это просто невероятно, честное слово.
— Девчушка? — Миша недоверчиво хмыкнул, качая головой. — Даш, ну в порядочных-то ресторанах обычно опытные музыканты за клавишами сидят, солидные мужчины с именем, а не какие-нибудь соплячки. Это же взрослое мероприятие, всё-таки.
— Миша, ну зачем ты так категорично? Ты же её даже не знаешь и не слышал, — Даша на мгновение задумалась, подбирая слова, чтобы передать всю глубину своей симпатии к незнакомой девочке. — У этой пианистки такая непростая судьба, ты даже представить себе не можешь. Она круглая сирота, живёт в детском доме, а по выходным, представляешь, добрый воспитатель отпускает её подработать в ресторан. Она невероятно талантлива, и хозяин заведения, очень сердобольный человек, помогает ей таким образом заработать на учёбу в консерватории. Это же не просто каприз, Миш, это шанс для неё.
— Да уж, история и правда закрученная, — присвистнул Михаил, почувствовав в голосе невесты искреннюю боль. — Но откуда ты всё это знаешь, про детский дом, про хозяина?
— Так ведь Николай Петрович, хозяин ресторана, с моим папой друзьями детства были, потом семьями дружили, — голос Даши дрогнул. — Ну, пока всё это не случилось... — она замолчала и поджала губы, пытаясь сдержать подступившие слёзы, но предательская дрожь подбородка выдала её с головой. Через мгновение по щекам уже катились крупные слёзы.
— Ну вот, Дашенька, опять ты плачешь, — Миша тут же подошёл к ней, полный раскаяния и нежности. — Я понимаю, столько лет уже прошло, а ты всё никак не можешь смириться с их потерей.
— А ты что думаешь, от потери родителей можно оправиться за какой-то год или два? — всхлипывая, спросила девушка, вытирая слёзы ладонью. — Сколько бы времени ни прошло, мне их всегда будет не хватать, всегда.
Михаил молча подошёл к невесте и крепко, по-мужски надёжно, прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит.
— Ну будет тебе, моя хорошая. Ты же знаешь, я просто не выношу, когда ты плачешь, у меня самого сердце разрывается от боли за тебя.
— Спасибо тебе, — пробормотала Даша, по-детски уткнувшись носом в его плечо, ища защиту и утешение. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делала. Иногда становится так страшно и так одиноко — хоть волком вой. Аж дрожь пробирает.
— Не бойся ничего, малыш, — прошептал Миша, гладя её по спине. — Скоро мы поженимся, и ты навсегда забудешь, что такое одиночество. Обещаю тебе.
Они простояли так несколько минут, обнявшись, пока Даша не успокоилась и не подняла на него заплаканные, но уже улыбающиеся глаза.
— Так мы договорились насчёт ресторана? — с надеждой в голосе спросила она.
— Конечно, договорились, — вздохнул Михаил, сдаваясь под натиском её чувств. — Будет всё так, как ты захочешь, моя упрямая невеста. Веди нас в свой ресторан к своей талантливой девочке.
Тем временем Ксения, та самая юная пианистка, спешила на репетицию в ресторан. Сегодня у неё была назначена важная встреча с Дарьей, которая приходила, чтобы вместе выбрать музыку для своего свадебного банкета. Ксюша уже примерно представляла, какие мелодии можно предложить этой красивой и, судя по всему, успешной молодой женщине, но всё равно очень волновалась. Вдруг этой бизнес-леди не понравится её подборка? Вдруг она сочтёт её слишком простой или, наоборот, пафосной?
Николай Петрович, как всегда, встретил её у входа в зал с тёплой, почти отеческой улыбкой.
— А вот и наша звёздочка, Ксюшенька, — ласково произнёс он. — Я смотрю, ты сегодня прибежала пораньше, прямо как на крыльях.
— Здравствуйте, дядя Коля, — девочка приветливо кивнула, поправляя папку с нотами. — Да, мы сегодня с Дарьей встречаемся, будем программу для банкета обсуждать. Нужно всё успеть подготовить.
— А, с Дарьей, это дело хорошее. Я очень рад, что она именно тебя выбрала в концертмейстеры для своего праздника, а не нашего Дениса, который только джаз и умеет играть. Надеюсь, тебе удастся на этом торжестве неплохо заработать.
— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулась Ксюша, слегка краснея от похвалы, а потом добавила более серьёзно: — Но дело не только в деньгах, честно. Она мне очень понравилась, такая приятная и открытая. Поэтому хочется сделать для неё что-то по-настоящему красивое и душевное, чтобы свадьба запомнилась.
— Ну что ж, успехов тебе, Ксения, — произнёс Николай Петрович и, заметив входящую в зал Дарью, приветливо кивнул ей. — Вон и твоя заказчица.
Девушки устроились за пианино в углу зала. Ксения, всё ещё немного стесняясь, разложила ноты и начала тихонько наигрывать Дарье одну мелодию за другой из своей тщательно подобранной коллекции. Невеста с интересом слушала, одобрительно кивая в такт музыке и изредка постукивая каблучком по полу. Эта реакция так воодушевила Ксюшу, что она постепенно забыла о своём волнении и заиграла гораздо увереннее и громче, вкладывая в каждую ноту всю душу. Неожиданно из общего зала, где обедали немногочисленные посетители, донеслись аплодисменты. Оказалось, что гости отвлеклись от своих тарелок и с удовольствием слушали попурри, которое исполняла Ксения.
— Всё просто замечательно, мне очень нравится, — искренне похвалила её Дарья, когда девушка закончила играть. — Слушай, а вот для первого танца... ты сможешь сыграть вот это?
Она положила перед пианисткой фотографию с изображением культовой сцены из фильма «Титаник».
— Конечно, смогу, — Ксения внимательно посмотрела на фото, а потом с сомнением подняла глаза на невесту. — Только мне кажется, эта мелодия какая-то немножко грустная, правда? Для свадьбы, наверное, лучше выбрать что-то более жизнерадостное, чтобы не нагнетать?
— Ты так думаешь? — Дарья мягко улыбнулась, в её глазах мелькнула тёплая ностальгия. — Знаешь, я вообще человек не суеверный, и грустной музыкой меня не испугать. Дело в том, что именно под эту мелодию мы с Мишей и познакомились на одной вечеринке. Она для нас особенная.
— Ну, тогда другое дело, — сдалась юная пианистка, тронутая этим признанием. — Раз у неё такая история, я с удовольствием сыграю. Можно я ещё попрошу ребят из оркестра, с которыми мы иногда репетируем, подыграть мне, чтобы звучало более торжественно? Вы не будете против?
— Конечно, нет, я только за! — обрадовалась Дарья. — Играйте так, как сами считаете нужным, я полностью полагаюсь на ваш профессионализм.
— Ой, — Ксения смущённо покраснела. — До профессионализма мне ещё очень далеко. Я ведь пока только собираюсь учиться, в консерваторию поступать.
Ксения выросла в удивительной музыкальной семье. Мама, папа, оба старших брата и даже бабушка — все виртуозно владели каким-нибудь инструментом. Часто они всей семьёй, словно один большой оркестр, уезжали на гастроли. Ксюша, будучи самой младшей, всегда с замиранием сердца провожала их и мечтала о том дне, когда и её возьмут с собой, чтобы впервые выступить на большой сцене вместе с родными. Но родители, считая её слишком маленькой, оставляли дочку дома под присмотром пожилой няни. И пока взрослые колесили по стране, Ксения, быстренько сделав все уроки, бежала к маминому пианино, занимавшему в их квартире самое почётное место. Сначала она просто подбирала знакомые мелодии на слух одним пальцем, но вскоре, к своему восторгу, освоила игру двумя руками. Когда родители вернулись с очередных гастролей и услышали, как ловко их дочь управляется с инструментом, они сразу же отдали её в музыкальную школу.
Почти все одноклассники Ксении ходили на занятия без особого энтузиазма, уступая настойчивым требованиям мам и бабушек, видевших в музыке лишь обязательный пункт воспитания. Но для Ксюши каждое посещение музыкалки было настоящим праздником. Наконец-то она могла не просто подбирать, а по-настоящему учиться нотной грамоте, осваивать сложные этюды и даже такие неподатливые, но такие важные гаммы. Девочка жила мечтой, что однажды её всё-таки возьмут на гастроли, и они с мамой сыграют что-нибудь в четыре руки под шквал аплодисментов.
Но вместо этого случилась трагедия. Самолёт, на котором семья Ксении возвращалась с очередных гастролей, потерпел крушение и упал где-то в бескрайних просторах тайги. Спасатели несколько недель вели поиски, но они не увенчались успехом. Обломки лайнера обнаружили в такой непроходимой чаще, куда не мог пробраться даже вертолёт. Никто из пассажиров на связь так и не вышел, и со временем всех признали погибшими. Так Ксения оказалась в детском доме, где ей пришлось надолго забыть о музыке и о пианино. Но всё изменил один случай, ярко показавший, насколько сильна была её тяга к искусству.
Девочки, жившие с ней в одной комнате, как-то пожаловались воспитательнице Ольге Павловне, что Ксюша по ночам не даёт им спать — стучит пальцами по подоконнику, будто играет на фортепиано.
— Это правда? — строго спросила её воспитательница, вызвав для разговора. — Ты что же, мешаешь подружкам отдыхать?
— Ну да, — Ксения опустила голову, чувствуя себя виноватой. — Понимаете, это единственное, что я по-настоящему люблю — играть на пианино. Я очень боюсь разучиться, потерять навыки, поэтому и разрабатываю пальцы, как нас учили.
— Так, а почему по подоконнику-то стучишь? И почему именно ночью?
— Потому что у нас в доме нет пианино, — голос девочки дрогнул от отчаяния. — А ночью я дожидаюсь, пока все девочки уснут, и тогда тихонечко «играю» на подоконнике. Я думала, они спят и ничего не слышат...
Ольга Павловна тяжело вздохнула. Она и сама в юности училась музыке, но, выйдя замуж, первым делом продала инструмент и с облегчением забыла о музыкальной школе как о страшном сне. А эта худенькая тихая девочка, оказывается, так тосковала по пианино, словно по самому родному человеку. Воспитательница задумалась, а потом решила позвонить своему старому знакомому Николаю Петровичу, который держал ресторан. Может, он сможет чем-то помочь?
И теперь, всякий раз, когда Ольга Павловна заступала на дежурство в детском доме, она потихоньку, чтобы никто не заметил, отпускала девочку за ограду и давала ей денег на автобус, чтобы та могла добраться до ресторана и несколько часов играть для посетителей. Николай Петрович, в свою очередь, ни разу не пожалел, что уступил просьбе старой приятельницы. Благодаря таланту юной пианистки в его заведение стало заглядывать гораздо больше гостей, привлечённых не только вкусной едой, но и прекрасной живой музыкой.
Незадолго до свадьбы, когда все основные хлопоты были уже позади, Миша неожиданно позвонил Дарье и попросил о встрече для серьёзного разговора. У девушки от этих слов неприятно похолодело в груди. Что ещё за серьёзный разговор накануне свадьбы? Неужели он передумал? Встретившись с ней, Михаил выглядел очень взволнованным и смущённым, но с первых же фраз развеял все её страхи.
— Дашенька, я тут долго думал и хочу спросить тебя... — он запнулся, подбирая слова. — Ты не хотела бы заключить со мной брачный контракт? Понимаешь, ты девушка с очень приличным наследством, и на твою руку, я уверен, претендую не я один. Кто знает, вдруг найдётся какой-нибудь хитрец, который захочет обманом тебя у меня отнять? И тогда я просто потеряю тебя, а я этого больше смерти боюсь. Мне кажется, брачный контракт стал бы хоть какой-то, пусть и бумажной, гарантией того, что ты меня не бросишь из-за какого-то глупого недоразумения.
— Миша, — Даша расплылась в тёплой, удивлённой улыбке, глядя на его серьёзное лицо. — Ну что ты, право слово, как маленький? С чего это вдруг мне тебя бросать?
Он снова смущённо потупился, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты просто не знаешь, что обо мне говорят за твоей спиной. А я вот знаю. Шепчутся, мол, Мишенька-то наш какой прыткий оказался, самую завидную невесту в городе отхватил. И, мол, совсем я тебе не ровня, не пара.
— Ой, да перестань ты слушать всякие глупости! — воскликнула Даша. — Неужели для тебя хоть что-то значит то, что там болтают какие-то злые языки? На то они и злые, чтобы завидовать и гадости говорить. Я тебя выбирала не по расчёту, а по любви, неужели ты ещё не понял? Так что все, кто завидует, пусть идут лесом или завидуют молча.
Она подошла к нему и взяла за руки.
— Но если тебя это так сильно беспокоит и ты хочешь чувствовать себя спокойнее, давай заключим этот твой дурацкий контракт. Только надо было раньше об этом думать, а то свадьба-то уже послезавтра. Успеем ли всё оформить?
— Да, я и сам об этом думал, что раньше надо было, — пробормотал Михаил, явно думая о чём-то своём. — Ладно, разберёмся.
Они договорились, что заключат контракт прямо на банкете, сразу после официальной церемонии бракосочетания. Тем более, что Дашин адвокат, Андрей Владимирович, который вёл все её дела, тоже будет присутствовать на свадьбе в качестве дальнего родственника со стороны невесты. После того как этот щекотливый вопрос был решён, Михаил заметно повеселел и даже предложил Даше, несмотря на предсвадебную суету, прокатиться по ночному городу, чего они не делали уже очень давно.
Свадьба удалась на славу. Когда Андрей Владимирович под руку подвёл к Михаилу Дарью, она сияла в роскошном белоснежном платье; бриллиантовое колье на шее и изящная диадема в волосах, от которой ниспадала длинная фата, делали её похожей на сказочную принцессу. По толпе гостей прокатился единый вздох восхищения. Она была просто великолепна. Изысканный наряд и профессиональный макияж превратили и без того красивую девушку в настоящую королеву бала, от которой было просто невозможно отвести взгляд. Михаил даже на мгновение оторопел, залюбовавшись своей невестой, но она, мягко и счастливо улыбнувшись, протянула ему руку.
После церемонии бракосочетания свадебный кортеж с ветерком прокатился по самым живописным уголкам города, останавливаясь для фотосессий то у старинного особняка, то на набережной. Михаил и Дарья, окружённые подружками невесты, весело ловили разноцветные лепестки роз и дурачились перед камерами, словно весь мир принадлежал только им. А затем все гости дружно переместились в ресторан, где их уже ждал нарядный зал с воздушными шарами и белоснежными скатертями, а столики ломились от изысканных закусок.
Ксения, едва завидев молодожёнов на пороге, с воодушевлением грянула марш Мендельсона, а когда они прошли в центр зала, плавно перешла на лёгкую, ненавязчивую музыку, создавая идеальный фон для начала вечера.
— Ну как тебе атмосфера? — шепнула Дарья жениху, сияя от счастья.
— Шикарно, просто шикарно, — ответил Михаил, галантно усаживая её во главе огромного стола, где уже собрались самые близкие. — Ты была права, здесь действительно уютно.
Официанты тут же внесли аперитив, и банкет завертелся. Роль тамады неожиданно для всех, но очень органично взял на себя адвокат Андрей Владимирович. Дарья с детства терпеть не могла пошлых конкурсов и крикливых массовиков-затейников. Поэтому, когда выяснилось, что Андрей Владимирович умеет говорить красиво, интеллигентно и при этом удивительно немногословно, сомнений не осталось: лучшего ведущего не придумать. Каждое его слово звучало весомо и проникновенно, задавая торжеству особый, благородный тон.
Ксения тем временем перебирала клавиши, то и дело украдкой поглядывая на Дарью. Та буквально лучилась счастьем и несколько раз, перехватив взгляд девочки, ободряюще ей улыбалась, мол, всё замечательно, ты просто молодчина.
Наконец подошло время первого танца. Дарья, извинившись перед Мишей и гостями, подошла к пианистке, чтобы лишний раз напомнить о той самой мелодии из «Титаника».
— Ты как, готова? — тихо спросила она, заглядывая в ноты.
— Да, конечно, — Ксения кивнула, но вдруг её взгляд на мгновение замер, скользнув куда-то в сторону свадебного стола.
— Что там? — насторожилась Дарья, проследив за её взглядом.
— А? Нет-нет, ничего, — девочка смущённо улыбнулась. — Просто показалось.
Дарья пожала плечами и вернулась к столу, кивнув Андрею Владимировичу. Тот поднялся и торжественно провозгласил:
— Дамы и господа, думаю, все уже успели подкрепиться, а значит, самое время немного размяться. Я попрошу вас взяться за руки и встать в круг. — Гости загудели, задвигали стульями, готовясь встать. — А сейчас я приглашаю наших молодожёнов на первый в их жизни супружеский танец!
Зал взорвался аплодисментами. Заиграла знакомая, щемяще-красивая мелодия, и Михаил с Дарьей, взявшись за руки, вышли в центр и закружились в медленном, нежном танце, полностью растворившись друг в друге.
Когда они вернулись за стол, Дарья, раскрасневшаяся и счастливая, отпила глоток шампанского и вдруг рассмеялась.
— Ой, кажется, я от волнения даже проголодалась! Миш, передай, пожалуйста, соль. Я ужасно люблю, когда этот салат как следует посолен.
Михаил послушно передал ей солонку, а сам отвернулся к матери, сидевшей слева от него, и та что-то зашептала ему на ухо.
В этот момент Дарья услышала за спиной тихий, но настойчивый голос:
— Дарья...
Она обернулась. Ксения стояла возле пианино, бледная как полотно, и явно пыталась справиться с волнением. Дарья мгновенно вскочила и подбежала к ней.
— Что случилось? Тебе плохо? — встревоженно спросила она, беря девочку за руку.
— Да нет, со мной всё нормально, — Ксения помотала головой, а потом, понизив голос, выпалила: — Просто не солите больше ваш салат. Пожалуйста.
— А почему нет? — удивилась Дарья. — Ну, я понимаю, солить вообще вредно, но у меня давление низкое, так что иногда можно себе позволить.
— Дело не в этом, — Ксения ещё больше покраснела и, собравшись с духом, продолжила: — Понимаете... пока вы ко мне подходили, ваш жених... он что-то сыпал в вашу тарелку. Я случайно обернулась и увидела.
Дарья почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Ты уверена?
— Да, — Ксения решительно кивнула. — Я стояла спиной, а потом боковым зрением заметила движение. Он что-то насыпал из маленького пакетика прямо в ваш салат.
У Дарьи на мгновение закружилась голова. Конечно, Миша прекрасно знал о её привычке подсаливать еду, но зачем он сделал это сам, да ещё тайком, а потом спокойно передал ей солонку? Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и вернулась за стол. Гости весело болтали, никто ничего не замечал. Дарья, стараясь не привлекать внимания, незаметно поменялась тарелками с мужем, который увлечённо слушал очередной тост. Уж его-то салат наверняка был безопасен.
Прошло около часа. Андрей Владимирович объявил следующий танцевальный перерыв, и тут Дарья заметила, что с Михаилом творится что-то неладное. Он сидел, неестественно сгорбившись, веки его тяжелели, а язык заплетался, хотя выпил он за весь вечер от силы бокал шампанского. Она внимательно наблюдала за ним и всё больше убеждалась: муж находился под действием какого-то расслабляющего препарата, возможно, снотворного.
Андрей Владимирович тоже заметил странное состояние жениха и, пока тот окончательно не отключился, решил, что самое время заняться оформлением брачного контракта. И вот тут Дарья поняла: она была не единственной, кто следил за Михаилом. Его мать, сидевшая рядом, тоже не спускала с него глаз и явно нервничала. Несколько раз она толкнула сына в плечо и сквозь зубы прошипела:
— Михаил, да что с тобой такое? Соберись, наконец! Иначе всё испортишь, идиот!
Андрей Владимирович пригласил молодых к отдельному столику, специально накрытому в углу зала для подписания бумаг, и начал зачитывать условия контракта. Михаил слушал рассеянно, безучастно глядя в одну точку, а потом вдруг резко поднялся, извинился и быстрым шагом направился в сторону туалета. Дарья растерянно посмотрела на его мать. Та сидела багровая от злости и беззвучно шевелила губами. Заметив взгляд невестки, она тут же натянула кислую улыбку и подошла к столику.
— Дашенька, ну что поделать, видно, в этом вашем хвалёном ресторане еда не слишком свежая. Вон Мишеньку как прохватило, еле успел выбежать, — приторно-сладким голосом проговорила она.
— Странно, — спокойно возразил Андрей Владимирович, не отрываясь от ноутбука. — Здесь отличные повара, продукты всегда самые свежие. Мы с вами ели то же самое, что и ваш сын, и, как видите, никто никуда не бежит. В чём же дело?
Свекровь недовольно засопела, но промолчала. Когда Михаил вернулся, бледный и осунувшийся, она снова что-то зашептала ему на ухо, но тот лишь досадливо отмахнулся:
— Оставь, мам. От твоих советов уже одни неприятности.
Дарья, не выдержав, подошла к мужу вплотную и, глядя прямо в глаза, тихо спросила:
— И что же она тебе посоветовала на этот раз? Подсыпать мне в салат слабительное?
Михаил оторопело заморгал, его лицо вытянулось.
— Откуда... откуда ты знаешь? — вырвалось у него прежде, чем он успел сообразить. — То есть... с чего ты взяла?
— Нет, Мишенька, ответь: откуда я знаю? — голос Дарьи звенел от напряжения. — Люди видели, как ты сыпал мне что-то в тарелку, пока я стояла спиной. Объяснись.
— Да это же обычная приправа! — залепетал он, хватаясь за голову. — Измельчённые лепестки петунии, для аромата. Я думал, будет пикантно...
— Для аромата? — Дарья недоверчиво прищурилась. — Салату из лобстера и трюфелей, по-твоему, не хватало аромата петунии? Ты за кого меня держишь?
— Дарья Сергеевна, — раздался за спиной спокойный голос адвоката. — Я тут на всякий случай быстро прогуглил с телефона. Петунию иногда действительно используют в кулинарии, но обычно для фруктовых салатов или десертов. А вот порошок из сушёных лепестков в сочетании с огуречной травой может давать побочные эффекты — сонливость и слабительное.
— Очень интересно, — громко, так, чтобы слышали ближайшие гости, произнесла Дарья. — Выходит, мой драгоценный муженёк решил, чтобы я на собственной свадьбе сначала уснула, а потом опозорилась? Красивое начало семейной жизни, ничего не скажешь.
Михаил стоял, хлопая глазами, словно не понимая, как всё обернулось. А потом вдруг резко развернулся к матери и замахнулся на неё.
— Это всё ты! — закричал он. — Твои дурацкие советы! «Подсыпь, сынок, чтоб сговорчивее была». Вот и подсыпал! Только она, видно, тарелки перепутала!
Михаил рухнул на стул, обхватил голову руками и громко засопел, готовый разрыдаться. Дарья стояла оглушённая, не зная, что и думать. А потом её вдруг осенило.
Она подошла к микрофону, который Андрей Владимирович оставил на столике, и, постучав по нему, привлекла внимание гостей.
— Дорогие гости! — провозгласила она звонким, уверенным голосом. — Те из вас, кто стал свидетелем небольшой размолвки, могут не делать вид, что ничего не случилось. Я вынуждена объявить: сегодняшнее бракосочетание аннулируется. Андрей Владимирович, подготовьте, пожалуйста, все необходимые бумаги для расторжения брака.
По залу прокатился удивлённый гул. Дарья подняла руку, призывая к тишине.
— Я не могу и не хочу быть женой человека, который с первого дня совместной жизни решил прибегнуть к обману. Мало того, он ещё и на каждом шагу советуется с мамочкой, а когда что-то идёт не так, готов на неё же и руку поднять. На собственную мать! Вот такой «подарочек» мне достался бы. — Она перевела дух и улыбнулась. — Но, пожалуйста, не расходитесь! Банкет полностью оплачен, еда великолепна. Спасибо Николаю Петровичу за прекрасное меню. И позвольте представить вам мою будущую компаньонку и, надеюсь, подопечную — невероятно талантливую пианистку Ксению Майскую!
Гости, оправившись от шока, дружно зааплодировали. Ксения, пунцовая от смущения, привстала и неловко поклонилась.
— Даша, ты что творишь? — подскочил к ней Михаил. — Какая ещё компаньонка?
— А такая, — отрезала Дарья, снимая с головы фату и стягивая с пальца обручальное кольцо. — Лучше я оформлю опекунство над сиротой и потрачу свои деньги на развитие её таланта, чем на содержание тебя и твоей мамочки. Забери, мне от тебя ничего не нужно.
Она бросила кольцо и фату прямо на стол, развернулась и гордо пошла к выходу, бросив на прощание Ксении: «Идём, нам есть о чём поговорить».
Шесть лет пролетели как один миг. Дарья и Ксения, ставшая не просто подопечной, а настоящей приёмной дочерью, возвращались с очередного триумфального концерта в одной из южноазиатских стран. Они устало дремали в креслах бизнес-класса, когда к ним подошёл высокий, смуглый молодой человек и осторожно кашлянул, привлекая внимание.
— Простите великодушно, вы ведь та самая пианистка, Ксения Майская? — спросил он с заметным акцентом, обращаясь к Ксении.
— Да, это я, — девушка смущённо улыбнулась, до сих пор не привыкнув к такой открытой узнаваемости.
— Позвольте представиться. Лукас Перейра, импресарио из Бразилии. Я уже давно слежу за вашими выступлениями в интернете, вы невероятно талантливы. — Он говорил быстро и эмоционально, размахивая руками. — Не хотели бы вы выступить в нашем знаменитом театре в Амазонии? Это, конечно, не Рио, но акустика там потрясающая!
Ксения вопросительно посмотрела на Дарью. Та уже проснулась и с интересом разглядывала взволнованного бразильца.
— Это может быть занятно, — спокойно ответила Дарья, протягивая руку. — Я Дарья, продюсер Ксении. Вы предлагаете разовое выступление или речь идёт о долгосрочном сотрудничестве?
— Долго... что? — Лукас наморщил лоб, пытаясь понять незнакомое слово. — Извините, я не очень хорошо говорю по-русски, хотя моя мама из России. Что значит «долгосрочный»?
Девушки переглянулись и рассмеялись, а потом в двух словах объяснили значение этого термина. Лукас радостно закивал, его глаза загорелись.
— О, конечно! Я мечтал бы именно о таком контракте! Но сначала нужно попробовать, понравится ли вам вообще жить в Бразилии. Знаете, русские часто очень тяжело переносят наш климат — жара, влажность...
— Ничего, мы девушки привычные, — усмехнулась Дарья. — К новым приключениям всегда готовы. Правда, Ксюш?
— Конечно! — поддержала её Ксения. — В Амазонии мы ещё не выступали.
Новый знакомый рассыпался в благодарностях, то и дело бросая на Дарью восхищённые взгляды. А перед самой посадкой в Москве предложил встретиться в ресторане и обсудить детали.
Когда они наконец добрались до гостиничных номеров и рухнули на кровати, Ксения, хитро улыбаясь, заметила:
— А он симпатичный, этот Лукас.
— Кто? Перейра, что ли? — Дарья сделала вид, что поправляет выбившийся локон, но лёгкий румянец на щеках выдал её с головой.
— Ну да, для бразильца вполне себе ничего, — поддразнила Ксения.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Дарья.
— Я серьёзно, Даш. Может, хватит уже одной ходить? Пора бы и о личной жизни подумать. Столько лет прошло.
— Ну уж нет, — фыркнула Дарья. — С меня хватит одной любовной истории. Больше я ни одному мужику не поверю. Ни за что на свете.
— А как же Андрей Владимирович? — Ксения многозначительно подняла бровь.
— Андрей Владимирович — это другое дело. Это человек, которому я доверила бизнес, и он прекрасно им управляет, пока мы с тобой по концертам катаемся. Он свой, почти родной. А вот насчёт семьи... — Дарья задумчиво посмотрела в окно.
— А тебе разве не хотелось бы стать мамой? — тихо спросила Ксения.
— От кого? От этого Лукаса, что ли? — Дарья рассмеялась, но в её смехе не было прежней уверенности.
Встреча в ресторане была назначена на следующий день. Едва Дарья и Ксения устроились за столиком, как тут же, словно из-под земли, возник официант и протянул меню. Дарья углубилась в изучение названий, а Ксения вдруг резко толкнула её ногой под столом и выразительно повела глазами в сторону официанта. Дарья подняла голову и замерла. Перед ней стоял Михаил. Безупречно белая рубашка, чёрные брюки, аккуратный блокнот в руках — он выглядел почти мальчишкой, если бы не глубокая седина на висках, выдававшая его настоящий возраст. Он тоже узнал их, но мужественно сделал вид, что ничуть не смущён.
— Что будете заказывать? — учтиво, но без тени улыбки спросил он, обращаясь к Лукасу.
— А что же ты, любезный, в официанты-то подался? — не удержалась от колкости Дарья, сверкнув глазами. — Так и не нашёл себе богатую дурочку?
Михаил тяжело вздохнул, но сдержался.
— Здравствуй, Даша. Да, не нашёл. Мама слегла, деньги нужны, вот и пришлось пойти в несколько смен.
— А что с ней? — спросила Дарья без особого участия, скорее из вежливости.
— Да ты же её знаешь, — Михаил горько усмехнулся. — Решила, что она великая травница, набрала каких-то сборов, отварила и... отравилась. Теперь даже ногами не шевелит. Сидит в инвалидном кресле. Что дальше будет — не знаю.
— Да уж, — Дарья покачала головой. — Что посеешь, то и пожнёшь. Только твоя мама, помнится, сеяла совсем не садовые цветы.
Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Михаил молча принял заказ и удалился.
Следующий концертный сезон Ксения и Дарья провели в Бразилии. Поначалу они действительно изнывали от непривычной жары и влажности, но Лукас, ставший не просто импресарио, а их верным другом и гидом, дал несколько дельных советов, и девушки быстро приспособились к тропическому ритму жизни с его обязательной сиестой и прохладными вечерами.
Как-то вечером, сидя на балконе своего номера с видом на океан, Дарья задумчиво произнесла:
— Знаешь, Ксюш, а ты, похоже, была права. Пора бы уже и о семье подумать. И, знаешь, мне вдруг ужасно захотелось родить кудрявого малыша.
Ксения понимающе улыбнулась.
— И что, я так понимаю, кандидатура уже известна?
Дарья рассмеялась, встала и подошла к окну. Внизу, на набережной, стоял Лукас и приветливо махал ей рукой.
— Иду, Лукас! — крикнула она и, обернувшись к Ксении, добавила: — Пожалуй, я приму его предложение.
— Тебя больше не смущает, что он иностранец? — с хитринкой спросила Ксения.
— Нисколечко, — Дарья тепло улыбнулась и, порывисто обняв свою подопечную, прошептала: — Ох, Ксюшенька, спасибо тебе, родная. Если бы не ты, я бы никогда не встретила такого смешного, но такого любимого импресарио.