— Серёж, это что? — я кивнула на тетрадный листок в клеточку, прижатый магнитом к дверце холодильника.
Муж, не отрываясь от телефона, буркнул:
— Список продуктов. Мама накидала примерное меню на свой день рождения. Там ничего сложного: три салата, горячее, нарезки, ну и торт, само собой. Ты же лучше знаешь, какие продукты брать, вот я и повесил, чтоб не забыла.
Я подошла ближе и вчиталась. «Оливье (тазик)», «Сельдь под шубой», «Мясной салат с орехами», «Жульен (15 порций)», «Буженина домашняя», «Картошка по-деревенски», «Торт Наполеон (домашний!)».
В груди начал надуваться горячий шар.
— Сереж, — голос у меня предательски дрогнул. — А кто это всё готовить будет?
— Ну как кто? — он поднял глаза, в которых читалось искреннее недоумение. — Мы. В смысле, ты приготовишь, а я отвезу. У мамы духовка барахлит, ты же знаешь. Да и не потянет она на пятнадцать человек готовить, давление. А ты всегда вкусно готовишь. Я маме уже сказал, что мы всё организуем. Сказал: «Мам, не парься, Ленка такой стол накроет — закачаешься».
Он улыбнулся, довольный собой. Хороший сын. Заботливый.
— А меня ты спросил? — тихо уточнила я.
— Лен, ну чего начинаешь? — улыбка сползла с его лица. — Это же мама. Круглая дата, шестьдесят лет. Родня приедет, тетя Света из деревни, дядя Миша. Не можем же мы их чипсами кормить.
Я села на табуретку. Ноги вдруг стали ватными.
— Сереж, я работаю до семи вечера всю неделю. По пятницам у меня всегда завал на работе. День рождения в субботу в час дня. Ты хочешь, чтобы я после работы, вместо того чтобы спать ночью стояла у плиты? Чистила овощи, варила, пекла коржи? Ты хоть представляешь, сколько времени нужно на «Наполеон»?
— Ой, да ладно тебе нагнетать, — отмахнулся он, наливая себе чай. — Ты же шустрая. В пятницу вечером начнешь, я тебе помогу… ну, картошку там почищу. Делов-то. Зато как маме приятно будет. Я уже пообещал. Не позорь меня, пожалуйста.
«Я уже пообещал». Вот оно. Ключевая фраза. Он пообещал мой труд, моё время и моё здоровье, чтобы выглядеть молодцом перед родней.
— Я не буду этого делать, — сказала я твердо, глядя ему в глаза.
— Чего не будешь?
— Готовить на пятнадцать человек. Я устала. Я хочу в выходные отдохнуть, а не падать в обморок от усталости.
Сергей закатил глаза, словно я капризный ребенок, который не хочет есть суп.
— Лен, давай без сцен. Просто напиши, что купить, я завтра после работы заеду в магазин.
Он не поверил. Он просто не услышал меня. Для него готовка — это какая-то фоновая женская функция, которая включается автоматически, стоит только принести пакеты с едой.
Всю неделю мы жили в странном режиме холодной войны. Я приходила с работы, готовила быстрый ужин: макароны с сыром или гречку с сосисками, а потом садилась читать книгу или смотреть сериал. Сергей демонстративно вздыхал, но молчал.
В среду он притащил четыре огромных пакета из супермаркета.
— Вот, — с грохотом поставил их на пол в кухне. — Майонез, горошек, колбаса, курица, мясо, мука. Свеклу не нашел нормальную, завтра на рынке возьму.
Я перешагнула через пакеты, налила себе воды и ушла в комнату.
— Ты разбирать не будешь? — крикнул он мне вслед.
— Нет. Я же сказала, что готовить не буду.
— Ну-ну, — донеслось из кухни. — Посмотрим, как ты запоешь в пятницу.
Он был уверен, что я сломаюсь. Что «бабья натура» или страх «что люди скажут» возьмут верх. Ведь всегда брали. Сколько раз я, скрипя зубами, накрывала столы для его друзей, для свекрови, для каких-то троюродных братьев, которые заваливались к нам без предупреждения. «Ленка, сообрази что-нибудь». И Ленка соображала, резала, жарила, парила, а потом сидела за столом с мигренью и улыбалась через силу.
Но в этот раз внутри что-то щелкнуло. Может, тот факт, что меня даже не попросили, а поставили перед фактом. «Я пообещал».
Четверг прошел тихо. Пакеты так и стояли в углу кухни, как баррикады. Сергей начал нервничать.
— Лен, мясо испортится, — сказал он вечером.
— Убери в морозилку, — посоветовала я, не отрываясь от ноутбука.
— Ты издеваешься? Его мариновать надо! Буженина сама себя не сделает.
— Сереж, я предупреждала. Закажи доставку. Купи готовое в кулинарии. Я к плите не встану.
Он хлопнул дверью и ушел на кухню. Слышно было, как он гремит кастрюлями и пытается запихнуть мясо в морозилку. Потом вернулся, злой.
— Ты понимаешь, что подставляешь меня перед матерью? Тетя Света уже звонила, спрашивала, какой торт будет. Я сказал — домашний.
— Зря, — спокойно ответила я. — Надо было сказать правду: «Я пообещал за жену, а жена отказалась быть бесплатной кейтеринговой службой».
— Ты эгоистка, — крикнул он. — Просто эгоистка. Тебе сложно для семьи постараться.
В пятницу я задержалась на работе специально. Пришла в девять вечера. Дома пахло не выпечкой и вареными овощами, а напряжением. Сергей сидел на кухне перед неразобранными пакетами. Овощи так и лежали в сетках — грязные, в земле.
— Ну? — спросил он. — Временя девять. Когда начинать думаешь? Ночь длинная?
— Я иду спать, — я сняла туфли. — Устала ужасно.
— Лена! — он вскочил. — Ты серьезно? Завтра в час дня гости придут! Мама ждёт!
— Пусть ждёт. Ты пообещал — ты и делай. Вставай, чисти картошку, вари свеклу. Интернет есть, рецепты найдешь. Я спать.
Я закрылась в спальне. Слышала, как он ходил под дверью, кому-то звонил, кажется, маме, говорил шёпотом: «Да, всё по плану, Ленка занимается… Да, конечно, всё будет высший класс».
Он врал. Он до последнего верил, что я сейчас выйду в фартуке, заплачу, поскандалю, но встану к плите. Потому что «надо».
Утром в субботу я проснулась в десять. Выспалась роскошно. Вышла на кухню. Сергей спал на диване в гостиной, видимо, боялся заходить в спальню. На кухне ничего не изменилось. Те же пакеты. Только хлеб засох, торчащий из кулька.
Я сварила кофе. Запах разбудил мужа. Он влетел на кухню, всклокоченный, с красными глазами. Уставился на пустую плиту, на девственно чистые кастрюли.
— Ты… ты ничего не сделала? — прошептал он.
— Доброе утро, — я сделала глоток. — Я же говорила.
— Ты тварь, — выдохнул он. — Ты просто… Ты понимаешь, что мы сейчас поедем с пустыми руками?
— Почему с пустыми? Мы купим торт. И цветы.
— Какой к чёрту торт?! Там пятнадцать человек жрать хотят! Я маме сказал, что мы привезем горячее и салаты!
— Ну, скажешь, что не получилось. Или заедем в гипермаркет, купишь готовые салаты в пластиковых ведрах.
— Это позор… — он схватился за голову. — Домашнее, понимаешь? Домашнее! Тетя Света… она же всех обсудит…
Он метался по квартире, пытаясь найти выход. Стал звонить в доставки, но ждать нужно было часа два, да и дорого. Он орал на меня, обвинял в предательстве, в том, что я хочу поссорить его с семьей.
Я спокойно пошла в душ, высушила волосы, накрасилась. Надела любимое платье.
— Выезжаем через полчаса, — сказала я ему. — Или ты не едешь?
Он ехал молча. Вцепился в руль так, чтобы унять дрожь в руках. По дороге я попросила остановиться у хорошей кондитерской.
— Зачем? — буркнул он.
— Я не хочу идти с пустыми руками.
Я купила большой, красивый, дорогой торт. Не домашний «Наполеон», конечно, но очень приличный бисквитный с ягодами. И букет роз.
Мы поднялись на этаж. Из-за двери квартиры Тамары Ивановны уже слышались голоса и смех. Сергей застыл перед дверью, как перед расстрелом. В руках у него ничего не было. Пакеты с продуктами так и остались гнить у нас на кухне.
— Звони, — сказала я.
Он нажал на звонок. Дверь распахнулась. На пороге стояла свекровь, нарядная, в люрексе и кудрях.
— Ой, приехали! А мы уж заждались! — она расцеловала сына, потом меня. — А где сумки? Серёж, ты в машине оставил? Иди неси скорее, тетя Света холодец свой уже поставила, ждем твоих шедевров!
Сергей побагровел. Он открыл рот, но звук не шёл.
— Тамара Ивановна, поздравляем вас! — я с улыбкой вручила ей цветы и коробку с тортом. — Долгих лет, здоровья!
— Спасибо, Леночка… — она растерянно приняла подарки, заглядывая мне за спину. — А… а где остальное? Сережа говорил, буженина будет, салатики…
В коридор высунулась тетя Света:
— О, молодежь! Давайте, давайте, стол пустой, только огурцы да колбаса, ждем «тяжелую артиллерию»!
Я посмотрела на мужа. Он стоял, опустив голову, как нашкодивший школьник. Ему было стыдно. Невероятно стыдно. Но не передо мной, а перед ними.
— Вы знаете, — громко и четко сказала я, чтобы слышали и в комнате. — Произошло недопонимание. Сергей немного преувеличил мои кулинарные амбиции. Я сегодня не готовила. Мы привезли торт к чаю.
Повисла тишина.
— Как не готовила? — свекровь моргнула, её нарисованные брови поползли вверх. — Сережа же обещал… Он сказал, ты всё сделаешь. Я же ничего не покупала больше…
— Мне очень жаль, что Сергей вас дезинформировал, — я продолжала улыбаться, хотя внутри всё дрожало. — Но я работаю пять дней в неделю и физически не могу обеспечить банкет на пятнадцать персон. Думаю, Сергей сейчас решит проблему — закажет пиццу или сбегает в магазин за нарезками. Правда, милый?
Я повернулась к мужу. Он смотрел на меня с ненавистью и ужасом одновременно.
— Мам, ну… так вышло, — выдавил он. — Ленка… она не успела.
— Не «не успела», а не стала, — поправила я. — Ладно, не буду мешать вашему семейному совету. Торт я отдала, цветы тоже. А теперь, извините, мне нужно идти.
— Куда идти? — ахнула свекровь. — А за стол?
— А я, пожалуй, пойду погуляю. У меня сегодня выходной.
Я развернулась и пошла к лифту. Спиной я чувствовала их взгляды. Слышала, как тетя Света громко прошептала: «Вот это змея…», и как свекровь начала причитать: «Боже, чем же людей кормить…».
Выйдя из подъезда, я вдохнула полной грудью. Весенний воздух казался сладким. Руки не пахли луком и рыбой. Ноги не гудели от многочасового стояния у плиты. Я была свободна.
Я зашла в ближайшую кофейню, заказала себе большой капучино и круассан. Села у окна. Телефон начал вибрировать через пять минут. «Муж». Сбросила. Снова звонок. Поставила на беззвучный.
На экране всплывали сообщения:
«Ты меня опозорила!»
«Вернись немедленно!»
«Мама плачет, у тети Светы давление!»
«Мы заказали пиццу, все сидят злые. Ты довольна?»
Я смотрела на эти сообщения и ничего не чувствовала, кроме облегчения. Я не злорадствовала. Мне было жаль свекровь — праздник действительно был испорчен. Но испортила его не я. Его испортил человек, который решил, что моим временем можно распоряжаться как своим собственным, даже не спросив меня.
Я гуляла до самого вечера. Ходила по парку, зашла в книжный, просто сидела на лавочке. Домой вернулась, когда уже стемнело.
В квартире было тихо. Пакеты с продуктами исчезли — видимо, Сергей всё-таки запихнул их в холодильник или выкинул. Сам он сидел на кухне перед пустой кружкой.
Когда я вошла, он даже не поднял головы.
— Они ушли час назад, — сказал он глухо. — Мама весь вечер извинялась перед гостями за «скромный стол». Тетя Света читала лекцию о том, кого я выбрал в жены.
Я налила себе воды.
— Ты сам это устроил, Сереж.
— Я думал, ты не сможешь так поступить, — он посмотрел на меня. В глазах не было злости, только усталость и какое-то новое, незнакомое выражение. Понимание? Или разочарование? — Я думал, мы команда.
— В команде договариваются, — ответила я. — А когда один командует, а второй пашет, это уже рабство. Я предупреждала тебя в понедельник. Во вторник. В среду. Ты выбрал не слышать. Ты выбрал надеяться, что я прогнусь, чтобы тебе было удобно.
— Я просто хотел как лучше. Для мамы.
— За мой счёт. В следующий раз, когда захочешь порадовать маму, бери нож и вставай к плите сам. Или нанимай повара. А меня в свои обещания не вписывай.
Он помолчал. Потом встал и подошел к окну.
— Мама сказала, чтобы ноги твоей там больше не было.
— Переживу, — пожала плечами я. — Зато теперь она точно знает, что моими руками жар загребать не получится.
Мы легли спать в разных комнатах. Утром он не разговаривал со мной, но кофе сварил. На две чашки.
Прошла неделя. Отношения со свекровью были разрушены, возможно, навсегда — она демонстративно бросала трубку, если я оказывалась рядом с телефоном мужа. Родня, наверное, до сих пор перемывала мне кости.
Но зато вчера, когда Сергей заговорил о майских праздниках и даче, он впервые спросил:
— Лен, ты как планируешь? Поедем копать или ты хочешь в городе остаться? Если не хочешь, я сам с отцом поеду, а ты отдыхай.
И это были самый правильные слова, которые я услышала.