О природе зла
Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем. (Ин.15.22)
Не в таком ли положении оказался и библейский Адам, который, до так называемого грехопадения, не имел представления о добре и зле, и не мог быть судим за творимое им зло, но после того как он обрёл представление о добре и зле, то автоматически и безо всякой сказочной магии стал нести всю полноту моральной ответственности за всю свою неправедность.
Судить человека, который не имеет представления о добре и зле - несправедливо. Можно ли, например, судить малыша неразумного по всей строгости нравственного закона за то нравственное зло, которое он творит в силу своей капризности, прихотливости, истеричности, эгоцентризма, уверенности в том, что всё должно быть так, как он хочет? Винить ребёнка непонимающего что такое добро и зло несправедливо, его можно только воспитывать. Но если взрослый человек ведёт себя как злой ребёнок, то такое поведение уже можно вменить ему в вину. Вменить-то можно, но нравственный закон требует от человека претерпевшего обиду проявлять великодушие, снисходительность и терпение по отношению к неэтичному поведению ближнего. Констатировать неэтичное поведение конечно можно, но вот от осуждения, презрения, обиды, злопамятности и гнева следует воздержаться, потому что такие эмоции только преумножают зло и разрушают гармонию мира. Все евангельские нравоучения о великодушии, снисходительности, терпении и прощении, это не капризы господни, это важнейшие условия для сохранения мира, согласия, социальной гармонии и любви, ко всеобщему воцарению которой Господь исподволь и подводит весь разумный мир.
Приведение сообщества человеков к совершенному миру, согласию, и социальной гармонии является для Бога сверхзадачей, потому что все остальные проблемы мироустроения для Него не представляют никакой сложности. Ему достаточно повелеть материи: "Да будет…", и всё сложится как велено. А вот приведение характера человека к органичной, чистосердечной и нерушимой доброте, это задача посильная только для самого носителя свободной воли. А то б Господь моментально сделал нас всех святыми и в рай.
Вот представьте себе сообщество людей добрых, живущих в мире, любви и согласии, и вдруг в их общество попадает жадный, лживый, самодовольный, беспринципный интриган, а хуже того, какой-нибудь злой гопник… И что будет с миром и согласием этого сообщества? Только потому Господь и отделяет "козлищ" от человеков добрых, чтобы они не разрушали мир и нравы Царствия божьего, а вовсе не в наказание за какую-то там греховность. А никак иначе и не построить мир, в котором царила бы социальная гармония.
А возможно ли нравственное исправление "козлищ"? Мой личный мистический опыт свидетельствует что возможно, но это очень жёсткий и страшный опыт, проходить который, я бы никому не советовал. И не надо думать, что прилежное соблюдение религиозных обычаев спасительно. Соблюдение обрядовых традиций для Бога – ничто, Спаситель сам игнорировал "заповеди человеческие", и нам их не заповедовал. Хотя на путях нравственного возрастания практика вероисповедания тоже не бесполезна.
Сын Божий, отнюдь не для красного словца заявил, что в заповеди: "возлюби ближнего как самого себя" содержится весь закон, потому что соблюдение одной только этой нормы автоматически привело бы человеческое сообщество к миру, согласию и социальной гармонии. А все остальные евангельские нравоучения отражают частные случаи этого фундаментального правила. И даже исполнение заповеди о любви к Богу, как мы видим из того же Евангелия, заключается в исполнении заповедей о любви к ближнему.
Отсутствие в Евангелии обрядово поведенческих заповедей, бесчисленное множество которых привнесено в вероисповедание уже адептами христианства, является лучшим доказательством божественности евангельского кодекса, (а 3-4 таинства, намёки на которые можно углядеть в Евангелии, во избежание пустой полемики лучше вынести за рамки этого смелого утверждения).
Сугубо нравственная наполненность евангельского кодекса свидетельствует о том, что Богу от человека ничего и не надо кроме сообразности характера его воли миру, согласию и социальной гармонии. Господь напомнил в Евангелии нашему глуховатому и подслеповатому нравственному чувству, только то, что ему следовало бы отчётливо видеть и слышать. Именно "напомнил", ибо в Евангелии не содержится ничего нравственно экзотического, никаких нравоучительных понятий, которых бы не существовало в общечеловеческом обиходе. Господь напомнил о тех нравственных законах, которые лукавая и придушенная личными интересами совесть плохо различает. А плохо различает лишь потому, что нравственная зоркость человеку невыгодна и обидна, ибо обличает самого человека в голосе совести.
Совесть – это дело человека, которое он ведёт против самого себя. (с)
Нравственное чувство, которое странным образом в той или иной степени бытует в сознании человека, это и есть то самое понимание добра и зла, которое получил Адам, и за попрание, которого, мы несём ответственность.
Христианство даже не задумывается о том, зачем Богу надо чтобы мы были такими, как это предписано в Евангелии. А не задумывается, потому что человек смотрит на "педагогику" Бога как на педагогику человеческую. Родители воспитывают ребёнка во имя пользы. Бог же "воспитывает" человека, свобода воли которого, не была бы разрушительна для гармонии мира.
Провёл экспресс-опрос: "Зачем надо воспитывать ребёнка?". Получил следующие ответы…
1. Что бы не засунул пальцы в розетку и не сдох.
2. Чтобы потом общение с ним доставляло радость, и не было необходимости защищать своё имущество от ребёнка – наркомана, а также выслушивать от родителей и директора в школе нотации.
3. Родитель обязан дать ребенку инструменты для адаптации во взрослой самостоятельной жизни.
4. Создать условия, при которых ребенок вырастет самодостаточной цельной личностью, способным справляться самостоятельно с жизненными трудностями.
5. "Чтоб вели себя хорошо", - самая популярная концепция. Ведут себя нехорошо - недостаток воспитания.
6. Помимо "умения добыть пропитание", прививаем навыки взаимодействия в социуме, но не ущемляя себя.
7. Чтоб жить смог самостоятельно.
8. Чтобы было проще жить обществу: без воспитания был бы хаос.
…………………………………………..
Ответов было много, но только в восьмом ответе ставится божественного масштаба педагогическая задача глобальной социальной гармонии. Из опроса видно, что воспитание нацелено только на пользу, основанную на следовании воле родителя. Именно так человек видит и воспитательную задачу Бога. Потому христианство и пребывает в рамках детско-родительской педагогики.
- Ты все конфеты съел?
- Я-а-а… (((
- А уроки выучил?
- Не-е-ет… (((
- А в школьном туалете курил?
- Да-а-а… (((
- Вот я тебя сейчас в ад и отправлю!
И в прагматичной родительской и в обрядовой церковной дидактике ничего плохого нет, ну… почти нет. Но Богу-то от человека нужен только евангельский характер его воли, и лишь потому, что нрав такого человека сообразен социальной гармонии. А если это условие столь значимо для мироустроения, так может злом и является разрушение мира, любви и согласия... Вся нравственная направленность Евангелия свидетельствует о том, что это именно так. Да и для нашего мира такое определение зла не выглядит нарочитым.
Только конкретное, предметное определение добра и зла безо всякой богословской и философской метафизики способно дать инструменты для противостояния злу. А иначе даже и непонятно за что именно адепты добра борются.
Исходя из всего вышесказанного дадим следующие определения добра и зла…
а). Добро (нравственное) – это забота об интересах и чувствах другого человека за счёт уступок в сфере личных интересов и амбиций.
Под это определение добра подпадают все добрые проявления воли, от едва заметного проявления деликатности, до героического самопожертвования.
б). Зло (безнравственное) – это разрушение социальной гармонии через попрание интересов и чувств других людей.
Под это определение зла подпадают все злые проявления воли, от презрительной интонации, до геноцида.
О парадигматической истинности данных определений свидетельствует хотя бы их сообразность «золотым» правилам нравственности…
а). Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
б). Не делай другим того, чего не желаешь себе.
Рассмотрим базовые формы зла, разрушающие мир, более детально…
1. Бездушность – (безучастность, безразличие к интересам и чувствам окружающих, чёрствость, бессердечность, аэмпатичность, нечуткость, эгоизм).
Данная категория зла, определённая здесь как "бездушность", является диаметральной по отношению к такому фундаментальному религиозно-философскому понятию как любовь. Особенностью этой составляющей зла является его пассивность. Активируется же это спящее зло лишь в стремлении реализовать личные интересы, желания и амбиции. И чем сильнее страсть к реализации своих намерений и потребностей, тем большую степень озверения способна обеспечить человеку его бездушность, если вдруг кто-то встанет на пути у его желаний.
2. Неумеренность – (жадность, невоздержанность, прихотливость, алчность, корыстность, капризность, ненасытность, привязанность).
Страсть к насыщению своих потребностей, определённая здесь как "неумеренность", изживает в человеке доброту, потому что добро всегда осуществляется за свой счёт. Неумеренность в желаниях автоматически делает человека эгоистичным, беспринципным, лживым, а порой и просто опасным. Неумеренность вкупе с бездушностью формируют характер способный идти к реализации своих желаний по головам.
«Человек хотящий» ненадежен как злая собака на тонкой цепи, и если гарантировать всем хотящим полную безнаказанность, то общество будет буквально растерзано насилием и беззаконием. Но и без таких умозрительных крайностей очевидно, что господство желаний над совестью определяет меру человеческой недружественности и непорядочности.
Зло неумеренности заключается не в благополучии, но лишь в той мере подлости, бесчестности, бездушности, или даже жестокости, которую человек проявляет в стремлении к удовлетворению своих потребностей.
Человек мог бы быть нравственно совершенным (совершенно сообразным гармонии мира), если бы у него самого не было никаких потребностей, желаний и амбиций, тогда бы он и руководствовался исключительно интересами и чувствами ближнего своего. Но что это за человек такой, у которого нет личных желаний и потребностей? И что это за общество такое, в котором никому ничего не нужно?
Разумеется, Господь оставил человеку личные интересы, эти непроизвольные генераторы зла, но вменил человеку в закон не попирать интересы ближнего в стремлении реализовать свои желания и амбиции. А зло возникает именно в столкновении интересов, начиная от делёжки конфет и кончая уничтожением этноса, который «мешает» интересам другого этноса.
Желания совершенно не похожи на зло, злом представляется лишь попрание интересов и чувств окружающих в стремлении эти желания удовлетворить. Но первопричина зла кроется именно в личных интересах, желаниях и амбициях.
3. Гордость – (Потребность в доминировании, превосходстве и самоутверждении. Пристрастное отношение к высоте своих достоинств. Инстинкт значительности.)
Очень странная в своей мощи и бессмысленности потребность. Если доминирование вожака в стае хотя бы обеспечивает ему лакомый кусок добычи, территорию и самку, то гордый человек склонен утверждать своё превосходство даже себе во вред, просто так, везде, всегда и в любой ситуации.
Например, несогласие с изложенными здесь суждениями может сопровождаться примерно такими комментариями… "ну и дебил этот автор, порет какую-то чушь с умным видом". По хорошо знакомой интонации можно легко догадаться, что это голос именно гордыни, в данном случае, гордыни интеллектуального превосходства. Несогласие же, выраженное в деликатной и благожелательной манере, звучало бы скучно, формально и занудно, но оно по крайней мере не сеяло бы войну честолюбий.
Проявления превосходства одного человека задевают гордость другого, что уже само по себе создаёт конфликтную ситуацию. А если с предметами гордости связано ещё и понятие чести, то конфликт гордых нравов может обернуться страшными последствиями.
Чтобы обозначить масштаб этой разрушительной потребности перечислим некоторые проявления гордости…
• Стремление к лидерству, главенству и авторитетности.
• Неприятие чужой значимости, первенства и превосходства.
• Стремление контролировать, направлять, распоряжаться, руководить.
• Неприятие подчинения, ограничений, опеки, зависимости.
• Стремление влиять, поучать и убеждать.
• Неприятие чужих мнений, замечаний, возражений, критики и советов.
• Стремление превзойти, победить, опередить, стать первым.
• Неприятие превосходства чужих благ, достоинств и успехов (зависть).
• Высокомерие, пренебрежительность, надменность, самодовольство.
• Агрессивность. Агрессивность гордыни побуждается удовольствием от утверждения своего превосходства посредством грубого, демонстративного попрания чужого достоинства. Агрессия гордыни проявляется как стремление словом или делом унизить, оскорбить и опорочить; как грубость, хамство, язвительность, наглость, вызывающее поведение, циничность, презрительность.
Единство этого огромного поведенческого симптомокомплекса остаётся незаметным, потому что "первичная мотивация" всех этих проявлений остаётся в тени. Эта этическая подслеповатость обусловлена тем, что констатация гордыни оскорбительно-постыдна. Однако в богословии эта тема раскрыта достаточно полно и безо всякого смущения.
Человеку свойственно слепо оспаривать всё, что задевает его гордость. Превосходство чужой правоты, прав, убеждений, ума, силы… уязвляют гордость, что вызывает у человека стремление утвердить своё превосходство в конфликте, именно превосходство, а вовсе не правоту, даже если она объективно на его стороне.
Желание отомстить, ответить, оставить за собой последнее слово в конфликте – это всего лишь желание возместить ущерб, нанесенный гордости проявлениями чужого превосходства. Чужое превосходство, в той или иной степени всегда досадно для гордости, а потому человек гордый неосознанно реагирует на него неприязнью, злословием, осмеянием, осуждением, а в конфликтных ситуациях и насилием.
Гордость можно уязвить только в иерархии тех статусных ценностей, которые значимы для человека. Например, если у девочки недостаточно модная кукла, то её гордость может быть легко задета насмешливым вниманием к этому обстоятельству. Но попытка уязвить гордость взрослой женщины тем, что у неё нет модной игрушки, такого эффекта разумеется не возымеет. Каждая статусная ценность (предмет гордости) актуальная в данное время и в данной среде является условием способным породить конфликт честолюбий. У гордости очень много статусных ценностей, например, таких как… богатство, предметы роскоши, социальный статус, заслуги, достижения, таланты, успехи, первенство, звание, награды, просвещённость, ум, сила, смелость, внешность, модность, статусное место жительства и множество других престижных предметов и обстоятельств, вплоть до совсем уж ничтожных, таких, как например та же кукла.
Гордость получает удовлетворение только в сравнении с меньшими достоинствами окружающих. При обнаружении чужого превосходства, гордость оборачивается чувствами зависти, досады, ущербности.
Стремление к предметам гордости — это скрытое стремление стать объектом зависти. Но за стремление смотреть «сверху вниз» с гордостью, человеку неизбежно приходится расплачиваться необходимостью смотреть «снизу-вверх» с завистью. Зависть — это обратная сторона гордости, это страдание гордости, уязвленной превосходством чужих благ, достоинств и успехов.
Зависть унизительна, поскольку является болезненным для гордости признанием чужого превосходства, а потому зависть всегда скрывается, неосознанно замещаясь злословием, неприязнью, осуждением, осмеянием направленными на объект зависти. А причины для недоброжелательности завистливый ум всегда находит.
Зависть всегда оправдывает свое негодование стремлением к справедливости, но как достичь справедливости, если у каждого завистника свои представления о ней? Стремление к справедливости — это зачастую лишь стремление уязвленной гордости уничтожить чужое превосходство, опустить возвысившихся до своего уровня.
Благородная, но утопичная идея социального равенства и справедливости издавна используется для разжигания ненависти и оправдания насилия, что порой приводит к огромным человеческим жертвам и перераспределению благ, но никогда не приводит ни к равенству, ни к справедливости. Потому что возвысившаяся зависть неизбежно обращается в гордость и уже презирает «меньших», вымещая свою прошлую униженность.
Чувство неравенства возникает не из-за имущественного, иерархического или какого-либо иного расслоения общества, но из-за неравенства в праве на уважение, которое и определяется в иерархии гордости мерой причастности человека к статусным ценностям.
Обладатель высокого социального статуса, возможно, и не испытывает высокомерного пренебрежения к окружающим его "ничтожествам", но с недоброжелательностью зависти он столкнется непременно. Обладатель же низкого социального статуса, возможно, никому и не завидует, но с презрением, исходящим от некоторых "хозяев жизни", столкнется и он. Социальная гармония общества очень сильно зависит от того напряжения, которое возникает между презрительным высокомерием, исходящим «сверху», и завистливой неприязнью, исходящей «снизу». Гордость отвергает свое равенство с обладателями низкого социального статуса, но зато претендует на равенство с носителями статуса большего, что создает неразрешимую социальную дисгармонию.
Чувство социального равенства может определяться только равенством в праве на уважение, но равенство в праве на уважение невозможно устроить для других (для всех), потому что чья-либо гордость при любых условиях будет уязвлена чьим-либо превосходством. Равенство осознается и принимается только лично каждым, как признание всеобщего равенства по праву человеческого естества.
Истинной и по настоящему оскорбительной формой неравенства является неравенство перед законом. Вот этому неравенству нет прощения.
Гордец определяет свою значимость своей причастностью к статусным ценностям, и в случае их недостаточности испытывает чувство неполноценности. Таким образом, гордость убивает в человеке чувство достоинства, которое способно сформироваться только через отвержение иерархической значимости статусных ценностей.
Сколь высокого статуса ни достиг бы гордец, он всегда будет страдать от недостатка собственной значимости, он всегда будет устремлен к возвышению. Безысходность гордости в ее ненасыщаемости. Разрастаясь, гордость стремится превзойти все. Исход гордости возможен разве что в претензиях на место Бога, как это иногда и случается, если верить психиатрам и Писанию.
Гордыня является для человека мощнейшей мотивацией, только этот фактор хоть как-то и оправдывает её иррациональность и деструктивность. Размышления о природе гордыни неизбежно приводят к легендам, мифам и всякой метафизике. А потому судить о природе этого странного инстинкта, инстинкта значительности, оставим людям с менее строгой логикой.
Как это не парадоксально, но все проявления зла, базируются на трёх фундаментальных пороках человеческой воли, это бездушность, неумеренность в желаниях и гордыня. И если покопаться в истоках того или иного зла, то всегда выходишь именно на эту троицу.
Соответственно и вся социальная гармония обеспечивается тремя базовыми добродетелями это…
1. Любовь – (эмпатичность, доброта, благожелательность, отзывчивость, сочувствие, жертвенность, щедрость, сострадательность, чуткость к чувствам окружающих).
2. Умеренность – (бесстрастие, неприхотливость, воздержанность, аскетичность, терпение, непритязательность).
3. Скромность – (в богословской традиции – смирение, бесстрастное отношение к высоте своих достоинств).