Каков шанс того, что из одной семьи на фронт уйдут десять братьев и все десять вернутся живыми? С точки зрения математики вероятность этого крайне мала и составляет около процента. Но у материнской любви свои законы. Они неподвластны теории вероятностей. Сегодня я хочу рассказать вам историю о настоящем чуде, которое произошло в маленьком украинском селе Бровахи.
Большая семья
Макар Несторович Лысенко был хорошим хозяином: он копал колодцы, был и кузнецом, и пасечником, и плотником. Да и то сказать – большое семейство требовало работы от рассвета до заката: он с женой Евдокией растил пять девочек и одиннадцать сыновей.
В голодном 1933 году Макар Несторович умер, и на руках у его вдовы остались шестнадцать детей. Как справилась – только одной ей и Господу Богу было ведомо. Колхоз, сжалившись над многодетной женщиной, оставил ей корову. Рогатая кормилица помогла сохранить жизни ребят в лихую годину.
В 1936 году Явтух Лысенко поехал на заработки и сгинул. Впоследствии близкие вспоминали, как тяжело переживала мать эту потерю. Плакала, молилась и до последнего не верила, что её сын больше не вернётся. Но, как оказалось, главное испытание для Евдокии Даниловны было ещё впереди.
Сыновний взвод
«Когда началась война, старшему сыну Феодосию исполнилось 30 лет, – рассказала журналу «Родина» Яна Лысенко, правнучка Евдокии Даниловны. – Он работал ездовым, Степан – трактористом, Павел – пастухом, Василий – строителем. Александр самый маленький был, 14 лет, он в кузнице трудился...»
В 1941 году на фронт отправились шестеро старших сыновей. Каждого из них Евдокия Даниловна собирала в дорогу: пекла хлеб, благословляла, целовала на прощанье и непременно давала с собой горсть родной земли.
Первым на передовую ушёл Михаил. Попал в пехоту, был участником Корсунь-Шевченковской операции и заслужил благодарность командования за уничтожение вражеского штаба. Позже под Каневом оказался в окружении, попал в плен, но сумел оттуда бежать. После лечения в госпитале снова вернулся на фронт, освобождал Украину, Молдавию и Венгрию. Во время боёв под Яссами произошла невероятная встреча Михаила с братом Феодосием.
«Иду с сослуживцами в разведку, несу четыре гранаты, автоматные диски, автомат, – позже вспоминал Феодосий. – Сам голодный, уставший. Смотрю – мой брат Михаил в окопе. «Михаил, ты ли это?» – кричу. «Да, я», – отвечает. «Живой?» – спрашиваю. «Живой!» – отвечает брат. Я к нему в окоп, обнял его. Куда и усталость подевалась! Оказалось, я в разведку иду, а он из разведки возвращается. Мне идти нужно, а мы наговориться не могли. Плакали оба...»
Позже Михаил получил тяжёлое ранение груди под венгерским Мишкольцем. День Победы встретил в госпитале Еревана. Он вернулся к матери инвалидом с орденом Славы на груди. Феодосий, чей боевой путь был очень похож на братский, потерял ногу под Будапештом, когда его разведгруппа нарвалась на минное поле.
«Помню, как мне ногу оторвало. С минного поля на телеге вывозили, я кричал от боли и от страха. Подошёл врач: «Чего кричишь? Без ноги жить и работать можно. Вон солдату глаза выжгло – пусть он кричит». А я подумал тогда – действительно, кому-то ведь хуже, чем мне. Больше не кричал, терпел молча – стыдно было. Заплакал только раз, когда с фронта вернулся без ноги. Мать меня увидела калекой и плакать начала, обнимать, и я заплакал».
Других братьев раскидало по разным фронтам и родам войск. Николай попал на фронт в двадцать лет, но воевать ему довелось всего месяц. В 1943 году под Житомиром его 45-миллиметровую пушку уничтожило прямым попаданием. Семеро сослуживцев погибли на месте, а Николай с израненными ногами попал в госпиталь. Его комиссовали, и он первым вернулся в родной дом.
Николай Лысенко: «Запомнилось, как мы спелую пшеницу тракторами вминали, чтобы врагу не досталась. Страшное было зрелище. Мы, хлеборобы, даже плакали – такой урожай... Тракторы затем перегоняли в тыл через Днепр. Я свой перегнать не успел – мост был уже взорван. Тогда разогнался, выскочил из кабины, и трактор упал в Днепр на полном ходу. А я лежал на земле и плакал – и о пшенице, и о тракторе».
Степан стал танкистом. Под Смоленском горел в боевой машине. Попал в госпиталь, откуда снова отправился на передовую. В Пруссии получил тяжёлое ранение, а после госпиталя оказался на Дальнем Востоке. Позже он любил повторять: «Лысенки прошли от Курил до Берлина».
Иван воевал на родной земле, затем пережил плен и ужасы концлагеря Треблинка, откуда смог бежать. Завершил свой боевой путь в румынских Пашканах, заслужив медаль «За отвагу». Его брат Пётр был телефонистом и демобилизовался в 1946 году.
Василий стал единственным из братьев, кто получил офицерские погоны. Старший лейтенант Лысенко командовал стрелковым взводом, прошёл боевой путь от Украины до Будапешта. Он был трижды ранен и удостоен ордена Красной Звезды за мужество и героизм.
Повезло избежать увечий Андрею и Павлу. Их обоих угнали в Германию на принудительные работы. Андрей смог бежать спустя месяц и с 1944 года воевал на фронте, получил ранение под Яссами. Павла же освободили части 1-го Украинского фронта, к которым он присоединился, чтобы продолжить наступление на запад.
Александр, самый младший из братьев Лысенко, прошёл всю войну связистом и был награждён медалью «За отвагу». В победном мае 45-го он стал одним из тех, кто оставил свою роспись на рейхстаге. Этим фактом потом чрезвычайно гордилась вся семья.
Александр Лысенко: «Дело произошло уже в Берлине, я был помощником командира взвода управления батареи. Сели, разложили нехитрый перекус – хлеб, тушёнку. И вдруг перед нами девочка появилась. Немка, совсем маленькая. Стоит и голодными глазами на меня смотрит. Взял я свой паёк да и отдал ей. Она бежать бросилась. Мне, старшему сержанту, пришлось объяснять подчинённым, что она ни в чём не виновата. А солдаты возмутились: «Да ты что, командир, что говоришь такое, разве мы не люди?!»
Цена возвращения
Каждый день Евдокия, как в фильме «Баллада о солдате», выходила за околицу и смотрела на дорогу. Она молилась так, как умеют молиться только матери. Когда почтальон приносил корреспонденцию, у всех женщин в селе замирали сердца: только бы не получить похоронку на мужа, сына или отца! Но дом Лысенко беда обходила стороной. В руках матери оказывались лишь долгожданные солдатские треугольники. Измятые, испачканные, но поистине бесценные. В них каждый из сыновей обязательно писал заветные слова: «Мама, я жив».
Сыновья возвратились. Все десять. В тех условиях это было абсолютным, невероятным чудом и сказочным везением одной-единственной семьи. Впрочем, цена у этого везения была высокой. Война не щадит никого: из десятерых пятеро остались инвалидами.
Феодосий вернулся домой без ноги, другие братья пришли с тяжёлыми контузиями, простреленными лёгкими и засевшими в телах осколками, которые врачи так и не смогли извлечь.
Но они возвращались. Один за другим. Десять сыновей. Десять солдат. Десять выживших.
«Предпоследним вернулся Павел, – вспоминает Яна Лысенко. – В окно постучал, а у бабушки полный дом военных квартирантов. Она махнула рукой - мол, мест нет, иди солдатик. А потом всмотрелась – и разрыдалась. Война братьев разлучила почти на семь лет, заросшие, уставшие, покалеченные – они и сами друг друга не всегда узнавали. А уж когда вернулись в родные Бровахи, начался свадебный бум. Один за другим женились Михаил, Степан, Александр».
Когда вся семья воссоединилась, в селе плакали все – и от радости за Евдокию, и от горя по своим мужчинам, и от страшной несправедливости войны. Сколько вдов и матерей, надевших траур, провожали глазами счастливицу! Сколько их рыдало над своими разрушенными судьбами…
Памятник у дороги
В 1946 году Евдокии Даниловне Лысенко присвоили звание «Мать-героиня». Всю жизнь потом она вспоминала, как в большом зале, где было много людей, ей при всех вручили Золотую звезду. Женщина тогда настолько оторопела от происходящего, что и двух слов связать не смогла. Только плакала и вытирала глаза косынкой. К слову, почётное звание ей дали за десятерых сыновей и почему-то не учли пятерых дочерей.
Однако главной её наградой были живые дети, которые вернулись с войны и прожили достойную жизнь: восстанавливали колхоз, строили дома, растили собственных ребятишек. Евдокия Даниловна стала главой огромного рода: 15 детей, 36 внуков и более 70 правнуков.
Она ушла из жизни в 1967 году, совсем немного не дождавшись своего 74-летия. В начале 1980-х журналист «Литературной газеты» Юрий Рост посетил Бровахи и завершил свой очерк словами: «Воздадим должное матери, вырастившей десятерых солдат и пятерых дочерей. И хорошо бы ей поставить в Бровахах памятник, тем более что росту она была маленького и бронзы на неё уйдет немного».
Эта публикация не осталась незамеченной. Леонид Стромцов, возглавлявший Днепровский завод, откликнулся на призыв и сообщил в редакцию, что его предприятие берёт на себя все расходы по отливке монумента. Проект подготовил днепропетровский скульптор Константин Чеканов.
Торжественное открытие памятника состоялось в 1984 году. Собрались почти все дети Евдокии Даниловны – не было только Василия, которого к тому времени уже не стало. В память об этом событии рядом с монументом сыновья и дочери посадили молодые тополя и ивы.
И по сей день бронзовая женщина в простой крестьянской одежде и платке смотрит вдаль, на дорогу. Это мать, чья любовь, надежда, молитва и вера оказались сильнее самой страшной войны в истории человечества.