Осенью 1941 года немецкие армии рвались к Москве, а в кабинетах военного руководства СССР разгорелся неожиданный спор. Герой Советского Союза, известная всей стране лётчица Марина Раскова предлагала то, чего мировая военная история ещё не знала, — создать полностью женские боевые авиаполки. Профессиональные военные скептически качали головами: война — дело мужское, женщинам место в госпитале или в тылу, но не за штурвалом истребителя или бомбардировщика.
В военкоматах девушкам, рвавшимся на фронт, отвечали однотипно: «И что, теперь за штурвал боевого самолёта пускать? Лучше уж доучивайся в своём институте. Так больше пользы принесешь». Но Раскова знала то, чего не знали генералы: женщины могут всё. И она дошла до того, кто мог решить всё одним словом, — до Сталина.
Путь наверх: от лаборантки до Кремля
Марина Михайловна Раскова не была случайным человеком в авиации. К началу войны за её плечами была работа лаборантом в аэронавигационной лаборатории Военно-воздушной академии имени Жуковского, обучение в Ленинградском институте инженеров Гражданского воздушного флота, школа лётчиков. Но главным её козырем стал легендарный перелёт 1938 года.
В сентябре 1938-го на самолёте АНТ-37 «Родина» вместе с Валентиной Гризодубовой и Полиной Осипенко Раскова совершила беспосадочный перелёт Москва — Дальний Восток. Полет был максимально экстремальным, а из-за нехватки топлива пришлось садиться вслепую. Штурману Расковой перед вынужденной посадкой было приказано выпрыгнуть с парашютом в глухую тайгу, так как штурман находился в носу самолёта и мог погибнуть. Десять дней марина одна выходила к людям, имея всего две плитки шоколада. Выжила. 2 ноября 1938 года ей было присвоено звание Героя Советского Союза — впервые среди женщин.
Когда началась война, то тысячи писем от девушек, занимавшихся в аэроклубах, лётных школах и транспортной авиации, хлынули в правительство. Все они настойчиво просили направить их на фронт, чтобы воевать наравне с мужчинами. Раскова прекрасно знала об этом потоке. Она и сама рвалась в бой. Но военные упорствовали. Идея формирования женских полков в ВВС не находила поддержки. И тогда Раскова пошла ва-банк. Она использовала своё положение и личные контакты, чтобы добиться встречи с самим Сталиным.
«Женщина может всё», — говорила Раскова . И этот девиз стал для неё пропуском в кабинет вождя. Сталин, здраво рассудивший, что несколько сотен лётчиков, пусть и не мужчин, лишними на фронте не будут, разрешение дал.
Три полка, которых не должно было быть
8 октября 1941 года вышел приказ Народного комиссара обороны СССР № 0099. Этим приказом Марии Михайловне Расковой поручалось сформировать три женских авиационных полка: 586-й истребительный на самолётах Як-1, 587-й бомбардировочный на пикирующих бомбардировщиках Пе-2 и 588-й ночной бомбардировочный на лёгких ночных бомбардировщиках У-2 (По-2).
Это было беспрецедентное решение. Если первые два полка были смешанными, то 588-й стал полностью женским — все должности в нём, от пилотов и штурманов до техников и поваров, занимали только женщины. Точнее, молодые девушки — от 17 до 22 лет. Командиром полка была назначена Евдокия Давыдовна Бершанская, 28-летняя опытная лётчица-инструктор, которую девушки ласково называли «наша мамочка». Начальником штаба стала Ирина Ракобольская, 22-летняя студентка 4-го курса физфака МГУ.
Местом формирования была определена Энгельсская военная авиационная школа пилотов на Волге. Раскова сама взялась за подготовку девушек. Она торопилась, форсировала обучение, понимая, что фронт ждёт.
Интересный факт: первый приказ Расковой по авиагруппе предписывал девушкам постричься «под мальчика», оставив волосы спереди «до пол-уха». Косы можно было оставить только с личного разрешения Марины Михайловны, но никто не стал обращаться к знаменитой лётчице с таким «пустяком».
Неженская работа: как готовили «сталинских соколов» в юбках
Лётную программу, рассчитанную в мирное время на два года, девушкам предстояло освоить за четыре месяца. Подъём в 5.30, работа по 13–15 часов в сутки. Вначале Раскова и Бершанская и днём и ночью летали с каждой из пилотов.
Особенно тяжело приходилось техникам и вооруженцам. В пургу и метель, с рассвета до зари они готовили машины. Бомбы весом до 20 килограммов (осколочные) и 50–100 килограммов (фугасные), порой больше их собственного веса, выскальзывали из слабых девичьих ладоней. Помогали коленками. От холода, бессилия, досады на глаза наворачивались слёзы. Плакать было нельзя. Стояли 40-градусные морозы. Лица покрывались ледяной коркой, руки коченели, тонкие пальцы примерзали к металлу.
К ночным полётам готовились вначале днём, отрабатывая «слепые полёты» в закрытой, затемнённой кабине. Учились видеть в темноте, при посадке угадывать землю каким-то шестым чувством, отрабатывали противозенитные манёвры и бомбёжку на полигоне в ослепляющих лучах прожекторов на малых высотах.
Друзья, как вы думаете, что двигало этими девушками, которые в 17–20 лет шли на такое? Напишите своё мнение в комментариях.
Последний полёт «крёстной матери»
Раскова лично командовала 587-м бомбардировочным полком, который вооружался пикирующими бомбардировщиками Пе-2 — машинами сложными, требовавшими высокого мастерства. В ноябре 1942 года, в разгар Сталинградской битвы, она доложила командованию — полк к боевой работе готов. Первая эскадрилья убыла под Сталинград в конце декабря.
Сама Раскова вернулась на базовый аэродром, где оставались её Пе-2 и два других самолёта, проходившие ремонт. Дни перед Новым годом и сразу после были снежными, нелётными. 4 января 1943 года погода немного улучшилась, и Раскова повела тройку Пе-2 к новому месту базирования.
План полёта предусматривал возврат в случае ухудшения погоды. Но, столкнувшись с низкой облачностью, Раскова дала сигнал «пробивать облака» — идти практически вслепую. Вся тройка пропала вечером 4 января. На следующий день к своим вышли экипажи Губиной и Ломановой — они совершили вынужденную посадку. Разбитый Пе-2 Марины Расковой нашли только 7 января. Вместе с ней погибли инженер полка Владимир Круглев, штурман Кирилл Хиль и стрелок-радист Николай Ерофеев.
12 января 1943 года урну с прахом Марины Расковой с воинскими почестями захоронили в Кремлёвской стене. Ей было всего 30 лет.
Специальная комиссия, разбиравшая причины крушения, пришла к выводу: главная причина — неудовлетворительная организация руководства перелётом со стороны отдела перелётов штаба ВВС. Возлагать ответственность на погибшую героиню страны не рискнули.
Живое наследие
Полк, который создала и которым командовала Раскова, продолжил воевать. Командование принял майор Валентин Марков. В мае 1943 года за успешные боевые действия на Донском и Северо-Кавказском фронтах полку присвоили собственное наименование — имени Героя Советского Союза Марины Расковой, и он был преобразован в 125-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк.
Пять девушек из этого полка удостоены звания Героя Советского Союза и одна — звания Героя Российской Федерации.
Два других полка тоже стали легендами. 586-й истребительный охранял небо над Саратовом, и именно его лётчица Валерия Хомякова 24 сентября 1942 года первой из женщин сбила немецкий бомбардировщик. А 588-й ночной бомбардировочный вошёл в историю как полк «ночных ведьм», наводивших ужас на немцев своими бесшумными налётами на фанерных По-2.
Друзья, если вам понравился этот материал и вы хотите узнать больше о судьбах лётчиц — и наших, и союзников, и даже противника, — подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями. Впереди ещё много нерассказанных историй о людях, ковавших победу и терпевших поражение в небе Второй мировой.