Отвечает экскурсовод, помогает филолог
Да, для этого текста пришлось звать на помощь самого настоящего, дипломированного филолога. Хорошо, что ходить далеко не пришлось, кого только нет среди сотрудников нашего отдела!
В первой части мы с вами говорили о биноменах – научных названиях животных. У некоторых представителей животного мира они же и единственные. Например, жила себе тихонько в Индии, на глаза особо никому не попадаясь, улитонька Lagocheilus hayaomiyazakii. И, если бы не описавшие ее в XXI веке ученые, которые дали ей название в честь режиссера-аниматора Хаяо Миядзаки, то знали бы про нее только они сами да горсточка студентов с биофака. Но если животное несколько крупнее, допустим, пума, игнорировать его существование обывателям сложнее, что гарантирует возникновение так называемого обиходного видового имени, а порой и не одного. Да что там, у пумы их столько, что Puma concolоr даже занесена в книгу рекордов Гиннеса как животное с самым большим количеством имен. Их 40 с лишним на английском языке, 18 – на языках народов Южной Америки и 25 – на языках народов Северной Америки. И это совершенно неудивительно: ареал пумы – один из самых обширных среди кошачьих, жизнь сводила ее с представителями самых разных народов и носителями разных языков.
Собственно то, с какой частотой животное контактировало с людьми и насколько сильно влияло на их жизнь, отражалось и в названиях. Если у недавно открытых животных обиходным может стать перевод латинского названия на русский язык, то вот встреченный нашими предками в лесу медведь настоятельно требовал немедленного поименования без оглядки на то, что там придумают ученые, когда соизволят появиться. В этом случае уже наука опиралась на народную языковую традицию. Современное латинское «имя» медведя - Ursus arctos, т.е. буквально «медведь медведь», где первое слово восходит к латыни, а второе – к греческому. Но оба языка унаследовали исходник от прадедушки - древнего индоевропейского языка. Его носители, как предполагают лингвисты, использовали для именования медведя корень *r̥kÞos, и его можно считать самым древним обиходным именем медведя, общим для 446 языков – ровно столько у индоевропейского языка правнуков, среди которых, помимо греческого и латыни, русский, немецкий, ирландский, армянский, хинди... Некоторые даже вымерли уже.
Но вернемся к медведям. Примерно столь же древней, как тот корень, является и вера людей в силу истинного имени. Свое нельзя называть никому – вдруг сглазят, а «кликнешь» зверя/беду/лихо какое – они и тут как тут! Медведь, конечно, не Волан-де-Морт, заклятий на свое имя не накладывал, но рисковать наши предки не хотели, поэтому начали придумывать безопасные аналоги. Например, можно называть зверя по его внешности – «бер» (бурый, грязный). В некоторых языках этот вариант закрепился (в немецком, в английском), а вот в русском этот корень можно обнаружить только в слове «берлога». Видимо, славяне заподозрили, что прозвище прилипло слишком сильно и перестало работать, поэтому изобрели новую версию: медведь (очевидно, за любовь к сладкому). А дальше народное языковое творчество было уже не остановить. «Михайло», «хозяин», «ломака», «Потапыч», «косолапый», «лесник» – в словаре Даля таких «никнеймов» зафиксировано аж 37. Но поскольку на этапе «медведя» славяне уже обрели свою письменность, слово сохранилось и закрепилось как литературное, универсальное, нейтральное.
Заместительное имя могло быть не только описательным, но и негативным. Так, воробьев в Беларуси называли «слепцами» в надежде, что это обидит пернатых и отвадит от посевов.
И все же при создании «основного» имени для зверя люди чаще всего опирались на очевидные, ключевые особенности. Например, «корова» происходит от индоевропейского *ker-/*kor- – «рог», то есть «корова» – это «рогатая». «Бык» – тот, кто «бычит» (т.е. громко мычит), «волк» – тот, кто волочет, утаскивает добычу. Однако, если ваша особенность – противно пахнуть, люди безжалостно назовут вас *dъхоrь – «вонючка», и лишь века эволюции языка превратят это неприятное имя в более «хищное» на слух – хорь.
Чем раньше человечество познакомилось с животным, тем древнее истоки его названия, а миграция исходных корней может подсказать, какие именно народности первыми познакомились с животным и стали источником информации о нем. У многих экзотических животных в той или иной степени сохранены названия, данные им коренными жителями Австралии, Африки и Америки. Например, кеа (попугай) — слово из языка маори (Новая Зеландия), а опоссум — из языка индейцев племени поухатан. Этот язык уже 200 лет как не существует, но в названии животного сохранился. Тут невольно вспоминается старая байка про кенгуру, мол, капитан Кук, увидев кенгуру, спросил у аборигена: «Что это за животное?». Абориген, не понимая английского, ответил: «Ken-gu-ru» («Я тебя не понимаю»). Так и закрепилось название. История забавная, и потому живучая, но к реальности имеющая мало отношения. Слово «kanguroo» или «gangurru» действительно существовало в языке австралийских аборигенов кууку-йимитир и обозначало конкретно это животное. Кук его просто записал так, как услышал.
Иногда схожесть названий животных в разных языках продиктована не едиными языковыми корнями, а звукоподражанием. У той же кукушки настолько характерная вокализация, что «ку-ку» в том или ином виде звучит в названии животного и на японском (カッコウ (kakkō)), и на татарском (куке), и на марийском (куку). На первый взгляд несколько выбивается из этого ряда украинская зозу́ля, но, если покопаться, она не одинока. Древний общеславянский корень *žegъza (произносилось это примерно, как «жегъза») сгенерировал для польского языка название gżegżółka, для чешского - žežhule, для славацкого - žežhulica,. В разных диалектах древнерусского языка тоже была целая россыпь форм – зегзица, жегзуля, зозуля, жегозуля. Правда, похоже на слово «егоза»? Вот и в словаре Даля в статье «зегзица» упоминается глагол «зозулить» в значении… Повторять одно и то же, докучать, надоедать. Получается, что за кукушкой в некоторых языках закрепилось не прямое звукоподражательное название, а прозвище – «повторюшка»? Или сначала была птица, а уже от ее имени образовался этот глагол? Пусть с этим разбираются лингвисты, но в современных славянских языках определенно есть тенденция к единообразию: в русско-чешском словаре вы сейчас встретите перевод кukačka, да и поляки все чаще используют для именования птицы простое и понятное слово kukułka.
Отдельный интерес представляет то, как в русском (да и не только в русском) языке закрепляется общее имя вида. Самцов и самок животных мы, чаще всего, называем по-разному. Медведь – медведица, коза – козел, а то и вовсе, курица – петух. Самое интересное начинается тогда, когда нам нужно назвать смешанную группу животных или особь, пол которой нам достоверно не известен. Так, если вам посчастливиться-таки вернуться с той прогулки домой, вы скажете, что видели «волка» или «медведя», независимо от того, какого пола реально было животное (кто бы там стал разбираться, на бегу-то). Мы не говорим «стадо олених», мы говорим «стадо оленей». В то же время, дома мы держим кур, коз и овец, а петухи, козлы и бараны покорно сносят то, что их записывают в эту общность «до кучи». Исследователи сходятся на мысли, что такая закономерность связана с тем, что в домашнем хозяйстве именно самки – наиболее ценные единицы, тогда как на охоте самец – более значимый и заметный трофей. Культурные традиции и стереотипы тоже играют роль: женщины были значительно больше включены в ведение хозяйства, чем в охоту или естествознание, которые традиционно воспринимались через призму «мужского» взгляда. В описании таксонов до сих пор типовым представителем вида (голотипом) чаще выбирают самца, даже если самки более многочисленны. Отчасти это связано с тем, что при выраженном половом диморфизме отличительные видовые особенности более выражены у самцов, отчасти – в силу устоявшегося взгляда на вещи, который, впрочем, все чаще подвергается критике.
Иногда забавные казусы возникают из-за того, что устоявшееся название вида имеет только одну форму, созвучную с тем, как принято называть мужские или женские особи. Например: росомаха, альпака, макака и пр. Часто это либо животные, с которыми наши предки либо пересекались нечасто, либо те, у которых различать пол было затруднительно или не столь важно. Есть и третий вариант: название, как и само животное, – иностранец, прибыло из другого языка недавно и еще не прошло полную ассимиляцию. Например «альпака» как раз в середине этого процесса, так что в официальных публикациях мы придерживаемся словарной нормы, обозначая «альпака» и самцов, и самок в любом их количестве, а за глаза вовсю изменяем по числам и склоняем (исключительно в хорошем, лингвистическом значении). Из-за таких нюансов в названиях и происходит путаница. Среди не только детей, но и многих взрослых можно встретить искреннюю убежденность, что ворон и ворона – это самец и самка одного вида (а не разные виды в рамках одного рода), а филин с совой вообще муж и жена! А ведь это не просто разные виды, это общие названия для большого количества разных видов.
И наконец мы добрались до наших прекрасных могильников! Как мы уже писали ранее, латинское название Aquila heliaca – солнечный орел. Еще в начале XIX века орла-могильника в России называли просто «орел». За что его угораздило стать могильником – история не то, чтобы умалчивает, скорее, недоговаривает. Точных задокументированных данных не сохранилось, но есть две версии. Наиболее распространенная, предложенная орнитологом Л.Л. Семаго, гласит, что отечественные натуралисты, исследовавшие природу Приаралья и других районов Казахстана, часто встречали этого орла сидящим на деревьях возле каменных мавзолеев. Уфимский орнитолог Виктор Валуев считает, что название пошло от якобы подмеченной привычки орлов закапывать (хоронить) умерших сородичей, но эта версия большого распространения не получила. В последние годы часть специалистов выступает за то, чтобы дать виду более благозвучное имя: солнечный орел, как перевод с латыни, или императорский орёл, как его называют в большинстве европейских языков. Самим орлам на эти дискуссии глубоко наплевать, ибо как писал Шекспир «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет».
Подобно тому, как янтарь тысячелетиями сохраняет в себе насекомых и части растений, в названиях животных сохраняется память о людских путешествиях, традициях, страхах, верованиях, предрассудках и открытиях. Вот так и получается, что названия животных говорят о нас, людях, гораздо больше, чем о самих животных. А про названия каких животных вы бы хотели узнать больше?