«Когда твоя хозяйка идёт вычёсывать чужих, а ты остаёшься с ревностью и солнцем»
Утро встретило нас таким наглым весенним солнцем, что даже пылинки заплясали в его лучах, будто дразня нашу лысо-пушистую команду. Кожаная собиралась на работу, где сегодня важный день — экспресс-линька для котиков! Мы с Лушей переглянулись: она будет гладить чужих, вычёсывать их пузики, а мы? Мы остаёмся с этим дурацким диваном и воспоминаниями. Луша, как истинный философ, трагично вздохнула: «Им там пузо чешут, а я тут сама себе бока вылизывай». Я подошла к Кожаной и демонстративно потёрлась о её ноги, оставляя максимум своих лысых флюидов — пусть чужие знают, чья хозяйка на самом деле! Троша, этот сонный мешок, даже не пошевелился, только приоткрыл один глаз и пробурчал: «Удачи, возвращайся с тунцом». Солнце тем временем нагло залезло на диван, очертив идеальное место для послезавтракового сна. Мы с Лушей решили: пока Кожаная вычёсывает пушистых нахалов, мы займём стратегическую оборону на самом тёплом пятне. Вдруг она вернётся, а мы тут такие — красивые, вылежанные и слегка обиженные. Перед уходом Кожаная поцеловала нас в носы и пообещала вечером вкусняшки. Луша прищурилась: «Вкусняшки — это хорошо, но кто вернёт нам украденные минуты твоего внимания?». А Троша уже досыпал, видя десятый сон о том, как Кожаная приходит с горой паштета и забывает, что где-то там были какие-то чужие коты. Мы с Лушей остались, провожая её взглядом. Солнце грело наши спины, но в душе свербело: «Пусть этим котам повезёт с линькой, но пусть они знают — их счастье временное. А мы — навсегда». И когда Кожаная скрылась за поворотом, мы синхронно развернулись и пошли занимать самое солнечное место на диване. Вечером будет тунец. А пока — весна, ревность и немножко гордости. За то, что мы — главные. Даже если нас не вычёсывают профессионально.
