В восемнадцать лет Татьяна верила, что учёба на агронома станет её билетом в новую жизнь. Но осенью 1932 года Саратов встретил её не только голодом и холодом общежития, но и им — красивым, галантным, обещавшим рай. Она ещё не знала, что рай обернётся порогом, на котором придётся оставить самое дорогое. Осень тридцать второго года в Саратове выдалась сухой и ветреной. Пыль с Большой Сергиевской поднималась столбами, оседала на выцветших платьях студенток, на серых от времени деревянных тумбах с афишами, на редких витринах, за которыми продавали хлеб по карточкам. Татьяна приехала сюда в августе, восемнадцати лет от роду, из глухой деревни под Вольском. Мать собирала её в дорогу три дня — штопала единственное приличное платье, перешивала отцовский пиджак на манер жакета, шептала в красный угол молитвы, хотя в школе говорили, что Бога нет, а есть товарищ Сталин и светлое будущее. — Учись, Таня, — повторяла мать, комкая в узел краюху хлеба и десяток вареных яиц. — Выучишься на агронома — л
Публикация доступна с подпиской
Закрытый АрхивЗакрытый Архив