Мы с Димой вместе уже четыре года. Живём нормально, без скандалов. Он готовит — я убираю. Я глажу — он в магазин. Как-то само так сложилось, и нас обоих устраивает. Дима вообще готовит лучше меня, и это просто факт, а не трагедия.
Галина Николаевна об этом знала. Но одно дело знать, другое — увидеть своими глазами.
Приехала она в субботу утром, без звонка. Просто позвонила в дверь. Дима как раз стоял у плиты в фартуке — делал блинчики, потому что я попросила. Я сидела на диване с кофе и листала что-то в телефоне.
Она вошла, огляделась. Пауза была такая, что я даже телефон опустила.
— Дима, ты чего это... в фартуке? — спросила она таким тоном, как будто застала его за чем-то неприличным.
— Блины делаю, мам. Привет. Ты предупреждать не пробовала?
— Я к сыну приехала, мне предупреждать надо теперь?
Она прошла на кухню, поставила сумку, посмотрела на меня. Я поздоровалась. Она кивнула и отвернулась обратно к Диме.
— Садись, я сама доделаю.
— Мам, я сам.
— Дима.
— Мам.
Вот так они постояли секунд десять. Потом она отступила, но лицо у неё было такое, будто она проглотила что-то кислое.
За завтраком она молчала. Ела блины, хвалила их сыну, на меня почти не смотрела. Потом начала убирать со стола — я встала помочь, она как-то плечом меня отодвинула, мол, сиди-сиди. Я и села. Зря.
Потому что дальше она мыла посуду и негромко, но вполне слышно говорила Диме:
— Ты же понимаешь, что это ненормально? Мужчина не должен стоять у плиты, пока жена диван греет.
— Мам, мы так решили.
— Кто решил? Она решила, ты согласился.
— Мам.
— Я просто говорю. Ты пашешь на работе всю неделю, в выходной ещё и готовишь. А она что делает?
Я сижу в двух метрах. Она это знает.
Я встала, подошла к ней и сказала спокойно, честно не знаю откуда взялось это спокойствие:
— Галина Николаевна, я слышу вас. Хотите — поговорим нормально?
Она посмотрела на меня так, как смотрят на ребёнка, который влез в разговор взрослых.
— Я с сыном разговариваю.
— Я заметила. Но речь обо мне, поэтому я здесь.
Дима вышел из комнаты, встал рядом со мной. Молча. Это было важно.
Галина Николаевна вытерла руки полотенцем, помолчала, потом выдала всё, что думала. Что я его не обслуживаю. Что у неё в доме всегда был горячий обед, поглаженные рубашки, порядок. Что она сына воспитала, а я пришла и переделала под себя. Что Дима заслуживает настоящей жены, а не соседки по квартире.
Я слушала. Дождалась паузы.
— Вы воспитали классного мужика, — сказала я. — Правда. Он умеет готовить, убирать, договариваться. Это вы его так научили. Спасибо вам за это.
Она немного растерялась. Не ожидала.
— Но наш быт — это наше дело. Не ваше. Нам так удобно, нам так хорошо. Дима не жалуется, потому что ему не на что жаловаться.
— Он просто не скажет тебе, — начала она.
— Мам, — Дима наконец заговорил. — Я скажу. Я всегда говорю. Мне нравится готовить. Мне нравится, как мы живём. Прекрати.
Она ушла через час. Попрощалась сухо, без объятий. На пороге обернулась и сказала мне:
— Я за сына переживаю. Ты уж не обижайся.
— Я не обижаюсь, — ответила я. — Но и меняться не буду.
Дверь закрылась.
Дима постоял, потом обнял меня сзади и сказал в макушку:
— Ты молодец.
— Ты тоже. Особенно когда встал рядом.
— Я всегда буду рядом. Это вообще не обсуждается.
Потом мы доели блины. Холодные уже, но всё равно вкусные.
Галина Николаевна с тех пор звонит перед приездом. И на кухню к нам больше не лезет. Прогресс, я считаю.
_____________
☑️ Подпишитесь на канал и расскажите в комментариях — было ли у вас что-то похожее?