В 1961 году в глухой деревушке под Воронежем, которую все звали просто «Хутор», произошло то, что местные до сих пор вспоминают шёпотом. Всё началось с пропажи скота. Сперва думали — волки. В тех краях они водились, да и зима выдалась голодная. Но следы на снегу были странные: то ли собачьи, то ли человеческие, будто кто‑то ходил на двух ногах, а потом — на четырёх. Старуха Марфа, жившая на окраине, первой заговорила вслух о том, о чём другие боялись даже думать. «Это не звери, — шептала она, крестясь. — Это они. Семья Лыковых». Лыковы жили на отшибе, у самого леса. Дом их стоял на холме, окружённый высоким забором с гвоздями наверху — не для защиты от воров, а будто чтобы кто‑то не выбрался наружу. Глава семьи, Игнат, был мрачным мужчиной с тяжёлым взглядом.
Его жена, Агафья, почти не появлялась на людях, а трое детей — два парня и девчонка — никогда не играли с деревенскими. «Нелюдимые, — говорили про них. — И глаза у всех какие‑то… дикие». В ту зиму пропажи участились. За одну ночь исчезли все куры у вдовы Степаниды, а на снегу остались следы, ведущие к дому Лыковых. Утром Степанида пошла к Игнату. Тот стоял на крыльце, вытирая руки о фартук. «Ищи в лесу, — хрипло бросил он. — Волки шалят». Но глаза его на мгновение сверкнули жёлтым в тени козырька. После этого случая в деревне перестали ходить к Лыковым. Даже когда те приносили на продажу мясо — свежее, ароматное, лучше, чем у местных. «Не трогай, — предупреждала Марфа. — Не от коров оно». Но голод брал своё, и кое‑кто всё же покупал. А через неделю у тех, кто ел то мясо, начинались странные приступы: по ночам они метались в жару, выламывали двери, убегали в лес. Один мужик, Фёдор, вернулся через три дня — весь в грязи, с окровавленными руками. «Они зовут, — бормотал он. — Голос в голове… тянет в лес». Его заперли в сарае, но к утру он исчез. Дверь была выломана изнутри. Следы вели к дому Лыковых. Тогда мужики решили действовать. Собрались ночью, вооружились вилами, топорами, кто‑то принёс ружьё. Пошли к холму. В окнах дома Лыковых горел свет, и сквозь занавески виднелись тени — много теней. Казалось, там собралось куда больше людей, чем должно было быть в семье. Когда они подошли ближе, дверь распахнулась сама. На пороге стоял Игнат. Но это уже не был тот хмурый мужик. Его фигура вытянулась, плечи раздались, лицо исказилось в оскале, а из‑под верхней губы показались клыки. За его спиной шевелились остальные — жена и дети. Их глаза светились в темноте жёлтым огнём. «Уходите, — прорычал Игнат. — Пока мы добрые».
Кто‑то из мужиков выстрелил. Пуля ударила в грудь Игната, но тот даже не дрогнул. Вместо ответа он сделал шаг вперёд, и тогда из леса донёсся вой — низкий, протяжный, от которого кровь стыла в жилах. Со всех сторон к дому начали выходить фигуры. Десятки. Они не бежали — шли размеренно, покачиваясь, будто наслаждаясь страхом людей. Мужики бросились врассыпную. Двое не успели — их схватили у самых ворот. Остальные бежали до утра, не разбирая дороги. Наутро в деревне царила тишина. Те, кто не участвовал в походе, боялись выйти из домов.
А на окраине, у колодца, нашли тело Марфы. Она лежала лицом вниз, а рядом на снегу кто‑то когтями вывел: «Следующий — ты». К вечеру того же дня из деревни начали уезжать. Бросали дома, скотину, вещи — лишь бы подальше от хутора. К осени деревня опустела. Остались только Лыковы да те, кого они «призвали» — те, кто когда‑то ел их мясо. Говорят, если проехать той дорогой ночью, можно услышать вой с холма. А если остановиться и прислушаться, различишь шёпот: «Присоединяйся к нам». И тогда лучше гнать лошадей что есть мочи, потому что с рассветом ты уже не будешь тем, кем был вчера.
Все совпадения случайны, данная история является художественным вымыслом.
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)