Наша дружба с Машей началась за год до моего выпуска из института. Она была старше меня на десять лет — рассудительная, взвешенная, — настоящий антипод моей 21‑летней натуре с её максимализмом и обострённым чувством справедливости. Именно Маша не раз помогала мне избежать ошибок — её мудрые советы выручали в самых непростых ситуациях.
Здоровье Маши нельзя было назвать крепким: она перенесла несколько операций, в том числе и в сфере акушерства. Во время первой беременности на 25‑й неделе у неё случилась отслойка плаценты. В те годы шансы на спасение ребёнка весом всего 700 г были нулевыми. Самое главное — матка сохранилась, и это давало надежду на будущее.
Годы шли, а новая беременность не наступала. Сначала Маша просто боялась пробовать снова, потом попытки не приносили результата, а следом случился развод. Спустя время она встретила нового мужа, но и с ним долгожданное событие долго не происходило. С каждым отрицательным тестом отчаяние охватывало её всё сильнее — пока, наконец, чудо всё‑таки не случилось.
Её вторая беременность стала испытанием даже для меня. Почти восемь месяцев из девяти Маша провела в больнице, соблюдая строгий постельный режим. Я никогда не видела, чтобы кто‑то из беременных переживал столько страхов, слёз и эмоциональных всплесков — особенно удивительно это было видеть в Маше, которая до этого два года казалась мне воплощением спокойствия.
Ситуация действительно была непростой: беременность неоднократно оказывалась на грани срыва. В отличие от тех, кто мчится к врачу из‑за малейшего дискомфорта, Маша сталкивалась с реальными угрозами прерывания. Она тревожилась по любому поводу, сверяла каждое назначение с интернетом, а потом звонила мне: «А это точно нужно? А можно ли так?» Я не люблю дистанционные консультации, но в тот период выбора у меня просто не было.
В положенный срок на свет появилась Настена — здоровенькая, очаровательная малышка с лучезарной улыбкой. Кстати, она стала первым ребёнком в моей профессиональной практике, которого назвали в мою честь — позволю себе минутку гордости.
Счастье Маши было безграничным, хотя после родов мы стали видеться гораздо реже. Наши встречи ограничивались парой‑тройкой прогулок с Настей в год, а в перерывах мы лишь перезванивались — поздравить друг друга с днём рождения или обсудить какие‑то дела. Я искренне желала ей здоровья и ещё одного малыша, но Маша только отмахивалась.
Лето 2018 года. Я была на работе, когда раздался звонок от Маши. У неё уже три недели задержка, и она не знала, что делать и какие обследования пройти. Я посоветовала сначала сделать тест на беременность, но она возразила: муж работает вахтовым методом, «и особо ничего не было». Я уточнила детали, и Маша, хоть и вспомнила кое‑что, всё равно не верила в беременность:
— Мы не планировали, — говорила она. — Настя далась так тяжело… Одной хватит. Да и с моим здоровьем куда мне? К тому же мы предохраняемся — прерванный половой акт, знаешь ли.
Я пригласила её на УЗИ в наш перинатальный центр. Через пару часов Маша попросила меня спуститься в холл. Она сидела в слезах:
— Беременность шесть недель, — прошептала она. — Не знаю, что делать…
Я не сразу поняла её состояние и прямо спросила, собираются ли они оставлять ребёнка. Сквозь слёзы Маша ответила:
— Об аборте даже не думаю! Тут такое счастье!
Я предположила, что врачи нашли какой‑то серьёзный порок, но, взглянув на заключение, увидела лишь гематому в стадии организации — неприятную, но вполне преодолимую проблему. Я успокоила Машу, подробно объяснила ситуацию, даже схематично изобразила всё на бумаге: визуализация часто помогает беременным лучше понять диагноз. Затем выписала необходимые препараты и направила к знакомому гинекологу.
Эта беременность оказалась легче предыдущей, хотя без трудностей не обошлось: мы боролись с почечной инфекцией с помощью антибиотиков и справлялись с угрозой преждевременных родов, используя токолитики. Но всё завершилось благополучно: в срок Маша подарила миру голосистого Ромку. Кажется, счастливее всех был их папа.
Вероятно, это последний ребёнок в их семье. После долгих разговоров с мужем Маша приняла решение о стерилизации — она больше не хотела испытывать судьбу, опасаясь новых рисков для своего здоровья.