В 2015 году к нам в роддом из района направили Юлю — пациентку группы риска. Девушка оказалась на редкость дисциплинированной: вовремя посещала гинеколога, следила за весом и скрупулёзно выполняла все врачебные рекомендации. Пожалуй, она была близка к идеалу беременной пациентки — если не учитывать, что забеременела в 14 лет.
Помню, где её разместили: в двухместной палате. Это решение было продуманным — так мы оградили Юлю от любопытных взглядов и неуместных комментариев. Некоторые пациенты не упускали случая спросить у юных мам: «Разве можно так рано рожать?», «Это же вредно!», «Как у вас это случилось?», «А его уже посадили?». Мне всегда было непонятно, откуда у людей берётся желание осуждать и обсуждать чужую беду. Вряд ли кто‑то задумывался, сколько раз девочке пришлось отвечать на подобные вопросы — и не нам, а сотрудникам правоохранительных органов.
Юля была моей пациенткой. Невысокая, хрупкая, вежливая и немного замкнутая — она всегда готовилась к врачебному обходу: постель аккуратно заправлена, тумбочка в порядке, сама — умытая и причёсанная. С такими беременными работать — одно удовольствие. В чём‑то она напоминала ребёнка: даже спала с плюшевым медведем.
Спустя неделю после госпитализации Юля родила самостоятельно — несмотря на узкий таз. Похоже, природа позаботилась о ней. На свет появился доношенный, абсолютно здоровый мальчик весом 2800 г. Роды прошли почти идеально — их можно было бы использовать как пример в учебнике по акушерству.
Глядя на эту девочку, ставшую матерью, я невольно думала: осознаёт ли она, с какими трудностями столкнётся? Ребёнок — не плюшевый мишка, которого можно наряжать и укладывать спать. Но эти мысли отступили, когда пришло время выписывать молодую маму. Мы передали Юлю и малыша в надёжные руки: мужу и новоиспечённым бабушке с дедушкой.
Да, Юля была замужем. В нашей области при определённых обстоятельствах разрешены браки с 14 лет (сегодня таких регионов в стране более 20). Её супругу тогда исполнилось 15 лет. Кто‑то мог бы иронично заметить: «Отличная семейка», — но за внешней простотой скрывалась непростая история.
Я уверена, что Юле пришлось нелегко. И дело не только в физиологии: организм 14‑летней девушки не рассчитан на роды. Гораздо тяжелее было выносить осуждающие взгляды, едкие замечания соседей и издевательства одноклассников — дети порой бывают беспощадны. Но Юлю поддержала семья: мудрая мама и рассудительный папа. Они сделали всё, чтобы дочь смогла построить счастливое будущее. И, кажется, у них получилось.
Подтверждение этому я получила спустя два года. В воскресенье 2017 года я дежурила в роддоме и перед обходом просматривала истории родов. Среди документов попалась карточка с знакомой фамилией — я до сих пор помню имя и фамилию Юли. Возраст в карте — 16 лет. «Не может быть», — мелькнуло в голове. Но анамнез подтвердил: вторая беременность, первые роды в 2015 году, родился мальчик, теперь — девочка. Это была она.
Во время выдачи выписки мы разговорились. Юля узнала меня, я — её. Мой первый вопрос прозвучал невольно: «Юль, ну как же так?» Она рассмеялась: «Ну получилось, не на аборт же идти. Справимся». После этого разговора у меня не осталось сомнений: они действительно справятся. Мы сошлись на том, что до 20 лет Юля постарается не планировать новых детей — организму нужен отдых. Она снова улыбнулась: «Нет, до 20 — точно ни‑ни. Сначала нужно доучиться, а потом посмотрим».
Юля по‑прежнему замужем за тем же человеком. Муж учится в техникуме, и она после 9‑го класса поступила туда же. Семья держится на поддержке старших: бабушки и дедушки помогают с первым ребёнком. Мальчик растёт в любви, в полноценной, обычной семье. И я не сомневаюсь, что новорождённая малышка тоже будет счастлива.
На практических занятиях студенты часто спрашивают меня о моём отношении к абортам: проводила ли я такие операции, что чувствую как врач. Молодым слушателям я рассказываю подобные истории — так они лучше понимают мою позицию. А вот курсанты постарше (участницы программ повышения квалификации, зачастую женщины старше 45 лет) нередко начинают дискуссии о том, что «такие семьи плодят нищету» или «что из неё вырастет». Я отвечаю: вырастет человек, если в семье есть любовь, забота и понимание. Эти ценности важнее материальных благ.
В таких случаях я задаю вопрос: «А если бы это была ваша дочь?» Обычно в ответ наступает тишина — слушатели задумываются.