Шерше ля экстремизм
Алия Галицкая. Фото: соцсети
Сaмoyбийcтво Алии Галицкой 6 февраля в изоляторе временного содержания города Истры сплело в запутанный узел сразу несколько сюжетов, часть из которых уводит далеко от семейной распри.
11 марта Генеральная прокуратура обратилась в Тверской районный суд с требованием признать Александра Галицкого и его бизнес-структуры экстремистским объединением и обратить его имущество на 8 млрд руб. в собственность государства.
А накануне адвокат Галицкой Дмитрий Емельянов сообщил, что дело о вымогательстве в отношении его доверительницы по результатам прокурорской проверки прекращено «в связи с отсутствием сведений, подтверждающих наличие признаков вымогательства», то есть за отсутствием самого события преступления (ч. 1 ст. 24 УПК РФ).
Уже это свидетельствует, что взаимосвязанные дела бывших супругов Галицких находятся на особом контроле и будут иметь продолжение: если бы органы следствия хотели спустить дело о вымогательстве на тормозах, как это часто происходит, оно было бы прекращено в связи со смертью обвиняемой (ч. 4 ст. 24 УПК) и похоронено вместе с ней.
Прекращение дела по части 1 ретроспективно ставит вопрос о вероятности возбуждения дела против следователя по ст. 299 УК РФ: «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела».
Может найтись состав и для судьи Федора Григорьева, давшего согласие на заключение Галицкой под стражу: статья 305 УК: «Вынесение судьей заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта».
В случае наступления тяжких последствий, а самоубийство обвиняемой может быть так квалифицировано, следователю и судье может грозить от пяти до десяти лет лишения свободы.
Сказав «а», надо говорить и «б». Вопрос в том, кто, кроме адвокатов покойной, в этом заинтересован.
Из первых сообщений ТАСС и Интерфакса от 19 февраля мы знаем, что ...