Лифт, почему-то регулярно останавливаясь перед пустыми холлами, неспеша полз на двадцать какой-то этаж. В зеркальной кабине, довольно просторной для такого небольшого количества посетителей, встретились три пары глаз, которые тут же погрузились в пока еще легальный Телеграм в надежде напоследок начитаться новостей до одури.
Где-то на уровне груди женщины с породистой стрижкой и сумкой стоимостью с бюджет Сызрани зародилось напряжение. Оно имело форму ее претензии к мокрому зонту соседа, капающему на ее лакированные туфли. Зонт, в свою очередь, был не виноват — он просто выполнял свой зонтичный долг, напоминая миру о капризах погоды и человеческой неловкости.
Чуть выше, в районе от натуги расстегнутой у пупка рубашки, у мужчины зрела гордость за удачное приобретение. От его пакета из Азбуки Вкуса, переполненным разными кульками, и призывно торчащей бутылкой беленькой, исходил густой, нагловатый, победоносный аромат свежей "Русской" колбасы. Запах был несомненно аппетитным, но настолько ядреным и чесночным, что, казалось, въедался в зеркала лифта, оставляя на них невидимые жирные следы.
Это пахло не просто едой, это пахло ужином, предвкушением прекрасного вечера и глубоким моральным удовлетворением.
На уровне колен подростка в наушниках, аромат колбасы встретился с вайфаем его смартфона. Произошла коллизия. Сигнал сети почему-то ослаб, зато чеснок настойчиво полез в ноздри, вызывая смутное желание чихнуть, ну или, в крайнем случае, закусить. Зумер мысленно пожаловался на несовершенство мира своим подписчикам, но лайки, как назло, не шли.
На табло горели цифры: 12, 14, 17... Женщина с сумкой задержала дыхание. Она пробовала дышать ртом, но колбаса, зараза, проникала и туда. Ей казалось, что ее квартира на верхних этажах этаже, где пахнет лавандой и итальянским кофе, теперь безвозвратно потеряна. Запах колбасы уже поселился в ее одежде, волосах и, вероятно, в планах на вечер.
Мужчина с сумкой чувствовал себя триумфатором. Вокруг него, в этом бездушном стеклянно-зеркальном пространстве, образовался оазис уюта и сытости. Он слегка приподнял сумку, чтобы запах струился активнее, ибо какой смысл в хорошей колбасе, если она не делает лучше окружающий мир? В его голове уже жарилась картошечка, несомненно, с луком.
Лифт пискнул на 21-м. Женщина с зонтом вышла, на прощание окатив всех невидимым взглядом, полным такой тоски по Дубаю, где она должны была быть, если бы не некоторые обстоятельства.
На 23-м вышел мужчина, унося с собой источник чесночного блаженства. Юноша остался один и выдохнул. Вроде бы и воняло, но почему-то есть захотелось зверски.
Выпустив последнего пассажира, лифт поехал вниз, унося с собой смесь запахов дождевой воды, дорогих духов и навязчивого послевкусия колбасы, которой здесь, строго говоря, уже не было.
Но память у лифтов — ой какая долгая.