Жуткое утро. Заки
- Только давай так, я за командира. – С мальчишеской серьёзностью заявил Фрол. - Чтоб потом не спорить. Якши?
- Яволь, херр командир! – Отрапортовал Пашка, намеренно сделав ударение на «Х».
- Сам ты, хер! – Обиделся рыжий. - Притом маринованный…
- А вы не думали, что будет с остальными? – голос из угла был привычно равнодушен и тускл, - независимо от того, чем закончится ваша авантюра.
- А ты, чо? – Резко развернулся Фрол. - Разве не с нами?
- Ещё не решил.
- Погоди, братан. Он прав. – Придержал готового вспылить друга Пашка и тоже повернулся к Валерию. - Только вы забыли, что я хочу поговорить с Сабыром. Именно на эту тему. Мы не сегодня собираемся в побег. Нам ещё многое обдумать надо. Чтобы наша, как вы изволили сказать, «авантюра» в серьёзный план превратилась. И тут всё сходится…
Старший лейтенант не выдержал замедленно-ровного тона сержанта.
- Сходится?! – Воскликнул Валерий, не пытаясь сдерживать эмоции. - Что именно, родной? Сходится только то, что если вы совершите побег, то остальных в лучшем случае просто расстреляют. Вот что сходится…
- Нет. – Упрямо мотнул головой Коробов. - Я не об этом. Нас разделили на две группы. В нашей камере всё встало на свои места: два человека не хотят гнить заживо, а один согласился на рабство. Двое готовы рискнуть жизнью, а один – нет. Значит, он сделал свой выбор. Но мы не имеем права лишить выбора других пленников. У Сабыржана хватит ума пообщаться со своими пацанами. И они сами будут принимать решение. Или я не прав? Кстати, вы вполне доходчиво объяснили, что ждёт тех, кто насильно примет ислам. Судя по всему, вы уже приняли решение. Вопрос. Что, товарищ старший киномеханик? Возьмёте калаш и начнёте доказывать новым хозяевам свою преданность?
Привалов задумался. Он явно не ожидал, что сержант загонит его в угол.
- Начнём с казаха. – Через пару минут начал старлей. - Ума ему, конечно, хватит. Если только он решит составить вам компанию. А если он решит вас заложить? Минут этак через пять после разговора по душам? Который, кстати, не факт, что состоится.
- Не факт. – Согласился Пашка. — Это точно. Но я ещё о другом хотел сказать.
- О чём?
- У вас, товарищ работник армейского культпросвета, теперь есть шанс должность у духов выхлопотать. По примеру Таджика. А что? Говорят, что один раз не считается. Завтра поутру вложите нас по-тихому и все дела. Уже второй, нет, пожалуй, уже третий выбор перед вами нарисовался. Решайте.
- Ты за кого меня принимаешь, сержант? – Со злостью сплюнул тот.
Пашка не собирался останавливаться. Он как будто почувствовал себя лётчиком, идущим на таран.
- Ага?! Неужто вспомнили о звании и партийном билете? Вы ведь наверняка член партии? Тогда какого хрена…
- Да пошёл ты. – Буркнул Привалов и отвернулся к стене.
- Забей, Пехота. – Снова включился Фролов. - Если надо будет, я ему своими руками шею сверну. Реально не успеет стукануть. Давай-ка, брат, спать. Завтра договорим. Кстати, ты где так складно трепаться научился?
- Отвяжись. Без тебя тошно…
***
Пообщаться с казахом не удалось. Вообще, с самого утра всё пошло как-то не так: ни свет, ни заря в комнату вошёл Таджик который, поставив на циновку кувшин с водой, тут же поспешно вышел, не проронив ни слова.
- Хоть бы слово сказал, урод! – Со злостью заметил Фрол. - «Начальник», твою мать.
Пашка посмотрел на Привалова. Тот выглядел неважно, словно совсем недавно перенёс тяжёлую болезнь.
- Вы в порядке?
- Нормально. – Слабо улыбнулся Валерий. - Вы, парни, лепёшку на двоих делите. Мне что-то есть не хочется.
Через полчаса в каморку снова вошёл Таджик, но уже в сопровождении двух вооружённых охранников.
- Пошли, пацаны. - Буркнул он, не поднимая глаз. - Пора.
Коробовым овладело предчувствие катастрофы. «Хорошо ещё, что успел часы завести. - Не к месту подумал Пашка, следуя за товарищами. – Вот и Фрол со старлеем приуныли. Как будто знают, что нас ждёт. Ладно. Пока живём, а там видно будет».
Он сразу заметил изменения во дворе. Вместо трёх автомобилей у дувала стоял только один. Тот самый «американец», которым восхищался рыжий разведчик. Куда-то подевались вчерашние «гвардейцы», одетые в новенький камуфляж. Правда, количество охранников заметно увеличилось, но они явно были из местных. «Значит, высокие гости уже уехали? – подумал Пашка, остановившись рядом с другом. – Похоже, никакого обмена не будет. По крайней мере, сегодня уже точно».
- Гляди, Паха. – Быстро зашептал Фрол. - Они, что ли, турник забацали? Нормативы по физо принимать будут?
Коробов поднял взгляд и увидел сооружение из двух столбов с перекладиной наверху, отдалённо напоминающее спортивный снаряд. Напротив непонятной конструкции стоял навес, под которым был расстелен ковёр, заставленный посудой для чаепития. Пашка даже не успел собраться с ответом, как всё пришло в движение: вдруг засуетились охранники, до этого коротавшие время в безделье, в прорехах дувала замелькали дети, которых с каждой минутой становилось всё больше и больше. Даже дремавший на заднем сиденье водитель вышел из джипа и присел на валяющийся рядом обломок самана. Павел оглянулся и вдруг почувствовал, как спина покрылась холодным потом: позади шеренги стояли шесть охранников с автоматами наизготовку.
«Неужели всё? – С отчаянием подумал он. - Откуда взялись дети? Кишлак ведь заброшен… Зачем по стрелку на каждого? Хватило бы двоих… какая нелепость…»
Установившуюся тишину нарушил скрип двери, из которой показался Таджик, тащивший на руках обмякшее тело Толяна. Парень был жив, но безвольно повисшие руки и волочащиеся по земле босые ноги ясно указывали, что его пребывание в мире живых исчисляется уже не часами, а минутами.
Пленные молча наблюдали, как у перекладины к Таджику подошли два крепких афганца. Приняв исхудалое тело, они осторожно уложили его лицом вверх. В этот момент распахнулись двери самого большого дома, расположенного в дальнем углу, рядом с колодцем. Присутствующие одновременно повернули головы. В воздухе повисла почти абсолютная тишина, нарушаемая шагами нескольких мужчин, одетых в традиционные наряды с элементами военного снаряжения. Один из мужчин, очевидно, главарь, кивнув сопровождающим, чтобы они заняли места под навесом, а сам направился к пленникам и остановился в паре шагов от шеренги. Мужчина был высок, строен и молод. Даже седина в ухоженной бороде не добавляла ему лет.
«На вид не больше тридцатника. – Подумал Пашка, стараясь не смотреть в глаза афганцу. – Наверняка вождь племени или полевой командир. Какая нафиг разница? Какого хрена ему от нас надо? Сто процентов по-русски ни бельмеса…»
- Меня зовут Заки. – Заговорил мужчина по-русски, причём почти без акцента. – Я главный советник старейшины племени многоуважаемого Кабир-хана. Не люблю ваш язык, поскольку он напоминает лай шакала. Но мой долг - довести до вас, заблудших, слова вождя. Следуя заветам Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, мы даём вам возможность искупить вину, принять истинную веру и стать участниками борьбы за свободу многострадального Афганистана. Я понимаю, что ваши головы больны безверием и коммунистической пропагандой. Вы, заблудшие, не верите в единого Бога и следуете по пути лжи и порока. Вы не верите в сады, где текут ручьи. Вы не верите в ад, куда отправляются души неверных после смерти. Аллах всесилен. И только он может показать, что такое рай - обитель правоверных душ. Я – человек. А человек лишь песчинка в этом мире. Я – песчинка. Но мне по силам показать вам, что ждёт неверных в аду. Сегодня вы своими глазами увидите, какие мучения ожидают кяфиров после смерти. Шурави любят называть именами цветов орудия убийства. Вы называете ваши пушки «Гиацинтами» и «Акациями». Вы называете самолёт, увозящий трупы неверных, «Чёрным тюльпаном». Но вы забыли, что тюльпаны бывают разными. И жёлтыми, и чёрными, и красными. Мне рассказали, что шурави сами назвали это испытание «красным тюльпаном». Очень точное название. Только мало кому из ваших товарищей довелось увидеть, как расцветает бутон алого цвета. Вам повезло. Вы узнаете. И это знание позволит вам принять правильное решение. – Махнув рукой куда-то за спину, Заки широко улыбнулся. – Этому кяфиру не будет больно до тех пор, пока он не очнётся ото сна. А пока он спит, мои помощники подвесят его за руки и аккуратно надрежут кожу вокруг живота. Он проснётся, уже превратившись в красный тюльпан. Неверный пожалеет, что не принял истинную веру. Но уже поздно. Для него. А у вас ещё есть время. До завтрашнего утра. Я всё сказал.
Пашка успел увидеть, как взмыло вверх обнажённое тело Толика, и как один из охранников сделал первый надрез острым и тонким клинком. Ещё он успел услышать чей-то нечеловеческий вопль и короткую автоматную очередь. Мозг не выдержал, сознание померкло…
Повести и рассказы Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/