Все части повести будут здесь
Как ни странно, первой навестить её приехала бабушка Наталья. Богдана даже удивилась – как она решилась поехать в город, одна... Вставать ей врач пока не разрешил, сказал сначала сил набраться. Наталья привезла с собой гостинцы – фрукты, какие-то овощи, небольшой кусочек колбасы, куриный бульон в банке.
– Бабушка, вы зачем так ехали далеко ради меня? – спросила Богдана, когда та обняла её – не надо было! У вас у самой здоровье слабое.
– Вот тебе гостинцы – не слушая её, Наталья выкладывала на тумбочку пакеты и свёртки – кушай хорошо и поправляйся.
Часть 15
Сколько она так пролежала – Богдана даже не поняла, когда очнулась. Открыв глаза, всмотрелась прямо перед собой – белый потолок, по которому ползла чёрная муха, скосила глаза в сторону – белые, крашенные краской, стены, с тонкой синей полосой посредине - филёнкой, а дальше – снова извёсткой... Всё какое-то... блеклое, невзрачное, как её жизнь. Снова закрыла глаза, лишь бы не видеть того, что её окружало. Но тут же, испуганно вздрогнув и словно вспомнив что-то, положила руку на живот. Почему она не чувствовала сейчас ничего внутри? Неужели...
Ей вдруг подумалось, что она испугалась потери ребёнка только по той простой причине, что Иван сразу с ней в этом случае разведётся. Потом вдруг вспомнила, почему она в этих стенах, – тут даже сомнений не было, что они больничные – и вскрикнула, испугавшись, что Иван может пробраться сюда и доделать то, что он начал дома.
– Очнулась? – над ней склонилась медсестра в белой шапочке. На вид ей было лет сорок, лицо усталое с добрыми глазами и морщинистой складочкой у губ – как чувствуешь себя?
– Пить – прошептала Богдана, почему-то губы плохо слушались её, и она с трудом произносила слова – можно попить?
– Конечно! – медсестра подала ей стакан с чистой водой, и когда Богдана напилась, спросила у неё – ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?
– Мой ребёнок?! – она со страхом уставилась на женщину.
– Ты не переживай, с малышом твоим всё в порядке. Твой муж молодец – сразу скорую помощь вызвал, потому мы быстро успели и предотвратили угрозу малышу.
– Муж? – спросила Богдана, с трудом разлепив губы.
– Конечно, муж – рассмеялась женщина – или скажешь, что ты не замужем?
Богдана отвернулась к стенке. В этот момент дверь открылась и в щель можно было увидеть мужское лицо в фуражке.
– Очнулась она? – спросил незнакомец медсестру, показав взглядом на Богдану – можно опросить?
– Да, проходите – сказала та – я вот ей сейчас капельницу поставлю. Только вы аккуратнее, пожалуйста, ей волноваться нельзя ни в коем случае.
Мужчина кивнул и уселся на стул рядом с кроватью, на которой лежала Богдана.
– Богдана Геннадьевна – сказал он, доставая лист бумаги и ручку – ваш муж утверждает, что вы упали сами, у вас закружилась голова, вы покачнулись, не удержались на ногах, стукнулись об шкаф и рухнули в обморок. Это правда?
Она задумалась, но длилось это недолго.
– Да – сказала тихо – правда. Я сама... Разволновалась чего-то, голова закружилась, и я упала.
– Понятно – она услышала тихий вздох облегчения, который издал сотрудник органов правопорядка. Вероятно, ему очень не хотелось носиться с этим делом – тогда подпишите вот тут и вот тут, пожалуйста.
Он подал ей тот самый лист, который до этого усердно заполнял. Богдана расписалась, мужчина козырнул и поспешил уйти. Она снова закрыла глаза, намереваясь уснуть, но сон не шёл. Когда открыла их, то поняла вдруг, что в палате она не одна. На соседней кровати, у окна, сидела девушка – маленькая, миниатюрная, с густыми тёмно-русыми волосами и большими голубыми глазами, в которых таилась горечь. С самого начала, после того, как Богдана пришла в себя, она её и не заметила. Незнакомка сосредоточенно наблюдала за своей новой соседкой, а потом спросила вдруг:
– Ну, и зачем ты соврала?
– П-почему? – запнулась Богдана.
– Да потому что врать ты совсем не умеешь!
Богдана и сама не заметила, как девушка переместилась к ней поближе и устроилась на табуретке, на которой совсем недавно сидел милиционер.
– Знаешь... – заговорила она странным, каким-то дрожащим, голосом – я ведь... ребёнка потеряла. А всё из-за мужа моего... Дуры мы, бабы, из-за мужиков страдаем почём зря!
– Ребёнка потеряла? – спросила Богдана, в голосе её слышалась жалость, она вдруг поняла, что кому-то сейчас ещё хуже, чем ей – как же... почему из-за мужа?
– Да он у меня... пил он, в общем... Сильно... Непонятно, почему. Сначала-то всё хорошо было... А потом пить начал, ни с того ни с сего. Друзей завёл, таких же, как сам. Я ушла от него... Уже беременная была. А потом его убили, в пьяной драке. Мама его... сильно на меня злится, говорит, что это я его до такого довела. Ну, что он пить начал... Я пока по судам ходила, да потом похороны организовывала – нанервничалась, вот и... Выскоблили меня, в общем... Врач сказал, что детей у меня больше не будет. Так что запомни – ни один мужик не стоит жизни твоей кровиночки!
– А... как тебя зовут?
– Алёна.
– А меня Богдана. Я тебе... очень сочувствую, Алёна.
– Чего уж теперь... Я сразу поняла, что ты соврала милиционеру. Только не понимаю – зачем? Если это он тебя – то по-прежнему и тебе, и ребёнку грозит опасность.
Богдана вздохнула.
– Да нет... он... просто вышел из себя. Не бил меня – просто легонько оттолкнул. Это я... на ногах не смогла устоять. Голова закружилась...
– Имя у тебя необычное.
– Это мама... Она...умерла.
– Прости... У меня тоже никого нет. Я сирота.
Она была приятной и лёгкой в общении, эта Алёна. Болтала о чём-то абсолютно постороннем, стараясь развеселить Богдану, угостила её сочным большим яблоком.
– К тебе приедет кто-нибудь? – спрашивала, сидя рядом на табуретке, поджав под себя одну ногу – у меня-то понятно – никого нет, а у тебя, кроме умершей мамы, наверное есть кто-то из семьи? Да и муж... Они все после такого переживают, потому что боятся. Все они трусы, Богданка – лишь бы только собственную задницу прикрыть...
«У меня и отец такой – подумала Богдана – тоже трус. И особенно трусит общественного мнения, хотя какое ему дело до тех скоморохов и шутов, что живут в нашем посёлке.»
– Нет, наверное, никто – ответила она Алёне – не нужна я никому сильно, хотя у меня сёстры есть и отец.
Алёна нахмурилась – ей явно совсем не нравилось то, что говорила сейчас новая знакомая.
– Тебе лет-то сколько? – спросила она, продолжая грызть яблоко – ты хоть школу окончила?
– Да, мне восемнадцать исполнилось в апреле. Только школу и окончила – Богдана невесело усмехнулась – говорил мне отец – учись, а я, дура, ерундой всякой занималась, вот теперь и расплачиваюсь. А ты?
– А мне двадцать три уже. Я здесь, в городе, на сталелитейном комбинате работаю, в цехе.
– А разве в таком месте могут женщины работать? – удивилась Богдана.
– А почему нет?! Вот такая женщина – перед тобой! Мы там лёгкие работы выполняем, хотя даже на кранах у нас девчонки работают, на мостовых.
– Ух, ты! – удивилась Богдана – надо же! Я думала, только мужчины могут там работать!
– Да ты что! У нас знаешь, какой дружный коллектив! Я тебе расскажу когда-нибудь. А сейчас полдничать пора. Тебе отъедаться надо – ты вон какая худая!
Она сходила в столовую и принесла полдник себе и Богдане – чай, по сладкой булочке и по яблоку. Жуя булочку, продолжила рассказывать:
– Меня здесь только и навещают, что девчонки и ребята мои, с завода. А больше некому. Я ведь в общежитии живу, своего жилья нет. С мужем мы у его матери жили, но когда он пить продолжил – я ушла, не смогла терпеть. А она вот теперь во всём меня винит... Говорит, что от сирот для мужиков одно зло.
– А родителей своих ты помнишь?
– Они тоже вместе пили. Я маленькая была – где что могла съедобного найти, то и ела. Даже у собаки из миски таскала, представляешь!
Алёне было почему-то смешно вспоминать это, а у Богданы сердце сжалось – как же это, ребёнок еду у собаки из миски таскал?! Неужели можно так со своей кровиночкой? И подумалось ей, что она, Богдана, и горя-то в своей жизни не видела – его видела вот эта маленькая девчушка, которой было двадцать три, а казалось, что всего шестнадцать – семнадцать.
– Я потому и мелкая такая – продолжила Алёна – что в детстве плохо ела и болела часто. Мы в деревне жили, родители как-то уснули пьяные с включенным обогревателем – дров-то не было – ну, и замкнуло, обогреватель гореть начал, потом огонь перекинулся и... только меня спасти успели. В детский дом я попала, вот уж где пожила – и драться научилась, и ела досыта. Выпустилась – и сразу пошла на курсы при заводе, а потом и работать. Вот, жду, когда мне, как сироте, жильё дадут. Правда, говорят в администрации, когда я последний раз там была, что сроки уже вышли, не положено. Я всё никак проконсультироваться ни у кого не могу – не мухлюют ли они чего...
Она уже болтала сама с собой, а Богдана, рассеянно слушая её, думала о том, сколько же в своей жизни пережила эта девочка и сколько в ней воли к этой жизни, несмотря ни на что. Вот ведь – в настоящем аду побывала с такими-то родителями, да и в детском доме поди не сахарно было – а не растеряла своей доброты, доверчивости, прямоты. А она, Богдана? Распустила нюни... Впрочем, а что ей ещё делать, когда ситуация тоже более, чем тяжёлая – муж ненавидит, отец презирает, весь посёлок смеётся, сёстры отдалились. Есть в её жизни только одно, живое уже, существо, которому она нужна по-настоящему – маленькая её, нерождённая ещё, крошечка, которая тоже, как и сама Богдана, никому не нужна – ни отцу, ни деду... А мне? – задала она сама себе вопрос – мне нужна? И задумалась. Поздно уже что-то предпринимать – ни один врач на таком сроке не возьмётся.
– Ты счастливая! – вдруг заявила ей новая знакомая, и когда Богдана с недоумением посмотрела на неё, продолжила – а что ты так смотришь на меня? Хочешь сказать, что нет? У тебя ребёнок будет – то, что ценнее всего в этом мире, даже ценнее мужиков всех, вместе взятых.
– Велико счастье – покачала головой Богдана – без образования, профессии, работы – и с ребёнком...
– Всё это наживное...
– Да не нужна я никому со своим малышом! – вдруг в отчаянии выпалила Богдана.
Алёна замолчала и внимательно посмотрела ей в глаза.
– Захочешь – расскажешь!
Как ни странно, первой навестить её приехала бабушка Наталья. Богдана даже удивилась – как она решилась поехать в город, одна... Вставать ей врач пока не разрешил, сказал сначала сил набраться. Наталья привезла с собой гостинцы – фрукты, какие-то овощи, небольшой кусочек колбасы, куриный бульон в банке.
– Бабушка, вы зачем так ехали далеко ради меня? – спросила Богдана, когда та обняла её – не надо было! У вас у самой здоровье слабое.
– Вот тебе гостинцы – не слушая её, Наталья выкладывала на тумбочку пакеты и свёртки – кушай хорошо и поправляйся.
Они немного поговорили о разном, опуская тему Ивана, и только в самом конце, когда Наталья сказала, что ещё к доктору зайдёт, она спросила у Богданы:
– Девочка моя, ты только скажи... Это не он тебя?
Богдана взгляд отвела, и произнесла:
– Ну что вы, бабушка, нет конечно!
– У меня от сердца отлегло – она положила руку на грудь – посадят ведь дурака этого! Он сказал, что поедет к тебе через несколько дней, как хозяин в город отправит. Сказал, что обязательно заедет проведать.
Она кивнула, а когда Наталья ушла, подумала про себя, что как раз сейчас Ивана хотела бы видеть меньше всего.
После её ухода вошедшая Алёна, которая тактично оставила их на время разговора, снова пристроилась рядом и заговорила:
– Богдана, я вмешиваться не хочу в твою жизнь, но ты запомни одну вещь – если мужик начал руку на тебя поднимать, то это не остановится. Во вкус войдёт – помяни моё слово. Не боишься, что и вовсе тебя убьёт?
– Я думаю, он теперь бояться станет – сказала Богдана.
– Ничего они не боятся! Тем более, ты милиционеру его слова подтвердила.
– Алён, ну, он не зверь какой, просто... вспыльчивый. Да я и действительно сама была виновата... Стала кулаками его по спине бить... Вот он и сорвался.
– Ты его ещё и оправдывать пытаешься... Ладно, смотри сама, подруга...
А на следующий день к Богдане нагрянул ещё один неожиданный визитёр.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.