Сказка вторая: Планета Отражений
Часть первая: Лес, который чувствует
Глава 1, в которой корабль находит планету, а следопыты не верят своим глазам
«Луч» мягко вышел из гиперпространства. За иллюминатором больше не было черноты с далёкими звездами — теперь весь обзор занимала огромная планета. Она переливалась и сияла, будто кто-то подвесил в космосе гигантский новогодний шар.
— Красота какая... — прошептала Лера, прижимаясь носом к стеклу.
— Поверхность отражает свет местной звезды на семьдесят три процента, — выдал Саша цифры, но даже в его голосе слышалось восхищение. — Интересно, какая там гравитация?
— Гравитация земная, плюс-минус, — отрапортовал Бублик, колдуя над приборами. — Атмосфера пригодна для дыхания. Можно без скафандров! Ну, почти. Куртки лучше взять. Ветрено.
— А кто там живёт? — спросила Лера. — Сигнал о помощи же был?
— Сигнал есть, — подтвердил Бублик. — Но он какой-то странный. Не голос, не слово. Просто пульсация. Как сердцебиение. Может, планета сама зовёт? Или лес? Данных мало. База данных устарела. Бублик старенький, простите.
— Ничего, — улыбнулась Лера. — Мы на месте — сами разберёмся.
Корабль пошёл на посадку. Облака расступились, и внизу открылась удивительная картина.
Планета была... разноцветной. Ярко-зелёные пятна лесов перемежались с серебристыми лентами рек. Вдали виднелись горы — они переливались голубым и розовым, будто их покрывал иней, но иней этот сверкал всеми цветами радуги. А между лесом и горами расстилались поляны, усыпанные цветами невероятных оттенков: синих, жёлтых, фиолетовых.
— Садиться будем вон на ту полянку, — Бублик ткнул манипулятором в экран. — Ровная, твёрдая. Держитесь!
Корабль чихнул двигателями, пару раз качнулся и мягко коснулся поверхности. Люди и робот попадали кто куда, но быстро вскочили, прилипая носами к иллюминаторам.
— Ну что? — Саша уже натягивал лёгкую куртку. — Пошли знакомиться?
Глава 2, в которой трава меняет цвет, а Саша делает открытие
Они вышли наружу и замерли.
Воздух был удивительным — прозрачным, но каким-то... искристым. Казалось, в нём плавают крошечные светлячки, хотя никаких насекомых видно не было.
Вокруг шумел лес. Деревья были похожи на земные берёзы и клёны, но стволы их отливали серебром, а листья переливались изумрудным и золотым. Под ногами расстилалась трава — мягкая, сочная, зелёная.
— Одуванчики! — Лера бросилась вперёд. На полянке и правда росли цветы, очень похожие на земные одуванчики, только не жёлтые, а нежно-голубые. — Можно сорвать?
— Нельзя, — строго сказал Саша. — Мы не знаем правил этой планеты. Вдруг каждый цветок — это чей-то дом?
Лера вздохнула, но послушалась. Она просто погладила голубой пушистый шарик пальцем.
И вдруг цветок... вспыхнул. Не в прямом смысле, нет — он просто стал ярче. Голубизна сделалась насыщеннее, глубже, и от цветочка будто пошло тепло.
— Ой! — Лера отдёрнула руку. — Вы видели?
— Видел, — Саша подошёл ближе. — Датчик температуры показывает, что цветок стал теплее на полградуса. Ерунда какая-то.
Он наклонился и сорвал травинку. Просто так, для эксперимента.
Трава под его пальцами... посерела. Не вся поляна, только маленький пятачок вокруг сорванной травинки. Зелёный цвет будто выцвел, стал блёклым, больным.
— Саша! — Лера схватила его за руку. — Смотри, что ты наделал!
— Я же легонько... — растерялся Саша. — Я не хотел.
Он присел на корточки и осторожно прикоснулся к серой травинке. Погладил её кончиками пальцев, как Лера гладила цветок.
И случилось чудо. Серый цвет начал отступать. Медленно, словно нехотя, но зелень возвращалась. Через минуту травинка снова была яркой и сочной, будто ничего и не случилось.
— Она простила тебя, — прошептала Лера. — Саша, эта планета живая! Она чувствует!
— Не планета, — Саша поднялся и огляделся. — Растения. Каждое растение чувствует. Если делаешь больно — цвет тускнеет. Если заботишься — становится ярче. Это же...
— Это же интересное наблюдение, — закончила за него Лера.
Они переглянулись. Теперь они поняли, почему сигнал о помощи был похож на сердцебиение. Здесь всё дышало, всё жило, всё чувствовало.
Глава 3, в которой Бублик не замечает, как становится разрушителем
— Капитаны! — раздалось сзади. — Я исследовал местность! Там за поворотом огромные цветы! Как зонтики! Идите смотреть!
Бублик, полный энтузиазма, нёсся по поляне, не разбирая дороги. Его металлические ноги с грохотом вминали траву, колёсики (которые иногда выезжали из пяток для скорости) оставляли глубокие борозды в мягкой земле.
— Бублик, стой! — закричал Саша, но было поздно.
Робот пронёсся через полянку, сбивая голубые одуванчики, ломая молодые ветки кустарника и распугивая невидимых жучков (которые, возможно, вовсе и не хотели, чтобы их распугивали).
За ним оставалась серая, безжизненная полоса. Трава полегла, цветы почернели, ветки безжизненно поникли.
— Ого, — Бублик обернулся и только сейчас заметил последствия. — А что это с травой? Она была зелёная, а стала... серая? Болезнь какая-то? Надо проверить датчики.
— Бублик! — Лера подбежала к нему. Глаза её блестели от расстройства. — Это не болезнь! Это ты!
— Я? — робот удивлённо посмотрел на свои ноги. — Я модель 128-Б, я не могу быть болезнью. Я полезный!
— Ты наломал веток, — Саша подошёл и показал на сломанный куст. — Ты затоптал цветы. Ты продавил колёсами землю. Эта планета живая! Каждое растение чувствует боль! Видишь, они стали серыми? Им больно!
Бублик замер. На его экране смайлик сменился сначала на грустный, потом на испуганный, потом на растерянный.
— Больно? Растениям? — его голос затрещал. — Но растения не кричат. У них нет лиц. Я думал... я думал, это просто трава. Как на Земле. Мы же наступаем на траву дома. Все наступают.
— На Земле тоже нельзя просто так топтать, — тихо сказала Лера. — Просто мы не видим, как им больно. А здесь — видим.
Бублик опустил голову. Антенна его поникла и теперь висела ещё печальнее, чем обычно.
— Я... я натворил дел, да? — спросил он. — Много?
— Много, — кивнул Саша.
Они втроём оглядели полосу разрушений. Метров двадцать серой, пожухлой земли тянулось через яркую поляну, как шрам.
— Надо исправлять, — твёрдо сказала Лера. — Бублик, ты нам поможешь?
— Я? Но я же робот. Я ломать умею. Чинить не очень. В инструкции написано: «Модель 128-Б предназначена для исследовательских задач, ремонтные функции ограничены».
— Забудь про инструкцию, — Саша уже присел на корточки и осторожно поднимал примятую травинку. — Смотри, как я делаю, и повторяй.
Глава 4, в которой робот учится быть добрым
Это была долгая работа.
Лера собирала сломанные ветки и аккуратно приматывала их травинками, приговаривая:
— Вы не бойтесь, мы всё починим. Сейчас срастётся. Вы простите нашего друга, он не со зла. Он просто не знал.
Саша распутывал примятую траву, осторожно поднимал каждый стебелёк и приминал землю вокруг, чтобы корешкам было легче.
А Бублик... Бублик старался изо всех сил. Его толстые манипуляторы не были созданы для нежности. Он несколько раз выдернул травинки, которые пытался поправить, и раздавил пару цветков, пытаясь их погладить.
— Не получается, — робот чуть не плакал. На экране сменяли друг друга грустные смайлики. — Я всё порчу. Я плохой помощник. Может, мне отключиться?
— Эй, — Лера подошла и положила руку на его холодный металлический корпус. — Ты не плохой. Ты просто учишься. Смотри.
Она взяла его манипулятор в свои руки и медленно подвела к поникшему цветку.
— Очень-очень легко. Просто коснись. Не дави. Представь, что это маленький птенчик. Или котёнок.
Бублик замер. Его манипулятор дрожал. Но он коснулся.
Цветок под металлическими пальцами чуть дрогнул и... начал розоветь. Сначала кончики лепестков, потом серединка, потом весь бутон.
— Получилось! — заорал Бублик так громко, что с ближайшего дерева слетела стайка сверкающих птичек. — Ой, простите, птички, — добавил он уже тише.
Саша улыбнулся и покачал головой. Ещё час назад он считал, что роботы не могут учиться чувствовать. А теперь Бублик, пыхтя и сопя (хотя сопеть ему было нечем), переходил от одного цветка к другому, от травинки к травинке, и серый след за ними постепенно исчезал.
К закату местного солнца (оно было огромным и оранжевым) полоса разрушений превратилась в яркую, сочную зелень. Кое-где даже ярче, чем вокруг.
— Мы справились, — выдохнула Лера и села прямо на траву. — Ура.
Трава под ней довольно зазеленела. Похоже, планете нравилось, что на ней сидят уставшие, но добрые гости.
— Я никогда больше не буду наступать на траву, — торжественно сказал Бублик. — Даже если она не цветёт. Даже если она серая. Даже если она каменная. Я буду обходить.
— Это хорошее правило, — кивнул Саша. — Для любой планеты.
Он посмотрел вдаль. Там, за лесом, в лучах заходящего солнца что-то блестело. Не природным блеском, а ровным, геометрическим.
— Смотрите, — сказал он. — Там, кажется, город.
— Завтра сходим, — зевнула Лера. (Она никогда не зевала в космосе, но сегодня очень устала.) — Сегодня мы уже сделали большое дело.
— Согласен, — кивнул Бублик. — Возвращаемся на корабль, заряжаться и спать. Завтра новый день и новые приключения.
Они встали и пошли обратно к «Лучу». Поляна за их спинами переливалась яркими красками, а цветы тянули головки вслед уходящим гостям — будто благодарили.
Конец второй сказки, части первой.
Продолжение следует: Сказка вторая, часть вторая — «Город в отражениях».