Александр Сергеевич уже четыре года растил дочь один. Его жена Лена ушла из жизни, когда Соне едва исполнилось несколько месяцев, и с тех пор он привык всё тащить на себе. Девочка с самого рождения росла хрупкой, часто болела, а недавно врачи поставили страшный диагноз, который не оставлял выбора — требовалась срочная трансплантация стволовых клеток. Саша, как назло, не подходил в доноры, а поиски неродственного человека с совместимым генотипом пока ничего не давали. Время утекало сквозь пальцы, и каждый новый день без вестей превращался для отца в настоящую пытку.
Припарковав машину на больничной стоянке, Александр заглушил двигатель, но выходить не торопился. Ему нужно было хоть немного прийти в себя, собраться с силами и нацепить на лицо то самое радостное выражение, которое так ждала дочь. Соня снова лежала в стационаре, а врачи разводили руками: подходящего донора для этой процедуры со стволовыми клетками найти никак не удавалось. Он перечитал кучу статей об этом, но теперь в голове была сплошная каша, а главное — его маленькая девочка продолжала страдать. Саша прекрасно понимал: если донор так и не найдётся, Соня может просто не выкарабкаться. Он даже мысленно запрещал себе думать о таком исходе. Почему-то он сам не подходил по анализам, а у Лены, кроме него, вообще никого не осталось — родственников у неё не было, да и самой Лены уже давно не было в живых.
В этот раз прощание с дочкой далось ему особенно тяжело. Соня взрослела и уже начинала осознавать, что отличается от других детей. Ей, как и всем, хотелось бегать, играть, веселиться, а вместо этого — бесконечные капельницы и больничные палаты. Александр вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость, и наконец выбрался из машины. Постоит ещё пару минут и пойдёт.
Они с Леной поженились совсем молодыми, обоим только-только исполнилось восемнадцать. Оба из деревни, она вообще из детдома. Ни пышной свадьбы, ни денег, ни собственного жилья — ничего этого у них не было. Но Саша любил её так, что готов был свернуть горы: он точно знал — он должен выложиться полностью, чтобы у них всё сложилось.
Работали оба, учились оба, и оба отчаянно хотели нормальной, хорошей жизни. Когда наконец купили свою первую небольшую квартирку, Лена забеременела. Саша носил её на руках, сдувал пылинки, но через три месяца случился выкидыш. Это было тяжёлое время. Лена долго не могла оправиться, а через три года — новая беременность и снова выкидыш, уже на пятом месяце. Тогда он всерьёз испугался, что жена не выдержит, сойдёт с ума от горя. Да и сам он переживал страшно, бывало, уткнётся лицом в детские вещи, которые они успели купить, и плачет по-мужски, в голос.
Следующая беременность наступила ещё через четыре года. К тому времени Александр уже многого добился в бизнесе, деньги у него водились, и немалые. Лену наблюдали лучшие врачи с первых дней и до самых родов. Но беременность всё равно протекала тяжело. Жена часто плакала и повторяла: «Плохая я тебе жена, Саша». А он только твердил одно: «Всё будет хорошо. Вот увидишь, у нас обязательно всё получится». И действительно, на свет появилась Соня. Правда, Саше долго ничего не сообщали, и он уже был готов брать роддом штурмом. Схватив за грудки растерянного доктора, он пообещал собственноручно прикончить его, если с ребёнком или с женой что-то не так.
Только на третьи сутки измотанному до предела Александру сказали, что девочка родилась слабенькой, но живой и с хорошими прогнозами. Саша боялся лишний раз дышать в сторону дочери. А вот Лена... Лена после родов словно подменили. Будто внутри неё что-то сломалось, щёлкнуло. Он метался между женой и новорождённой дочкой, но всё равно не уследил.
Однажды Лена наглоталась таблеток, оставив на столе короткую записку: «Прости, я плохая жена». Саша думал, что тоже не выживет после этого. И если бы не маленькая Соня, которая круглосуточно требовала заботы и внимания, он бы, наверное, так и не оправился.
Постепенно, через боль и отчаяние, он возвращался к жизни. А когда Соне исполнилось шесть — новый, очередной удар. Но ничего, он землю будет рыть носом, всё на свете отдаст, лишь бы его девочка поправилась.
В больнице Александр поздоровался с медсестрой, его тут давно все знали, накинул поверх одежды халат и направился к нужному отделению. Проходя по длинным коридорам, он, как всегда, удивлялся, как же много здесь детей. И вдруг он увидел Соню, да так и замер на месте: что его дочь делает в коридоре другого отделения, да ещё в какой-то странной, незнакомой одежде? Она же после процедур должна находиться в своей палате. Видимо, лицо у него было настолько встревоженным, что к нему сразу подошла медсестра.
— Вам помочь? Что-то случилось? — участливо спросила она.
— Простите, а эта девочка... — Александр кивнул в сторону ребёнка, застывшего у окна. — Кто она?
Он затаил дыхание в ожидании ответа.
— А, это Оля. Её к нам недавно положили. Скучает очень, вот и бродит по коридорам почти всё время, — объяснила медсестра.
— Понятно, — выдохнул Александр. — Извините, показалось. Напоминает мне одну девочку, вот я и ошибся.
Он быстро зашагал дальше, распахнул дверь в палату дочери. Соня, увидев его, радостно улыбнулась.
— Пап, ты прямо как ураган ворвался! За тобой кто-то гнался? — спросила она, с любопытством разглядывая отца.
Александр перевёл дыхание, присаживаясь на край кровати.
— Нет, просто очень спешил к тебе, соскучился.
Проведя с дочкой положенное время, он собрался уходить. Соня послушно кивнула, но в последний момент спросила:
— Пап, а донор для меня так и не нашёлся?
Саша внутренне дёрнулся. Сколько раз он себе говорил: нельзя обсуждать такие вещи с врачами при ребёнке. Но он всё никак не мог привыкнуть, что Соня уже настолько взрослая, что многое понимает.
— Пока нет, Сонечка, — ответил он как можно мягче. — Но мы не сдаёмся, ищем дальше. Может быть, найдётся кто-то за границей, тогда поедем туда, в хорошую клинику.
— Я всё равно выздоровею, — твёрдо сказала девочка.
— Конечно, выздоровеешь. По-другому и быть не может.
Выйдя из палаты, Александр позволил улыбке медленно сползти с лица. Постояв несколько секунд в коридоре, он решительно направился к лечащему врачу.
— Александр Сергеевич, проходите, — кивнул доктор. — Пока, к сожалению, порадовать вас нечем.
— Зато у меня есть один вопрос, — сказал Саша, присаживаясь на стул.
— Я вас слушаю.
— Вы не могли бы пройти со мной в соседнее отделение? — попросил врач, и в его голосе Александру послышалось что-то странное.
— А что там? — насторожился он.
— Пойдёмте, сами всё увидите.
Оля по-прежнему стояла в коридоре и задумчиво смотрела в окно. Врач медленно снял очки, протёр их и снова водрузил на нос.
— Этого просто не может быть, — тихо произнёс Александр, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Вот и я о том же, — отозвался доктор. — Подождите, у вас точно не может быть близких родственников с маленькими детьми? Ну, двоюродные, троюродные?
— Точно нет, — отрезал Саша.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Внешнее сходство, конечно, бывает обманчиво, но в таких случаях... Ладно, идите, а я попробую заняться этим вопросом, разобраться.
Александр вышел на улицу, но слова врача не шли у него из головы. «Займусь этим вопросом». Нет, пожалуй, он и сам завтра с утра займётся этим вопросом, причём самым серьёзным образом.
Наутро он уже был в роддоме. Девушка в приёмном покое долго не могла взять в толк, что ему нужно, и в конце концов предложила: «Я позову нашего доктора, ему и будете объяснять». Вышедший врач оказался тем самым, который принимал роды у Лены. И, кажется, он тоже сразу узнал Александра, потому что замедлил шаг и тревожно оглянулся по сторонам, словно ища пути к отступлению.
— Здравствуйте, — сухо произнёс он. — Вы по какому вопросу?
Александр молча смотрел на него, пытаясь справиться с эмоциями. Наконец, выдавил из себя:
— Почему-то мне кажется, вы и сами прекрасно понимаете, по какому вопросу я пришёл.
Врач тяжело вздохнул.
— Пойдёмте в кабинет.
Александр опустился в кресло. Доктор сел напротив, за стол, и сразу заговорил, словно решив не тянуть время.
— В тот момент всем нам показалось, что это единственно правильный выход. Вы тогда были сами не свои, готовы были всех поубивать. Жена ваша рыдала в истерике. А тут ещё эта молодая женщина, беременная, на сносях, плачет — её муж ушёл к другой. Как выяснилось, она даже на учёте не стояла и понятия не имела, что у неё будет двойня. Я всё честно рассказал вашей Лене, и она сразу приняла решение — согласилась взять одну из девочек и растить её как родную. Сказала, что, наверное, когда-нибудь сама вам всё расскажет. И добавила, что вы, мол, не переживёте, если узнаете.
Александр сидел, низко опустив голову, не в силах поднять глаза на собеседника. Получалось, что во всём виноват он сам, и только он. Если бы он тогда не был так одержим идеей спасти своего ребёнка, если бы вёл себя спокойнее, Лена осталась бы жива. Но тогда не было бы и Сони... хотя стоп.
— Подождите, — перебил он врача. — Я правильно понимаю? Наш с Леной ребёнок родился мёртвым? А тот ребёнок, эта девочка... Она от той женщины, у которой должна была родиться двойня?
— Ваш ребёнок родился без признаков жизни, — глухо подтвердил доктор. — Шансов не было ни малейших. А одна из девочек той двойни родилась здоровой. Её выписали вместе с матерью, но, насколько мне известно, той женщине даже пойти было некуда. Так что не удивлюсь, если девочка потом оказалась в детском доме.
Александр медленно поднялся, опираясь руками о стол, и в упор посмотрел на врача.
— Оторвать бы вам голову за такое, — глухо, срывающимся голосом произнёс он. — Вы себя за кого держите? За Бога, который судьбы людские перекраивает?
Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и вышел на улицу. Вдохнув полной грудью холодный воздух, Саша попытался привести мысли в порядок. И что теперь делать? Он чувствовал себя полностью растерянным, словно оказался в эпицентре стихийного бедствия. Ситуация такая, что врагу не пожелаешь. Соня, выходит, не его дочь. Но для него она — своя, родная, любимая больше жизни. Получается, что та женщина, её настоящая мать, может забрать Соню? От одной этой мысли внутри всё оборвалось. Нет, он никогда, ни за что не отдаст своего ребёнка. Но юридически... он же ей никто. Голова шла кругом.
Александр присел прямо на подножку своей машины, пытаясь унять дрожь в руках. В кармане настойчиво завибрировал телефон. Звонил Андрей Алексеевич, лечащий врач Сони.
— Александр Сергеевич, — взволнованно заговорил доктор. — Вы не поверите, просто невероятное совпадение. Анализы подтвердили, что Оля, та самая девочка из соседнего отделения, — идеальный донор для вашей дочери. Полное совпадение, без всяких оговорок.
Александр горько усмехнулся.
— Ещё бы, — тихо пробормотал он.
— Что вы сказали? — не расслышал врач.
— Нет, ничего. Я слушаю. Это же отлично, — соврал Саша, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Тогда слушайте меня внимательно, — продолжил Андрей Алексеевич. — Нам необходимо согласие матери Оли. Без него мы не имеем права проводить процедуру. Вам нужно с ней встретиться, поговорить, объяснить, что для её дочери это абсолютно безопасно. Сами понимаете, люди часто пугаются, когда речь заходит о подобных вещах. Согласие нужно будет подписать здесь, в больнице.
— А где мне её искать? — спросил Александр, уже догадываясь об ответе.
— Я вам адрес скину сообщением.
Саша посмотрел на экран телефона. Значит, он поедет туда. Прямо сейчас. Он пока не представлял, что скажет этой женщине, но Соню нужно спасать любой ценой, и он сделает для этого всё.
Медленно, словно нехотя, Александр вёл машину на другой конец города, в частный сектор. Он старательно отгонял от себя все посторонние мысли, концентрируясь только на предстоящем разговоре, и решил про себя, что самый тяжёлый аргумент — правду о Соне — прибережёт на самый крайний случай, если обычные уговоры не сработают.
Калитка оказалась не заперта. Он вошёл во двор и сразу увидел молодую женщину, которая полола небольшой огородик. Вот чёрт, он же даже не спросил, как её зовут!
— Здравствуйте, — позвал он.
Женщина обернулась, выпрямилась и, отряхнув руки от земли, подошла поближе.
— Здравствуйте, — ответила она, внимательно разглядывая незнакомца.
— Вы мама Оли? — напрямую спросил Александр, и тут же мысленно отругал себя за такую бестактность.
Женщина резко побледнела, даже пошатнулась, схватившись за калитку.
— Что с ней? С моей Олей что-то случилось? — испуганно выдохнула она.
— Простите, ради бога, если напугал, — поспешил успокоить её Саша. — Я к вам по поводу своей дочери.
— По поводу вашей? — переспросила она, непонимающе хмурясь. — А я тут при чём?
— Давайте присядем где-нибудь, я всё объясню по порядку. Моя дочь тоже лежит в той же больнице, что и Оля, только в другом отделении.
Александр постарался как можно проще и доходчивее объяснить женщине суть проблемы. Когда же он дошёл до того, что Оля идеально подходит для процедуры, она резко вскочила с лавочки.
— Так что же мы сидим? — воскликнула она. — Поехали скорее! Я знаю, что это за процедура. Моей девочке ничего не угрожает, правда ведь? А вашу дочку нужно срочно спасать!
Александр оторопел. Всё оказалось настолько просто, что он даже не поверил. Она согласилась, даже не раздумывая.
— Я только переоденусь, пять минут, — заторопилась женщина. — Вы уже звоните доктору, скажите, что я согласна. Пусть готовят всё необходимое.
Саша молча кивнул, но телефон так и замер у него в руке. Какая-то она была... необычная. Таких сейчас, наверное, уже и не встретишь. Чуть не расплакалась от страха за дочь, но, едва услышав, что может помочь, тут же согласилась. Даже не спросила про деньги, хотя по их скромному домику было видно, что живут они очень небогато.
Женщина выскочила из дома через пару минут, переодетая в светлые джинсы и белую футболку, распустив волосы. Очень милая, с открытым, но встревоженным лицом.
— Ну что вы стоите? Поехали же! — поторопила она.
Всю дорогу до больницы они проехали молча. Катя — так, как выяснилось, звали женщину — быстро подписала все необходимые бумаги в кабинете Андрея Алексеевича.
— Скажите, а когда именно будут пересаживать клетки Соне? — спросила она у доктора.
Андрей Алексеевич развёл руками.
— В ближайшие день-два. Нам невероятно повезло с таким совпадением.
Он мельком взглянул на Александра, но тот стоял с непроницаемым лицом.
— Хорошо. Я обязательно навещу Соню после процедуры, если вы не возражаете, — обратилась Катя к Саше.
— Конечно, не возражаю, — ответил он.
— И ещё вы не сказали, — немного замялся Александр. — Какую сумму вам перевести?
— Сумму? За что? — удивилась Катя.
— Ну... за согласие, — неловко пояснил он.
Катя посмотрела на него так, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.
— Вы серьёзно? Как вы вообще такое могли подумать? — в её голосе звучала искренняя обида. — Там же ребёнок! При чём тут деньги?
Она покачала головой и вышла из кабинета. Александр выдохнул.
— Я что-то не то сказал? — растерянно спросил он у врача.
Андрей Алексеевич мягко улыбнулся.
— Не все живут деньгами, Александр Сергеевич. Есть ещё просто человеческие отношения.
Подготовку к процедуре провели в кратчайшие сроки. Доктор шепнул Саше, что Катя уже здесь. Она принесла для Оли красочные книжки и спокойно, доходчиво объяснила девочке, что и зачем им предстоит сделать.
Когда Соню уже готовили к пересадке, в палату постучали. На пороге стояли Катя и Оля. Александр мысленно перекрестился, понимая, что сейчас начнётся самое сложное.
— Здравствуйте, Катя. Здравствуй, Оля, — голос Саши дрогнул. — Я очень надеялся, что рано или поздно нам придётся встретиться. Наверное, сейчас как раз тот самый момент.
Катя посмотрела на него с недоумением.
— О чём вы? Я что-то не понимаю.
Александр сделал шаг в сторону, пропуская их в палату.
— Знакомьтесь. Это моя дочь, Соня.
Катя взглянула на девочку и вдруг тихо ахнула, схватившись за сердце. Лицо её побелело, она начала медленно оседать. Александр едва успел подхватить её.
— Тише, тише, всё хорошо... ну, относительно, — забормотал он. — Только давайте не при детях. Пойдёмте выйдем в коридор.
Оля отправилась на тихий час, а Соню увезли на процедуру. Катя и Александр присели на скамейку в пустом коридоре.
— И что всё это значит? — тихо спросила Катя, глядя прямо перед собой.
Александр вздохнул и начал рассказывать всё сначала, с самого первого дня, ничего не утаивая.
— Я помню, когда Сергей меня бросил, — задумчиво проговорила Катя, когда он закончил. — Я тогда хотела с моста броситься, честное слово. Но не смогла через перила перелезть, живот мешал большой. Видно, девчонки мои меня тогда сберегли. — Она помолчала. — А что же нам теперь делать, Саша? Я ведь не могу сделать вид, что ничего не случилось. Соня — моя дочь, кровинка моя, я это сердцем чувствую. Но и вы... ты её вырастил, ты для неё отец. И я вижу, как ты её любишь, по-настоящему. Я не хочу никому делать больно — ни тебе, ни себе, ни девочкам.
Александр вдруг улыбнулся и повернулся к ней.
— Кажется, я знаю единственный выход, — тихо сказал он. — Чтобы ты могла всегда видеться с Соней, чтобы стала мамой и для Оли, и для Сони, но при этом я оставался бы для Сони папой.
— И какой же? — с замиранием сердца спросила Катя.
— Нам нужно срочно пожениться, — выпалил Саша.
Катя открыла рот от удивления, потом закрыла, не в силах вымолвить ни слова.
— Послушай, Екатерина, мы уже взрослые люди, — продолжил Александр, чувствуя, как от волнения пересохло в горле. — Я не требую, чтобы мы жили как муж и жена, если ты не захочешь. Но для девочек, для всех нас, это будет лучший выход, честное слово. Ты подумай, но я уверен — лучше ничего не придумать.
Через полтора месяца Соню выписывали домой. Девочка заметно окрепла, порозовела, перестала быть прозрачной, и они с Олей теперь почти не расставались.
— Пап, пап, а Оля с Катей тоже с нами поедут? — с надеждой спросила Соня, когда они собирали вещи.
— Да, Соня, — улыбнулся Александр. — И не просто поедут, а будут жить с нами. Ну что, девчонки, доберёмся наконец до дома? А там уже мы с Катей попробуем вам всё объяснить, как мы теперь будем жить.
А через год у Оли и Сони появился маленький, просто замечательный братик. Девочки единодушно решили, что теперь-то у них точно самая настоящая, самая лучшая и дружная семья на свете. Ну а Александр и Катя знали это уже давно, ещё с того самого дня, как вышли из ЗАГСа. Просто знали, что всё у них будет именно так.