— А если это его сломает? — Галина прижала руки к груди. — Он наш единственный сын, Степ.
— Если его может сломать отсутствие лишней сотни тысяч в кармане, значит, мы плохо его воспитали.
— Ты хочешь сделать что? — Галина Викторовна медленно поставила бокал на массивный дубовый стол.
— Я хочу, чтобы Лена и дети переехали в ту квартиру на Пречистенке.
И да, я оплачу долги ее бывшего мужа, — Назар смотрел прямо, но пальцы его мелко дрожали. — Хватит так на меня смотреть, мам. Она в беде.
— Назар, ты в своем уме? — отец, Степан Андреевич начал багроветь. — Мы эту квартиру покупали для тебя. Для твоего будущего.
Не для того, чтобы там устраивали приют для чужих отпрысков, пока их мать разбирается с последствиями своей нелепой жизни!
— Они не чужие отпрыски! Они дети женщины, которую я люблю! — Назар вскочил, едва не опрокинув стул. — Тебе всегда только метры и счета важны были, папа.
А то, что я год живу на два дома, разрываясь между вашими «планами» и реальностью, тебя не колышет?
— Любишь? — Галина Викторовна горько усмехнулась, поправляя идеально уложенную прядь. — Назар, дорогой, любовь — это когда люди строят что-то вместе.
А здесь мы видим только то, как ты работаешь на износ, чтобы закрывать дыры в бюджете женщины, которая даже не потрудилась научить своих детей не вытирать жирные руки о диван в нашем гостевом доме.
Ты же сам вчера жаловался, что она снова устроила скан..дал из-за пустяка.
— Это были эмоции! — выкрикнул Назар, направляясь к выходу из столовой. — Просто эмоции. У нее тяжелый период.
А от вас я поддержки не дождусь. Никогда.
Сын, как обычно, выскочил из комнаты — он всегда сбегал от проблем…
***
Галя и Степан бизнес начинали в девяностые. Сначала был крошечный цех, холодные склады, бесконечные проверки и страх, что завтра все отберут.
Галина сама вела бухгалтерию по ночам, пока маленький Назар спал в коробке из-под импортного принтера прямо у нее под столом.
Они выгрызали свой успех зубами.
Сын был их главной инвестицией, их единственным и поздним сокровищем.
Когда фирма «СтеГа» крепко встала на ноги, они сделали все, чтобы у Назара было то, чего не было у них: лучшие репетиторы, частная школа, диплом престижного университета в Лондоне.
Они растили его как принца.
— Посмотри на него, Галя, — говорил Степан, наблюдая, как восемнадцатилетний Назар уверенно рассуждает о мировой экономике на семейном ужине. — Умный парень, не чета нам, лапотникам.
— Мы не лапотники, Степ, — смеялась она в ответ. — Но ты прав, он — венец наших трудов. Интеллигент, умница, наш преемник и наследник.
Они платили ему в три раза больше, чем любому другому менеджеру того же звена.
Не потому, что баловали, а потому, что хотели приучить к хорошей жизни, к ответственности, которую налагают большие деньги.
Назар работал честно, вникал в дела, и казалось, что план идеальной жизни реализуется без сучка и задоринки. Пока в его жизни не появилась Елена.
— Мам, я хочу вас познакомить, — сказал Назар полгода назад. — Ее зовут Лена, и… Мам, я так ее люблю!
Галина Викторовна ожидала увидеть кого угодно: амбициозную выпускницу МГИМО, дочку партнеров по бизнесу или хотя бы утонченную художницу.
Но в их дом вошла женщина, которая пахла слишком сладкими духами и несла в себе какой-то неистребимый дух провинциального пафоса.
И с собой она привела… Своих детей!
— Очень приятно, Галина Викторовна! У вас так уютно, прям как в музее! — Лена лучезарно улыбалась. — А это мои сорванцы, Витька и Сонечка.
Ну-ка, поздоровайтесь с бабушкой!
Галина внутренне вздрогнула от слова «бабушка». Дети, семилетний мальчик с вечно шмыгающим носом и пятилетняя девочка в платье с избытком пайеток, тут же кинулись к вазе с засахаренными фруктами.
— Нельзя, — сухо сказала Галина. — Сначала обед.
— Да ладно вам, они же дети! — отмахнулась Лена, присаживаясь за стол и закидывая ногу на ногу. — Назарчик говорил, вы строгая.
Но я думаю, мы подружимся. Я вообще человек простой, зла не помню.
Весь тот обед превратился для Галины в изощренную пытку.
Лена говорила без умолку: о скидках в торговых центрах, о кознях бывшего мужа-алиментщика, о том, как ей трудно быть «сильной женщиной».
Назар смотрел на нее с обожанием, которое граничило с безумием.
— Ты видел это? — спросила Галина у мужа, когда гости уехали. — Она же двух слов связать не может! О чем он с ней говорит вечерами? О распродаже колготок?
— Зато красивая, — хмуро ответил Степан Андреевич. — Мужики в его возрасте часто думают не той головой, Галя. Переболеет.
Но Назар не переболел. Напротив, он начал меняться.
В его речи появились странные обороты, он стал раздражительным, начал опаздывать на совещания. А потом начались жалобы.
Сын приходил в кабинет к отцу, закрывал дверь и долго молчал.
— Что случилось, Назар? — Степан Андреевич откладывал документы. — Опять у Лены кризис?
— Пап, я не понимаю... Она вчера устроила истерику, что я мало уделяю времени детям. А я проект сдавал, ты же знаешь.
Она кричала, что я холодный сухарь, такой же, как вы.
Витька под горячую руку подвернулся, начал орать...
Там такой дурдом был, я просто ушел и полночи в машине просидел.
— Так зачем тебе это, сын? — Степан подходил к нему, клал руку на плечо. — Ты посмотри на себя. Осунулся, глаза красные.
Она тянет из тебя жилы. Она не ровня тебе, пойми. Тебе нужна женщина нашего круга.
— Вы ее не знаете! — Назар тут же взрывался. — Она просто эмоциональная! У нее жизнь была тяжелая, ее никто не любил по-настоящему.
— Тяжелая жизнь — не индульгенция для хамства, — подавала голос Галина Викторовна. — Назар, мы все понимаем, страсть, влюбленность...
Но дети? Ты готов воспитывать двоих чужих ребят, которые тебя ни во что не ставят?
Ты же сам говорил, что старший называет тебя «этот мужик».
— Он привыкнет! Я завоюю его доверие.
— Деньгами? — прищурилась Галина. — Ты покупаешь их лояльность игрушками и гаджетами.
Но посмотри правде в глаза: как только финансовый поток иссякнет, от твоей «любви» не останется и следа.
***
Конфликт назревал долго. После ухода сына Степан Андреевич долго ходил по комнате, нервно разминая пальцы.
— Знаешь, Галя, я думаю, пора принимать меры, — сказал он наконец. — Мы его разбаловали.
Он привык, что папа и мама всегда подстрахуют. У него повышенный оклад, служебная машина, квартира.
Он строит из себя спасителя за наш счет.
— Ты хочешь его уволить? — Галина испуганно посмотрела на мужа. — Степа, он же уйдет к ней окончательно. Он решит, что мы враги.
— Не уволить. Но лишить излишеств не помешает. Пусть поживет на среднюю зарплату по рынку.
Пусть сам платит за аренду жилья для своей «королевы».
Посмотрим, на сколько хватит ее «великой любви», когда Назар не сможет оплачивать ее счета в салонах красоты и долги ее бывших.
— А если это его сломает? — Галина прижала руки к груди. — Он наш единственный сын, Степ.
— Если его может сломать отсутствие лишней сотни тысяч в кармане, значит, мы плохо его воспитали.
Но я верю в его гены. Мозги у него есть, просто они сейчас затуманены.
На следующее утро в офисе Назара ждал сюрприз. Степан Андреевич вызвал сына к себе в начале рабочего дня.
Галина Викторовна тоже была там — она не могла оставить этот разговор на самотек.
— Присаживайся, — сухо сказал Степан. — Мы тут посовещались и решили пересмотреть твой контракт.
Назар нахмурился, не понимая, куда клонит отец.
— В смысле? У нас же плановое повышение было в прошлом месяце.
— Именно, что было. Ты работаешь на должности руководителя отдела, но твоя эффективность за последний квартал упала на сорок процентов.
Ты пропускаешь встречи, ты вечно на телефоне, решаешь чьи-то бытовые проблемы.
Поэтому с сегодняшнего дня твой оклад приводится в соответствие со средним по отделу. Никаких «родительских» надбавок.
Назар побледнел.
— Вы это серьезно? Из-за Лены?
— Из-за твоего отношения к делу, — отрезала Галина Викторовна. — И еще. Квартиру на Пречистенке мы выставляем на продажу.
Она слишком большая для нас, да и переезжать туда мы не хотим, а ты, как я понимаю, решил строить жизнь самостоятельно. Вот и строй.
У тебя есть месяц, чтобы найти себе и своей новой семье жилье по карману.
— Вы совсем обнаглели, — прошептал Назар. — Вы чего добиваетесь?
— Мы хотим, чтобы ты повзрослел, — Степан Андреевич сложил руки на груди. — Ты хочешь быть главой семьи, брать ответственность за женщину и двоих детей? Пожалуйста. Но делай это сам.
Мужчина определяется поступками, а не тем, как ловко он тратит родительские деньги.
— Хорошо, — Назар резко встал. — Хорошо. Я докажу вам. Я справлюсь. И когда мы поженимся, не ждите приглашения на свадьбу.
Он вылетел из кабинета, едва не сбив секретаршу.
***
Три месяца они уже не общались. Галина Викторовна таяла на глазах — она не звонила сыну, хотя рука каждый вечер тянулась к телефону.
Муж вроде бы держался...
От общих знакомых они узнали, что Назар снял двухкомнатную квартиру в спальном районе. И его пассии это очень не понравилось.
— Представляете, она устроила ему скан..дал прямо при грузчиках, — рассказывала по секрету бывшая одноклассница сына. — Кричала, что он ее обманул, что она не подписывалась на жизнь в хрущевке с двумя детьми.
Галина слушала и сердце ее разрывалось. А потом в два часа ночи зазвонил телефон.
— Мама... — раздался голос сына.
— Что случилось?! — тут же запаниковала Галина.
— Я в парке, сижу на скамейке. Она... она выставила мои вещи в коридор. Сказала, что я неудачник и что она нашла человека, который «ценит женщину по-настоящему».
Витька еще... Он разбил ноутбук с чертежами нового проекта. Специально, мам. А она просто смеялась…
Галина Викторовна тут же развила бурную деятельность.
— Степа, вставай! — крикнула она мужу. — Поехали за сыном.
***
Назар с головой ушел в работу, став правой рукой отца. Елену он больше не видел.
Слышал только, что она вышла замуж за какого-то владельца сети автомоек, но и там надолго не за задержалась.
Два года он переживал предательство, а потом познакомился с девушкой. Как оказалось, из простой семьи.
Галина Викторовна от избранницы сына осталась в восторге — образованная, вежливая и безгранично любящая ее сына.