Аналитический центр Ember опубликовал новый доклад, согласно которому эскалация вооруженного конфликта на Ближнем Востоке привела к резкому росту расходов европейских стран на импорт энергоносителей. В первые десять дней мартовского кризиса 2026 года Европейский союз заплатил за поставки ископаемого топлива на 2,5 миллиарда евро больше по сравнению с докризисным уровнем. Эта ситуация вновь выявила уязвимость региональной экономики перед колебаниями мировых товарных рынков и продемонстрировала разрыв в энергетической устойчивости между разными государствами Европы.
Непосредственной причиной ценового шока стало масштабное нарушение логистических цепочек. После прямого обмена ударами между Израилем, Соединенными Штатами и Ираном был фактически заблокирован Ормузский пролив – ключевая транспортная артерия, через которую проходит около пятой части мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Дополнительный удар по рынку нанесли атаки на инфраструктуру соседних государств. В частности, вынужденная остановка производственного комплекса в Катаре временно вывела из строя мощности, обеспечивающие значительную долю глобального экспорта сжиженного газа.
Реакция европейских сырьевых бирж оказалась мгновенной. На нидерландском хабе средняя стоимость газовых контрактов в первую неделю марта взлетела почти на 50 процентов, достигнув отметки 45 евро за мегаватт-час. Хотя прямая зависимость Европы от ближневосточного сырья в целом оценивается как умеренная и составляет около 5 процентов от общего объема газового импорта, для отдельных стран перебои представляют критическую угрозу. Италия и Бельгия, к примеру, в начале года закупали в Катаре 36 и 24 процента своего объема сжиженного природного газа соответственно.
Удорожание углеводородов автоматически повлекло за собой рост стоимости электроэнергии для бизнеса и конечных потребителей. В европейских странах применяется система маржинального ценообразования, при которой итоговый тариф на оптовом рынке определяется самым затратным источником генерации, необходимым для покрытия текущего спроса. Исторически эту роль играют газовые электростанции. В результате себестоимость выработки электричества из газа выросла более чем в полтора раза всего за десять дней с момента начала конфликта.
Масштаб финансового удара по потребителям прямо пропорционален степени диверсификации национальных энергосистем. Государства, своевременно инвестировавшие в возобновляемые источники, оказались в значительной мере защищены от внешней волатильности. Испания, где влияние газовых котировок на оптовые цены электричества в текущем году фиксировалось лишь в 15 процентах случаев, сохранила стабильные тарифы. Для сравнения, в Италии этот показатель достигает 89 процентов, что делает внутренний рынок предельно зависимым от новостного фона с Ближнего Востока. Схожая динамика стремительного удорожания энергии наблюдается в Германии и Нидерландах.
На фоне скачка цен в Европе возобновились политические дискуссии о необходимости срочного пересмотра правил энергорынка. Промышленные ассоциации и правительства ряда стран выступили с инициативой временно приостановить действие европейской системы торговли квотами на выбросы, чтобы снизить издержки энергетических компаний. Аналитики профильных ведомств отмечают неэффективность подобных мер: доля углеродного сбора в квитанциях домохозяйств не превышает 10 процентов, уступая даже базовой ставке налога на добавленную стоимость. Отмена экологических платежей не компенсирует затраты на подорожавшее топливо, но лишит бюджет целевых доходов и создаст нормативную неопределенность, способную заморозить долгосрочные инвестиции в строительство независимой инфраструктуры.